Новые конкистадоры (СИ)

– А почему ты не нарисовал, что мы были частью большого города? Или как в клетке Фарадея спрятались? – подал голос Сергей, наблюдавший за моими художествами.
– Какой толк нам от привычной цивилизации, если она осталась где-то в ином мире? – пожал плечами я, наблюдая за реакцией дикаря на картинку трупов, скидываемых в глубокую яму. Против моих ожиданий, он не выглядел возмущенным таким переводом продуктов… Хотя ведь люди, лежавшие столько времени на жаре, должны были к настоящему моменту основательно подгнить... – Да и списывать наше спасение на везение, позволившее оказаться во время катастрофы в нужном месте, я не хочу. Пусть лучше считает это божественным промыслом или какой-то магией, на которую были способны лишь мы вдвоем… Да и места тут маловато осталось.
Жестами и мимикой спросив разрешения, полугоблин затер часть моих художеств и изобразил, как к уцелевшему корпуса НИИ подходят животные, а потом их навьючивает тюками, вынесенными из здания.
– Ну уж нет! – фыркнул Сергей, тоже вооружаясь ножом, который он держал в левой руке, поскольку правая его пистолет так и не выпускала, а глаза старшего лаборанта чуть не разъехались в стороны как у хамелеона, ведь он пытался пристально следить за всеми аборигенами сразу. – Кукиш с маслом этим зеленокожим, а не наши запасы!
Нарисованное на земле здание украсилось обрамлением из пламени, а для доходчивости Сергей продемонстрировал гоблинам высокий язычок огня, якобы вырывающийся прямо из его сомкнутого кулака, но на самом деле созданный незаметно сунутой в руку зажигалкой, предназначенной для экстренного поджигания импровизированной бомбы. Полугоблин скорчил рожу коррумпированного политика, оскорбленного грязными инсинуациями в свой адрес, а после стер лишнее и добавил к картинке новые детали. Один из слонопотамов стоял отдельно от остального скота, и рядом с ними появились две фигурки, видимо символизирующие меня и Синицына. Во всяком случае, тычки пальцем сначала в них, потом в нас как-то иначе интерпретировать было сложно. На предложенное животное мы должны были загрузить все, что хотели, а аборигены забрали бы оставшееся. А после этого караван пойдет в город, откуда и появился облаченный в броню полугоблин. И там нас якобы ждут не дождутся бутылки, жареное мясо на косточке, стопки монет и женские сиськи, удавшиеся художнику особенно хорошо.
 Глава 5 
Глава 5
Сергей Синицын.
— Губа у товарища явно не дура, хоть и не такая отвислая, как у клыкастика! – прокомментировал я художественные потуги полугоблина. — То есть мы типа отберем себе самое ценное, он загрузит остальное барахло… а потом бац по кумполу.
– Бац он может и сейчас! – заметил Блинов, нервно глядя поверх голов переговорщиков на толпу гоблинов. Пока что те держались в сотне метров позади парламентеров, но их становилось все больше и постепенно неровный строй вытягивался в полукольцо. – Ты только ему это не рисуй, не надо таких идей подавать!
– И не собираюсь.
Торговаться методом художественного тыка было довольно сложно – мелькнула даже мысль сходить в корпус за маркером и пачкой листов для принтера. Но во-первых, неизвестно, как бы вторая договаривающая сторона расценила такой уход посреди переговоров, а во-вторых… как бы не оказалось, что эта бумага тут дороже золотых побрякушек.
Кое-как мне все же удалось изобразить горку ящиков рядом с "нашими" двумя фигурками, аналогичную по размерам горку рядом с фигуркой гоблина и затем для убедительности потыкал в пальцем в рисунок и собеседника. Тот вполне по-человечески – и ожидаемо – скривился и даже рисунок мумаков, обдирающих недостроенное здание, особой радости ему не добавил.
– У тебя в роду случайно евреев не было? – шепотом осведомился я. – Ну или там еще каких-нибудь семитов?
— Да вроде нет, – удивленно вскинулся Блинов, – разве что татары… а с чего такой вопрос?
