Симулятор судьбы 7 (СИ)

Кабинет следователя Резникова оказался под стать своему хозяину — строгий и безликий. Высокий мужчина средних лет с цепким взглядом просматривал документы, изредка бросая на меня изучающие взгляды.
— Александр Сергеевич, во сколько поступил звонок от Милы Лазаревой?
— Около десяти вечера.
— Содержание разговора?
— Она позвонила поблагодарить меня.
Следователь откинулся в кресле, пальцы его правой руки начали выбивать по столешнице быстрый, нервный ритм:
  
— За что именно серийная убийца решила вас поблагодарить, Воронцов?
— Я не знаю. Она просто…
Резников прервал меня, включив запись. Голос Милы, спокойный и почти умиротворенный, наполнил кабинет: «Просто хотела… поблагодарить. За то, что все это время понимал. И не осуждал. Ты единственный, кто видел во мне человека, а не чудовище».
— Что значит «все это время»? — Резников подался вперед, его глаза сузились. — Как давно вы знали о ее деятельности?
— Я не знал ничего конкретного.
— Но подозревали?
Сквозь приоткрытую дверь кабинета заметил движение в коридоре. Агата Левицкая шла быстрым шагом, просматривая какие-то документы. Следом за ней… сердце пропустило удар. Алиса?
— Воронцов! — резкий голос Резникова вернул меня к допросу. Ручка в руке следователя щелкнула так громко, что невольно вздрогнул. — Я задал вопрос. Вы подозревали о преступлениях Лазаревой?
— Нет.
— Тогда что значит «все это время понимал»? За что она вас благодарила?
— Не знаю. Может быть, за обычное человеческое отношение.
Резников достал из папки фотографии с мест преступлений, раскладывая их веером по столу. На каждом снимке — искаженные смертью лица мужчин.
— В деле Лазаревой более двадцати убийств, — сказал он. — И это лишь те, о которых она сама рассказала.
Он открыл ноутбук и развернул экран ко мне. На стоп-кадре — Мила, сидящая в полутемной комнате, лицо бледное, но взгляд твердый.
— Перед смертью Лазарева отправила в полицию видеообращение. В нем она подробно призналась в убийствах. — Голос следователя звучал жестко.
Резников сцепил пальцы в замок и прищурился:
— Это не тот случай, когда можно отделаться общими фразами. Почему она позвонила именно вам? Почему благодарила? Что. Она. Имела. В виду?
— Я уже сказал все, что знаю. — Я встретил его взгляд, не отводя глаз.
Следователь побарабанил пальцами по столу, словно размышляя о чем-то:
— Что было после звонка?
— Она прислала сообщение: «Я знала, что ты догадываешься. Береги себя». И отключила телефон.
— И вы не сочли нужным сообщить в полицию? — В голосе следователя появились металлические нотки.
— О чем? О странном звонке и смс?
— О том, что серийная убийца выбрала вас для последнего разговора. Это как минимум подозрительно, не находите?
Я выдержал его взгляд, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота.
— Я рассказал вам все, что знаю, — ответил, тщательно взвешивая слова.
Резников помолчал, изучая мое лицо, словно пытаясь прочесть что-то между строк, потом медленно кивнул.
— На сегодня достаточно. Но не покидайте город, Воронцов. У меня будут еще вопросы.
В коридоре я увидел Агату, выходящую из своего кабинета с папкой документов. Ее каблуки гулко стучали по полированному полу.
— Агата! — окликнул я. В ее глазах мелькнула теплая искра узнавания.
— Давно не виделись, Саша, — мягко улыбнулась она, прижимая папку к груди. — Как ты?
— Немного сбит с толку, если честно, — ответил, понизив голос. — Я видел здесь Алису… Это моя соседка… и девушка. Что происходит?
Агата на мгновение задумалась, покусывая нижнюю губу, потом ответила:
— Думаю, будет правильнее, если она сама тебе все расскажет. Поверь, у нее были веские причины для секретов.
В конце коридора мелькнул силуэт Алисы. Я решил дождаться ее у выхода. Она вышла через полчаса, осунувшаяся и бледная, но, увидев меня, остановилась, словно не зная, бежать или остаться.
