Первые 20 лет (СИ)

Теперь кое-что для меня стало понятно, вот только самолёты для меня были куда более сложной темой. И если бы этот разговор состоялся месяц назад, то мне было бы пришлось непросто. Но благодаря Молотову и предоставленной им информации я примерно представлял с чем сейчас мне предстояло иметь дело.
— Дорогие товарищи, прошу не судить меня строго и не критиковать всё что я скажу. Я признаюсь честно, в самолётостроении я знаю немного и в ваших аэродинамиках, турбулентностях и скоростях звука я понимаю очень мало, но пусть и малыми знаниями я готов с вами поделиться. Поэтому кто-нибудь из вас вынесет для себя из сегодняшней беседы что-то полезное.
— Молодой человек, а могли бы вы поподробней рассказать об аэродинамике и обо всем остальном что вы сказали, — заинтересованным голосом сказал мужчина в возрасте.
— Про аэродинамику я знаю не так и много, а про скорость звука знаю ещё меньше, но я готов вам рассказать думаю не совсем обычные для вас вещи. Как я знаю сейчас вы строите самолёты с двумя крыльями, — я хотел продолжить говорить, но услышал, как кто-то с последних рядов выкрикнул знакомое слово и тут же понял, что оно означает, — да, извините, бипланы. Так вот бипланы это самолёты, которые могут неплохо летать, но будущее за монопланами. И у этих монопланов не будет поршневых двигателей, им на смену придут металлические самолёты с реактивными двигателями, и ваша задача создать таковые самолёты, которым сейчас нет аналогов.
— И как молодой человек вы представляете всё это себе представляете. Может у вас есть готовые чертежи? Или вы считаете, что одних ваших слов окажется достаточно, чтобы мы совершили качественный скачок вперёд, — сказал ещё один мужчина в возрасте.
— Я не могу вам дать решений, но я могу нарисовать, то что я знаю.
— Думаете нам будет достаточно ваших рисунков? — насмехаясь сказал всё тот же мужчина, — в таком случае каждый ребёнок может нарисовать всё что угодно, но это не значит, что оно будет хоть когда-нибудь реализовано.
— Я это прекрасно понимаю, но даже мои рисунки будут лучше, чем ничего. Тем более я сейчас могу вам подсказать решения проблем как установить пушку в нос самолёта.
— Какая пушка молодой человек, у нас в качестве вооружения используются пулемёты!
— Если сейчас вы их не ставите, то это не значит, что так будет всегда. Пройдет чуть больше десяти лет и винтокрылые машины останутся только в гражданской авиации, в военной же сфере основой станут реактивные самолёты и вертолёты.
— Какие ещё вертолёты?
— Самые обычные вертолёты…
И тут я понял в какие дебри я только что залез. В текущей теме я понимал и так мало, а вышло так, что я не специально затронул ещё одну тему. И теперь мне придётся рассказывать и на эту тему всё что я знаю.
— Так давайте так, — начал говорить я, надеясь хоть как-то поставить беседу на одни рельсы, — давайте я нарисую рисунки самолётов и реактивного двигателя, а вы пока подумаете над вопросами, которые хотели бы мне задать и запишите их у моих помощников. И как только я закончу с рисунками, я начну отвечать на ваши вопросы.
И как только я договорил, тут же получил привычную пачку бумаги и начал рисовать. А вот в зале стоял самый настоящий ор. Зал гудел, шло бурное обсуждение и мне это изрядно мешало, но я не собирался никого успокаивать, сейчас для меня было самым важным, чтобы конструкторы самолётов сами решили, что им сейчас важнее всего знать. Вот так и получилось, одновременно я нашёл чем мне заняться самому и при этом озадачил остальных. Я думал, что теперь всё пойдёт как по маслу, но как же я ошибался. Я успел закончить с рисунками, а обсуждение в стране конструкторов самолётов только нарастало, и я откровенно не знал, что с этим делать.
— Всем внимание! — выкрикнул я привлекая к себе внимание, — если вам важнее поспорить друг с другом, то я могу вам не мешать и покинуть данное собрание, а если вам всё-таки интересно. То давайте продолжим наше общение.