– Просто у меня тоже "разве что татары", – вздохнул я, глядя как полугоблин вдохновенно, словно какой-нибудь импрессионист, выцарапывает в земле очередное эпическое полотно. – А этот тип, Борек, или как он там себя назвал? Так вот, судя по каравану, этот Борька – торгаш не из последних… и чует мое сердце, он-то нас как раз и будет раздевать до трусов.
  
Мои опасения оказались верными. На новом рисунке кучка перед торговцем превосходила высотой нашу раз, эдак, в пять, почти сравнявшись с холкой предназначенного нам транспортного средства.
– Толь, давай ты теперь порисуй, а то у меня рука уже затекла, – попросил я.
– А чего рисовать-то? Нашу кучу увеличивать или его уменьшать?
– Его, конечно! Где мы такую барахла наберем? Разве что всю мебель из корпуса вытащить, да и то – не факт, что хватит. Стирай обратно до размеров нашей… ну на четверть больше ящик там один лишний дорисуй. И вот еще что, – спохватившись добавил я, – нарисуй еще раз, что гоблины внутрь корпуса могут попасть только вместе с нами, а если без нас – то БУХ!
При виде нашего встречного предложения торговец картинно схватился за голову и что-то быстро залопотал. Зрелище настолько знакомое, что общий смысл был понятен даже без перевода: "Мамой кланус, без ножа режете, по миру пускаете, а у меня дома дети малые, голодные…"
Тут уж пришлось снова вмешаться мне, благо рука успела чуть отдохнуть. Мы уже изрисовали добрую треть клумбы, пришлось смещаться вбок и добавить на неизгаженной пока части еще один караван, готовый провести двух путешественников за кучу в два раза меньше их собственной.
Борька помрачнел – видимо, конкуренты у него имелись и вполне зубастые. Но тут в "разговор" вмешался доселе смирно и тихо стоявший гоблинский вожак. Сначала он разразился длинной и, судя по размахиванию палкой, очень воинственной тирадой. Оглянувшись, я увидел, что гоблинская толпа уже неплохо так загнула края в полумесяц, угрожая отрезать нас от входа в НИИ – и по спине сразу забегали мурашки. Зато Блинов показал себя молодцом – он смерил скачущего гоблина таким презрительно-скучающим взглядом, что тот как-то резко прекратил скакать и вопить, принявшись что-то втолковывать Бореку, но уже куда спокойнее.
Результатом этого монолога стало появление вокруг разрушенных зданий множества мелких фигурок с копьями. Приходящие извне караваны натыкались на этот "санитарный кордон", разворачивались и улепетывали назад с парой-тройкой "иголок" в задницах.
Гоблину, впрочем, изображенного показалось мало, и он, высунув язык и пыхтя от усердия, самолично принялся вносить в рисунок дополнения – в виде второй горы "подарков", но уже предназначенной не для торговца, а для еще одной фигурки рядом. Закончив этот шедевр, гоблин несколько раз для верности потыкал рукой в рисунок, едва не затерев его напрочь и себе в грудь, после чего уставился на нас, радостно скалясь. По крайней мере, мне показалось, что это была радость, хоть и очень злобная.
– По-моему, этот зеленож… шкурый совсем берега потерял, – прокомментировал я. – Смотри, даже Борька на него смотрит, как на гниду.
– Нам от этого не сильно легче, – возразил Блинов. – Если это и в самом деле вождь местных гоблинов, он может и торговца послать… лесом.
– Может его прямо тут прибить? – предложил я. – Типа прогневил своей жадностью богов и все такое? Ну или в заложники взять?
– Рискованно, – подумав, заключил напарник. – Мы же не знаем, какие у них обычаи, да и вообще психология. Может, убийство вождя - это такое оскорбление для племени, за которое надо мстить до последнего гоблина…
– Да, согласен, – вздохнул я, – но и соглашаться на требования этого утырка нам точно не с руки. Этот зеленый папуас наверняка же сразу решит, что продешевил и заломит еще больше.
–И что же делать?
– Думаю, пришло время немного разрядить обстановку. В смысле колдунуть что-нибудь.
– Слушай, а может, не стоит, – забеспокоился Толя, на спине которого ждала своего часа далеко не самая маленькая из нашего арсенала зажигательная бомба, – мы договаривались, конечно, но…