Новые конкистадоры (СИ)

Также одновременно дуэлянты и рухнули на землю. Мы с Борексом ринулись к Анатолию, едва не столкнувшись лбами… но Толя уже завозился и начал подниматься…
– А ничего костюмчик оказался, – выдохнул он, снимая изолирующий шлем, – Хотя еще немного и этот гад меня бы все-таки поджарил.
 Интерлюдия-4. Кипящий город. 
Интерлюдия-4. Кипящий город.
Городской базар, как и всегда, кипел жизнью. Разве только в этот раз она была гораздо менее упорядоченной и куда более нервной. Склоки случались ежеминутно, ор стоял на всю округу, в толкотне уже больше десятка раз вспыхивали драки, количество ищущих чего бы незаметно стянуть воришек и клянчащих медяки побирушек минимум утроилось. Пытающийся поддерживать хотя бы видимость порядка наряд стражи за день успел утомиться как бы не больше, чем за весь предыдущий месяц, и их усилиям конца и края было не видно. Цены на товары взлетели если и не до небес, то явно куда-то на уровень верхушек деревьев, которые в здешних лесах были совершенно не маленькими. Впрочем, подорожание тоже имело свои оттенки – охотнее всего брали, да и платили не скупясь, за продовольствие, особенно не слишком скоропортящееся – и оружие. Добротная одежда и обувь также не залеживались на прилавке.
Причиной же было всего одно короткое, но страшное слово: «Война». А также сотни беженцев, которые принесли его и многие другие слухи, сплетни и свидетельства очевидцев, расписывающие весь ужас разгоревшегося конфликта. Спасающие свои жизни люди и нелюди прибывали не один день. Крупными караванами, маленькими группками, отчаявшимися одиночками... Некоторым везло больше – сумев вывезти все свое добро и еще немного хлама они старались либо как можно скорее обустроить свой быт на новом месте, либо смыть печали маленькими житейскими радостями вроде вкусной еды и крепкого вина. У других не было ни гроша, а истрепавшаяся одежда едва-едва прикрывала срам, зато в наличии имелась дикая жажда жить и готовность ради своего выживания пойти на любое преступление. И вторых было больше, чем первых. Однако у кого-то из чужаков был скромный тихий праздник в честь чудесного спасения, у кого-то траур по погибшим близким и разрушенной судьбе, но у горожан имелись свои дела. А потому базар кипел лихорадочной активностью, в которой смешивались воедино всё и вся.
– Посетите театр «Иллюзион»! – Надрывался тонким ломающимися голоском какой-то то ли юноша, то ли все-таки еще ребенок, забравшийся на ветку дерева и оттуда голосящий на всю округу. – Невиданные чудеса прогресса и магии! Не пропустите премьеру!
– Пять медяков за каравай хлеба?! – Возмущалась дородная высокорослая женщина, наступая на торговца и грозя его не то затоптать, не то забить насмерть своим внушительным бюстом, едва не вырывающимся из плена тонкой ткани. – Ты издеваешься надо мной, Осим?!
– Госпожа, помилуйте! Дешевле не могу! Даже ради ваших прекрасных... глаз. – Низкорослый даже на фоне сородичей гоблин-торговец отчаянно косил на тычущиеся ему прямо в лицо аппетитные полушария, но цену своего товара не снижал, даже несмотря на риск оказаться задушенным ими прямо на боевом посту. Видимо, его внутренний стержень был крепок, жадность велика, а подобный вариант отправиться на тот свет расценивался как не самый худший способ окончить свой жизненный путь. – Сам брал за четыре с половиной! Госпожа, сегодня вы нигде не найдете дешевле!
– Подайте, милостивые господа, подайте! – Ползал в пыли лишенный кисти правой руки оборванец у самых ног обладательницы внушительного бюста. – Хоть корочку хлеба, молю! Мои дети не ели три дня! На службе городу руку потерял, здоровья лиши-и-лся…
– Раки! Живые раки! – Кричал другой торговец, тащащий на спине большую плетеную корзину, внутри которой шевелились и грозно щелкали клешнями обитатели ближайшего водоема. – Вкусные! Дешевые! По медяшке за пяток! Нет лучшей закуси к пиву! И в супе хороши!
– Всегда же было по малой монете за десяток, - заинтересовался какой-то прохожий.