В зале всё начало затихать, а потом конструкторы увидели мои наброски и сразу воцарилась тишина. Как оказалось, этого было больше, чем достаточно и с этого момента весь разговор пошёл совсем в другом русле. Нельзя было сказать, что ко мне сильно изменилось их расположение, но теперь все мои слова воспринимались всерьёз. И теперь конструкторы не спорили между собой, а пытались обсуждать увиденное и услышанное. Теперь для них самой главной темой было реализация рисунков. Авиаторы очень быстро высушили все мои имеющие знания досуха и в общем я стал им не нужен, но при этом меня никто и никуда не собирался отпускать. И я уже особо не принимая участия в беседе был вынужден сидеть и скучающе наблюдать. Отпустили меня только через пять часов, поблагодарив и попросив ещё хотя бы об одной встрече. И даже мои слова о том, что я больше ничего не знаю никак на это не повлияли. Уехал от авиаторов я в приподнятом настроении и с уверенностью, что сказанное мною не окажется напрасным. Добрался я со своей охраны до квартиры только когда начало светать. Глаза уже к этому моменту слипались, и я быстро раздевшись лёг спать, не обращая внимание на то, что мой желудок этому был совершенно не рад.
 
Глаза мои закрылись, и уже через привычное мне мгновение открылись. Вот только как выяснилось, проснулся я не из-за того, что выспался или мой желудок настолько взбился, что смог меня разбудить. Всё оказалось намного прозаичней, меня разбудил охранник.
— Владимир, у вас есть час на то, чтобы привести себя в порядок. На сегодня у вас запланирована ещё одна встреча, — сказал охранник и уже собирался уйти, когда я его остановил.
— Может скажете с кем, я бы хоть подготовился.
— Узнаете на месте, — сказал охранник и собирался уже уйти, когда неожиданно даже для себя остановился в проёме и снова заговорил, — никто из нас не знает к кому вас нужно отвезти, единственное, что нам сообщают адрес и место. Больше мы ничего и сами не знаем.
— Спасибо и за это. А много у меня ещё бесед запланировано? — решил задать вопрос, который казался пустяковым, но для налаживания контактов с охраной он был самым подходящим.
— Не знаю, нам об этом не сообщают. Мы, как и вы узнаём всё в самый последний момент.
— Спасибо. Я сейчас быстро соберусь.
— Не спешите, у вас еще предостаточно времени.
Охранник, договорив, ушёл, оставив меня одного. Я же в первую очередь направился в душ, а потом сразу занялся завтраком стараясь приготовить его раньше, чем мой желудок переварит сам себя. Быстро подкрепившись и также быстро одевшись, я стал ждать, когда закончится час и за мной придут. Пришли за мной точно в срок, и мы уже по знакомому сценарию вышли из дома и сев в автомобиль поехали на окраину города. Опять ехать пришлось достаточно долго, и я уже замечая знакомые дома начал подумывать о том, что мы направляемся опять в промзону. Но как выяснилось, я ошибался и наш автомобиль, не доехав до неё совсем чуть-чуть свернул в другую сторону и поехал в сторону центральной части города.
— Проверяете есть ли за нами хвост? — не выдержав спросил я.
— Да, — ответил сидевший рядом со мной телохранитель, — вами заинтересовались и поэтому сейчас нами будут приниматься меры предосторожности. Никто не должен узнать, кто вы и где вы живёте.
— Значит мной уже интересуются, в принципе это было ожидаемо.
— Мы будем приглядывать за вами, но если вы увидите что-нибудь странное сразу нам об этом сообщайте.
На этом наше общение и закончилось. Но долго скучать мне не пришлось и уже буквально через пятнадцать минут мы подъехали к нужному месту. И меня снова провели по коридорам и вывели в небольшое помещение, где находилось не так и много людей, и одного из них я знал. Молотов сидел за главным столом и жестом показывал, чтобы я шёл именно к нему. Быстро пройдя между столов, я подошёл к Молотову и сел рядом с ним.
— Доброе день Володя, готов менять будущее? — спросил шёпотом Молотов.
— Что вы задумали Вячеслав Михайлович? — спросил я, ожидая услышать честный ответ.