Новые конкистадоры (СИ)

Сергей Синицин.
В целом наши гостеприимные хозяева отделались достаточно легко – не считая двух-трех погибших, конечно. Пострадавших же от взрыва оказалось как бы не меньше, чем от последующей драки "уважаемых, гм, существ". Вспоминая некоторые взрывы того же газа в оставленном нами мире – одних только разрушений могло быть раза в три-четыре больше, не говоря уж о последующем пожаре. И конечно, повезло, что животных уже успели куда-то отвести – подозреваю, даже один испуганный бабахом мастодонт мог бы наглядно показать, что выражение "слон в посудной лавке" – вовсе не гипербола. В караване же их было три, да и местные "быки", думаю, тоже при нужде могли бы проложить себе дорогу на волю сквозь большую часть деревянных построек.
По крайней мере степень опасности обращения с незнакомыми "колдовскими" предметами Борекс и компания осознали в полной мере. Так что следующие два дня для нас прошли довольно однообразно – караванщики очень осторожно добывали из груды доставленного барахла очередной предмет и водружали его на стол передо мной или Блиновым. От нас же требовалось распределить принесенное в одну из четырех категорий: "очень опасно, обращаться с величайшей осторожностью", "нужная штука, отложите на потом", "можно использовать прямо сейчас" и "всякая фигня". В последнюю категорию попадали, например, многочисленные куски разноцветного пластика. Как оказалось, подчиненные Борекса насобирали этого добра в количествах, способных вызвать зависть и оторопь у любой сорочьей стаи. Еще среди груза оказалось довольно много кусков пенопласта от упаковок различной техники. Наконец, разноцветное битое стекло – целых бутылок строители после себя практически не оставили – тоже вызвало у местных примерно такой же ажиотаж, как у наших археологов куча черепков древнегреческих амфор.
Вообще надо признать, что только в процессе этой "демонстрации" мы начали осознавать, какой драгоценностью для раннесредневекового (ну или позднеантичного) общества является практически любой предмет с нашего уровня технического развития. Заодно стало понятно, почему Борекс так легко согласился на условие оставить "наш" корпус НИИ в неприкосновенности. Лесные дикари на пару с его караванщиками без того нагребли куда больше, чем смогли вывезти в этот рейс – потому что гребли все, включая содержимое контейнеров со строительным мусором. Разве что бетонных блоков не взяли, да и то скорее из-за веса, зато самых обычных кирпичей различной степени побитости в грузе оказалось примерно полторы сотни. Звучит смешно, но если сама концепция кирпича у Борекса особого удивления не вызвала, то вот идея проделывания в нем отверстий для уменьшения веса и лучшей теплоизоляции повергла в глубокую задумчивость.
В первую же категорию кроме двух – еще двух! – баллонов с газом попадали емкости с жидким или газообразным содержимым – вплоть до различных пузырьков аптечного вида и градусников. Удивительно, но из семи штук путешествие не пережил всего лишь один. Собственно, их стоило бы скорее отправить в разряд "на потом", но посовещавшись, мы решили не рисковать – все-таки к опасным предметам они точно не полезут, а "нужные"… мало ли какому дураку взбредет в голову попробовать стеклянную сосульку на зуб.
Случались и находки, которые ставили нас в тупик ничуть не меньше, чем хозяев. Например, где в перенесенной зоне можно было найти сорок два экземпляра женских розовых трусов – не ношенных и одного размера?! "Но как, Холмс?" в чистом, дистиллированном виде. Причем сложены они были среди барахла, натасканного из бытовок строителей. Мы с Толей нафантазировали на их счет полдюжины приличных объяснений и в два раза больше непристойных версий, но вот с правдоподобностью плохо было и у первых, и у вторых. Подозреваю, что теперь у местных мнение о распространенном у "колдунов" нижнем белье будет несколько… узкое и однобокое.