– А теперь за пяток! – Пожал плечами раколов, в глазах которого ярко пылала алчность. – Не нравится, сам иди на озеро и в иле ковыряйся!
  
– Простите, это вы про то озеро, к которому акведук ведет? – Тихонько осведомилась женщина в грязной одежде, удерживая в каждой руке по такому же чумазому ребенку. – Мальчики, вы же любите купаться, верно? Значит сегодня у нас на ужин похлебка из раков...
– Мам, а может потом? – Заканючил тот из детей, кто был помладше, жадными глазами осматривая рынок.
– Никаких потом! – Отрезала женщина. – Нас таких тут много… А раки за один день не растут. Надо успеть, пока всех не выловили.
Не успевший далеко уйти раколов пошатнулся, побледнел и схватился за сердце, когда осознал, что планируемые сверхприбыли помахали ему ручкой. Как и вообще дело всей его жизни, ибо для голодных беженцев не станет большой проблемой обшарить ближайший водоем.
– Булочки! Пироги! Печенье! – Надрывалась одна из немногих торговок, которая сегодня заработала даже меньше чем обычно. Сладкую и дорогую выпечку стали брать меньше, предпочитая более дешевые и сытные виды мучных изделий.
– Вино! Пиво! Южная слеза, настолько крепкая, что вышибет дыхание даже у дракона! – Привлекал к себе внимание полугоблин, обменивающий деньги на выпивку. И вот у него-то дела шли очень даже неплохо, поскольку многим хотелось хоть ненадолго заглушить свои печали и тревоги алкогольным дурманом.
– Посетите театр «Иллюзион»! – Вопила чуть ли не из-под ног посетителей базара писклявым голосом какая-то малявка вроде бы женского пола. – Невиданные чудеса прогресса и магии! Не пропустите премьеру!
– Эй, а ты-то чего кричишь? – Спросил у неё мальчишка, сидящий на дереве. – Ты же вроде не из наших. Значит, тебя никто не нанимал и медяшку не дадут...
– Ну, может хоть покормят, – вздохнула девочка, потирая бурчащий живот. – Я же старалась...
– Подайте, госпожа, молю вас, подайте! Сжальтесь надо мной и моей семьей! – Калека полз следом за обладательницей бюста, выдающего почти на полметра вперед. Наконец-то попытавшись встать, он споткнулся и словно бы случайно коснулся уцелевшей рукой женщины, все-таки купившей каравай хлеба. И та рухнула на землю, а виновник её падения устремился наутек со скоростью и ловкостью, которых сложно было ожидать от калеки. Да и стоящую на пути мелкую девчонку он небрежно отшвырнул в сторону той самой рукой, которой у него вроде бы не было, но которая теперь свободно высовывалась из грязного рукава.
– Что за?! – Завозилась в пыли дама, пытаясь одновременно и встать, и поправить сползший куда-то на пояс хитон, обнаживший её обширные груди, вызывающие у всех окружающих представителей мужского пола обильное слюноотделение, а у большинства женщин – скрежет зубовный. – Мой кошелек! Держите вооораааа!!!
Городской базар кипел жизнью, и точно так же кипела жизнью главная городская площадь, где происходило не то народное собрание, не то совещание правящей верхушки. В принципе, чужаки были и здесь, но назвать их бродягами никто бы не рискнул. А то ведь можно и по голове получить. Мечом, который держит кто-нибудь из многочисленных слуг этих вынужденных переселенцев, несмотря на бегство от врага сумевших сохранить достаточную силу и влиятельность, дабы правящие в данном населенном пункте относились к своим гостям с уважением. Впрочем, куда больше старейшин, купцов, жрецов и прочую почтенную публику интересовали их же соседи, а также ответы на два извечных вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?».
– Почему о том, что великий город Ром намеревается восстановить Империю, мы узнаем только тогда, когда легионы уже шагают по Медным островам?! – Надрывался высокий седой старик, от избытка чувств притаптывая по булыжной мостовой. – Что глаза прячете, достопочтенные? Ведь каждый из вас держит немало соглядатаев, да только приглядываете за ближним своим! Так и доприглядываетесь, пока настоящий враг в ворота не постучит…
– Нет у нас ворот, – напомнили из толпы. – И стен вокруг города тоже нет.