— Нам нужно поговорить, — сказал я тихо. В моем голосе не было осуждения, только усталость и желание понять.
Мы устроились в круглосуточном кафе напротив отделения. Желтый свет уличных фонарей пробивался сквозь пыльные окна, придавая всему нереальный, почти киношный вид. Алиса долго крутила в руках чашку остывшего кофе. Ее пальцы слегка дрожали.
— Ты, наверное, уже понял, что я не та, за кого себя выдавала, — произнесла она тихо, не поднимая глаз. — И имеешь полное право злиться.
Я молчал, пытаясь осмыслить происходящее. Девушка напротив казалась совершенно другим человеком — ни следа от привычной готической красавицы с загадочной улыбкой. Без макияжа ее личико выглядело совсем юным.
— Я хочу услышать всю историю, — наконец сказал. — С самого начала. Без недомолвок.
Алиса глубоко вздохнула. По ее взгляду, затуманенному и далекому, понял — она мысленно вернулась куда-то в прошлое.
— Мой отец был следователем по особо важным делам, — начала она, глядя куда-то сквозь пыльное окно. — Он первым заметил связь между странными «несчастными случаями» с мужчинами-абьюзерами. С бабниками, как писали журналисты. Другие видели разрозненные происшествия, а он сумел разглядеть почерк одного человека.
Она сделала глоток остывшего кофе, собираясь с мыслями.
— К тому времени я уже была дипломированным психологом со специализацией на серийных убийцах. Отец часто обсуждал со мной сложные дела, говорил, что у меня особый взгляд на вещи. Может быть, поэтому Мила и выбрала его… — Голос дрогнул. — Его нашли в собственном кабинете. Официально — сердечный приступ, но я знала правду.
Алиса на мгновение замолчала, погрузившись в воспоминания.
— После его смерти это стало моим личным крестовым походом. Отцовские связи в полиции помогли устроиться в специальный отдел. Готический образ оказался идеальным прикрытием — люди отводили глаза, спешили пройти мимо, не задавая лишних вопросов. Я выслеживала потенциальных жертв, пыталась предугадать следующий шаг Милы.
— А потом в твоем подъезде появился я, — тихо произнес.
Тень улыбки мелькнула на ее лице, когда она ответила:
— Сначала ты был просто объектом наблюдения. «Идеальная приманка, — сказала я тогда Агате. — Такой обязательно привлечет внимание Милы». Тяжелый чемодан с оборудованием для слежки стал моим постоянным спутником. Камеры, микрофоны, записывающие устройства — все, что могло помочь собрать доказательства.
— И как давно ты поняла, что Мила…
— Сначала это были очевидные убийства, — сказала Алиса и снова повернулась к окну. — Удары ножом, имитация ограблений. Но она быстро училась. С каждым разом ее методы становились изощреннее. Она начала использовать яды, которые не оставляли следов. Научилась имитировать несчастные случаи так, что даже опытные следователи не могли найти криминальный след.
— Поэтому полиция не связывала эти смерти?
— Именно. В одном районе зарезанный мужчина, в другом — сердечный приступ, в третьем — падение с лестницы. Казалось бы, что общего? — Алиса посмотрела на меня с болью. — Но я изучала все случаи. И начала замечать закономерности. Все жертвы имели историю домашнего насилия. Все были… как Равиль.
— А как ты все-таки вышла на нее?
— В деле очередного «несчастного случая» я обратила внимание на свидетелей. Тихая кассирша из магазина. Она появлялась в разных районах, всегда рядом с местами происшествий. Слишком хорошо помнила детали. Я начала наблюдать за ней…
— Но почему она выбрала твоего отца?
— Мой отец… — Алиса замолчала, собираясь с силами. — Мила убила его не как абьюзера, а чтобы остановить расследование. Он постоянно вызывал ее на допросы, видимо, она почувствовала, что близка к разоблачению. Это стало ее первым «идеальным» преступлением. После этого она поняла, что может действовать тоньше, незаметнее.
  
Я молчал, переваривая услышанное. Все странности последних месяцев складывались в новую картину.
— Когда ты решила все бросить? — спросил наконец.