Злая мачеха против! (СИ)

Амелия начинает рыдать, и мне приходится слегка приобнять ее, чтобы успокоить.
— Ну-ну, Амелия. Я сама рада, что нашла Арнольда. Иначе демоны знают, что с ним стало бы. Не плачь. Все хорошо. Я ведь была с господином Соммерсом.
Амелия смотрит на учителя. Его окровавленную руку, и начинает рыдать сильнее.
— Перестань, — строго говорю я ей, — Этим ты никому не помогаешь. Все уже в безопасности. Арнольд дома. Лучше поставь горячей воды. Будем промывать твоему учителю боевые раны.
Амелия утирает слезы и бежит на кухню. Остаток ночи проходит в зализывании ран. Я обмываю руку Юджина. Делаю дезинфекцию. Накладываю швы.
— Маменька, откуда вы это умеете? — разинув рот, спрашивает Амелия.
— Мой дед был охотник. Мои братья — тоже. Они часто возвращались домой с подобными травмами и даже хуже.
— Тогда мне несказанно повезло с вашими родственниками! — улыбается Юджин, а вот внимание Амелии цепляется за иное.
— У вас есть братья, маменька! Как это интересно! И где они сейчас?
— Шесть метров под землей, — отвечаю я, и прибавляю, дабы избавить от лишних дальнейших вопросов, — Эпидемия чумы.
Амелия смотрит на меня как-то грустно. Будто понимает. Потом садится рядом и тихо говорит, что ее маму тоже унесла чума.
Я кладу свою руку поверх ладошки девочки. Здесь и во многом другом мы схожи.
Юджин смотрит на нас и молчит. В его глазах нет и тени улыбки, лишь отблески огня камина.
  
Утро Арнольда
 
Утро у Арнольда не задалось. Сначала я спихнула его с дивана в малой гостиной, где он спал. А потом-целое ведро ледяной колодезной воды было вылито ему на голову. Арнольд резко вскочил, визжа и отряхиваясь, но тут же получил омовение вторым из трех приготовленных для него ведер.
— Какого демона вы делаете! — заорал на меня мой пасынок.
— Этот же вопрос я хотела задать тебе, — холодно ответила я.
— Моя жизнь-мое личное дело, — огрызнулся Арнольд, и тут же получил от меня пощечину много сильнее той, что выбила глаз амбалу в баре.
— Прекрати истерику и слушай меня, — сказала я.
Я не орала, не шипела, даже не повышала тона, но все же Арнольд закрыл рот на полуслове, замолчав.
— Арнольд, — продолжила я, — Я знаю, что сердце твое разбито. Но оглянись вокруг: твоя сестра не находила себе места, когда ты исчез. Отец оставил дом с кучей долгов. Тебя ищут как дезертира и я чудом смогла отвести от тебя военный трибунал. Арнольд, пора становится мужчиной, брать на себя заботы и ответственность. И если не ради себя, то ради сестры.
— У Амелии есть вы, — бубнит Арнольд.
— Милый, ты забываешь: я ваша злая мачеха. Не фея-крестная. К тому же, я всего лишь женщина, а у нас в этом мире возможностей много меньше, чему мужчин.
Арнольд молчит. Переминается с ноги на ногу, а затем быстро-быстро, словно боясь собственных слов, говорит:
— Я получил письмо. Аннита выходит замуж. За Родрика-офицера с которым я ее застал.
— Тогда пожелай ей счастья, — спокойно говорю я.
— Счастья? — Арнольд изумлен.
— Да, именно так. Если ты любил ее, то пожелай ей счастья в браке. А еще порадуйся, что вы не успели обременить друг друга узами, которые стали бы крахом для обоих.
По телу Арнольда пробегает легкая дрожь. Что это: эффект от холодной воды или от моих слов-я не знаю. Но подхожу чуть ближе, обнимаю Арнольда, кладу его голову на свое плечо и легонько глажу мокрые волосы.
— Сердце удивительный орган, Арнольд. Оно умеет зарубцовывать любые раны. Да, останутся шрамы, но, поверь с этим можно жить.
Кажется мои слова имеют действие. Когда я отпускаю Арнольда он выглядит спокойнее и в чем-то даже решительным.
Я же беру третье ведро воды и снова окатываю пасынка с ног до головы.
— Эй! — кричит он, — Это зачем?
— Контрольное. За вчерашний вечер
И я покидаю гостиную — Да, и убери воду с пола! — кидаю я Арнольду, чуть оборачиваясь в его сторону, — Швабра и ведро — в кладовой. Впрочем, ты знаешь…
  
Та, которую знают все
 
А днем приезжает та, кого я так долго ждала. Хотя сомнений в том, что она непременно приедет, у меня не было.
 