  
Впрочем, опасные иди "экзотические" находки встречались не так уж часто. Неудивительно, что к уже к середине первого дня Борекс заскучал, а после обеда и вовсе куда-то ускакал, сославшись на "неотложные дела клана". Учитывая, какими мерами предосторожности сопровождалась транспортировка к нам на стол и последующее распределение каждого арматурного прута, понять его было несложно. Мы и сами под влиянием скуки – ну и примерно литра местного вина, – разошлись настолько, что ближе к вечеру начали добавлять в классификатор «культовые предметы неизвестного назначения» – одноразовую пластиковую тарелку, к которой прилип кусок лепешки со следами зубов неизвестного узбека. Заменивший Борекса молодой парень – Диглан, – кажется, шутку понял и оценил. По крайней мере, сопровождая почтительно, на вытянутых руках осторожно уносящих тарелку слуг, он пару раз оглянулся, ухмыляясь при этом до ушей.
Вообще этот Диглан оказался довольно занятной личностью – из тех, кого принято называть "компанейскими", хотя по первости его возраст и одежда – явно дорогая и модная – дали повод заподозрить в нем мальчика-мажора. Впечатление оказалось ошибочным, барских замашек парень отнюдь не демонстрировал. Наоборот, ничуть не гнушался подставить плечо под очередную тяжесть или покрутить в руках – после нашего вердикта, что штука безопасна – разводной ключ или "какую-то хреновину из мотора", не обращая внимания на ржавчину или следы смазки. Да и языковой барьер его смущал даже меньше, чем Борекса. И когда на второй день мы, озверев окончательно, потребовали устроить перерыв, совмещенный с экскурсией по городу, так само собой вышло, что именно Диглан вызвался сопровождать нас. Вместе с шестеркой охранников, понятное дело. Впрочем, драка местных старейшин вполне убедительно показала, что телохранители развлечениям подопечных не мешают. А вот уберечь двух "интуристов" от всякой средневековой городской бытовухи вроде срезанных кошельков или чего похуже эти угрюмые ребятишки вполне умели одним лишь видом. И это мы еще кое-как отбились от вызова персонального лимузина, в смысле роскошных носилок для переноски. Как оказалось, среди местной элиты считался наиболее подходящим именно такой способ передвижения – собственными ногами пользовались лишь особенные ревнители традиций старины, а различными верховыми животными – не знающая тех самых традиций отмороженная молодежь.
Сам город назывался Юксмурм – если, конечно, мы правильно поняли Диглана и это не было просто обозначения для "что-то большее, чем деревня". По общественному же устройству тут образовалось нечто вроде Новгородской республики, но без призыва на княжения всяких посторонних Невских.
– Здеся они сидеть! – наш гид указал на симпатичное здание с колоннадой и прочими барельефами, смутно напомнившее мне областной театр. – Говорить, спорить… потом драться. Я говорить – лучше драться сразу, народ звать смотреть, деньги собирать. У северных диких так – кто спорит, выходят в круг, дерутся, всем весело. А у нас – говорить, говорить, говорить. Борекс брать меня с собой, учить, а я там спать, громко спать… – Диглан очень живо изобразил, как лежит на чем-то вроде парты и храпит. – Дядя сначала ругался, потом смеялся, сказать, он от старого Гроха сам всегда спать хочет.
Понимать его получалось даже лучше Борекса – впрочем, я подозревал, что Диглан для общения с «интуристами» перешел на некий «пиджин-гоблинский».
– А здеся – локопета! ¬ – с куда большим энтузиазмом и даже некой гордостью продемонстрировал нам гид следующую постройку. Лично мне здание напомнило виденный на картинках римский Колизей, только меньше, ниже и в куда большей степени недостроенное или развалившееся – и дальнейшие слова Диглана подтвердили, что сходство не случайно.
– Гонки на повозках – ух! Я там телега катал, цветы на голова получал. Мой белый телега весь город знай.
– Лучше красный, – рассеяно заметил Блинов, отвлекшийся на изучения соседнего с «колизеем» здания – менее античного вида, зато источающего очень аппетитные запахи. – Красный телега быстрее ехать!