На ней платье дорого покроя. Цвет — нежнейший голубой. Изящная шляпка. Белые перчатки. Волосы заплетены в причудливую косу. Да что там даже у коня(!) золотая уздечка. И все же: меня не обманешь. Передо мной все та же Золушка.
Она привязывает коня возле конюшен и входит в мой дом даже не постучавшись. Хорошо, что Амелия видела ее приближение из окна своей комнаты. Это дало мне время собраться. Поэтому сейчас я — аккуратно одета и застегнута на все пуговки. Стою на верхних ступенях лестницы и взираю на Золушку с положенной мне высоты.
Несколько мгновений — мы лишь обмениваемся взглядами. Вернее, своей ненавистью и презрением друг к другу. Никто не говорит и слова.
Первой терпенье теряет, конечно же, Золушка.
— Мадам, я приехала как вы и сказали. Чего еще вы хотите от меня! — выпаливает она.
Я улыбаюсь. Лишь чуть-чуть. Глупая девчонка.
— Пойдем, Золушка, — говорю я ей, и разворачиваюсь на лестнице.
— Не смейте звать меня так. Я — Элла, — гордо говорит мне в спину девчонка.
Какое глупое, детское заявление. На некоторых людей можно надеть корону, но по манерам они останутся прежними.
Я чуть поворачиваюсь. Смариваю ее взглядом.
— Боюсь, дорогая моя, для меня ты навсегда останешься именно Золушкой.
— Это упрямство и погубило вас, — огрызается Золушка.
Я улыбаюсь в ответ.
— Погубило? Я — графиня Соцкая, милочка. Много лучше — чем когда была женой Твоего отца.
Золушка готова ответить мне какую-нибудь гадость, но я снова отворачиваюсь от нее и иду в свою комнату.
Девушка спешит за мной. Даже учитываю всю ее ненависть она не может отказаться от того, что предложила ей я.
Мы заходим в комнату. Я закрываю дверь на ключ, и Золушка ежится. Неужто боится, что я запру ее здесь? Будто мне нужны еще нахлебники!? Просто лишние свидетели моего разговора мне тоже не нужны…
Достаю шкатулку из своего тайника. В ней — самые дорогие мои вещи.
А вот и оно!
Аккуратно беру маленькое серебряное колечко с двумя целующимися птичками и показываю его Золушке. Та вздрагивает, будто перед ней призрак.
— Я до последнего не верила, что Он подарил его Вам.
— Отчего же? — я делаю вид, будто хочу примерить безделушку, и Золушка вся покрывается алыми пятнами.
— Не смейте! Это обручальное кольцо моей мамы! — с жаром в голосе говорит она.
— Хорошо. Если ты выполнишь для меня кое-что, — мягко говорю я.
— Нет. — голос Золушки тверд, — Это кольцо моей матери! Верните его мне.
— Ты забываешься, девчонка. Твой отец подарил кольцо мне. Теперь оно — мое. И я отдам его тебе лишь при выполнении моих условий.
Золушка мгновенно достает свою маленькую сумочку. Начинает отсчитывать купюры.
— Сколько?
— О! Я не сомневаюсь, что милый принц набил тебя деньгами как тряпичную куклу соломой! — отвечаю я, — Но мне нужно не это.
Я говорю свои условия. Золушка слушает. Глаза ее полны презрения.
— Вы не должны делать так, — сообщает она мне в конце.
— С чего бы это? Думаешь, ты одна столь умна, чтобы провернуть такой трюк?
Золушка закусывает губу.
— Если ты не согласна, то я можешь уходить, — говорю я.
Над нами виснет молчание, и все же…
— Хорошо, — говорит Золушка, — Но знайте: эти дела так не делаются.
— Да-да. Опять твоя святость и твоя мораль, — зеваю я, — Иди уже, пока я не передумала.
Я открываю дверь.
Золушка разворачивается на каблуках и буквально вылетает из моей комнаты.
  
Подготовка к балу
  
Итак, у нас будет бал!
Причем не просто бал, а в честь шестнадцатилетия Амелии! И у меня по этому поводу заготовлен сюрприз. Впрочем, я не бегу впереди повозки. А первым чем на самом деле нужно заняться-это Хилсноу.