Любовь Ивановна между двух огней

– Ой! А нет ли здесь какой-нибудь другой одежды? – я растянула подол не совсем чистой ночной сорочки.
Блондин вздохнул и вышел наружу. Вскоре он вернулся с седельной сумкой, из которой вытащил землистого цвета тряпки. Я расстроилась.
– Жена герцога ходила в этом?
– Она бежала из дома в одежде служанки. Потом переоделась, – сухо пояснил Дитер Болен. – Не капризничай. Ничего другого не будет.
  
– Мальчики, отвернитесь, пожалуйста, – произнесла я, раскладывая одежду на каменном надгробии.
Дитер Болен тут же вышел. Паромщик, порывшись в кармане, вытащил горстку колец и протянул мне.
– Служанки так одеваются? – удивилась я.
– Лидия решила не брать с собой драгоценности, подаренные мужем. Но он опознает тебя по ним, если найдет сходство сомнительным.
– Я не подведу, – сказала я, торопливо напяливая кольца.
– Не так. Это – обручальное, – Паромщик взял одно из колец с крупным красным камнем и надел его мне на безымянный палец.
По спине прошелся холодок. Когда-то мой муж точно так же окольцевал меня во Дворце бракосочетания. Мы давно развелись, но память услужливо подсказала, как я волновалась тогда. Мне было всего двадцать.
– Ну все, отныне мы муж и жена, – улыбаясь, возвестил разбойник.
Паромщик показал глазами куда–то вверх, и я увидела стоящую над нами статую, похожую на Деву Марию. Ее пальцы были сложены в благословляющем жесте.
– И вы отдадите меня в руки другого мужчины? – так же тихо произнесла я.
– Я бы хотел оставить себе, но герцог Даркофф не поймет. Он убьет любого, кто покусится на его жену, – Паромщик вытащил из другого кармана и протянул мне звенящие серьги.
– Поэтому Лидия спряталась от него за морем? – я выдохнула с облегчением, нащупав ушах дырочки. Надела серьги и покачала головой, проверяя, насколько те тяжелые.
– Знаешь, мы получились бы отличной парой. Мне нравятся решительные женщины.
Мне тоже нравился Паромщик. И я не боялась говорить глупости. Все–таки кома – отличная вещь. Конечно, если ты заполучишь ее на закате жизни, а не в самом расцвете. Когда все самое важное осталось за спиной, сожалеть больше не о чем. Выросший сын – закоренелый холостяк. Он так и не порадовал меня внуками. Любимая работа давно в прошлом, а добрые друзья… Что ж, в силу возраста мы все неизбежно уходим друг за другом.
Как я могла отказаться от шанса побывать замужем, пофлиртовать с молодыми парнями и потанцевать на балу, где наверняка будет сам король? Я с головой кинулась в авантюру, нисколько не задумываясь, чем она могла закончиться.
– Я буду ждать наверху, – сказав это, Паромщик вышел из склепа.
Как я поняла по раздавшемуся вскоре цокоту копыт, мои «похитители» забрались в седла и ждали только меня.
Одеваясь, я приплясывала и даже пела. Меня ждало большое приключение. Да, я прекрасно понимала, что буду играть роль замужней дамы. И наверняка будет постель и все такое. Но я ощущала себя свободной и раскованной. Раз выпал невероятный случай прожить чью-то чужую жизнь, я непременно воспользуюсь им. Слишком долго я была хорошей девочкой.
Закончив одеваться, я сорвала несколько пышных бутонов и украсила ими волосы. Я как могла принаряжалась. Я хотела произвести незабываемое впечатление.
Выйдя из склепа, я поймала восхищенный взгляд Паромщика. Он спустился с лошади и помог мне забраться на приготовленную для меня. Видимо ту самую, на которой похитили Лидию. Езда на лошади – еще один опыт, которого у меня никогда не было. И я очень надеялась, что не отобью себе зад.
– Держись крепче, красавица, – улыбнувшись, произнес Паромщик.
Мне нравилось, что он все время улыбается. Окажись они оба буками, как Дитер Болен, я вряд ли бы решилась включиться в авантюру. Скорее всего, уже лежала бы под одним из надгробий. Поняв простую истину, что улыбка помогает преодолевать свалившиеся на голову неприятности, я послала ему в ответ такую же широкую.
– Отныне никаких красавиц, – поправила я Паромщика, гордо вскинув подбородок. – Называйте меня просто леди Лидия Даркофф.
– Не забывай, что ты всего лишь фальшивка, – Дитеру Болену явно не нравился мой вздернутый носик. Может быть, еще и неприкрытый флирт с Паромщиком. – Как появишься в доме лорда Даркоффа, так и вылетишь. И запомни, хоть слово, хоть намек на то, что ты слышала о Лидии, и я тебя убью. Я вхож в дом герцога.
– Я – могила! – заверила я его, отметив для себя, что Дитер Болен обыкновенный предатель.
Надо же! Оказывается, белобрысый воспользовался тем, что вхож в дом моего мужа. Пусть оба разбойника оправдывают себя тем, что помогали несчастной Лидии, но я слышала, что за возвращение «жены» они собрались выставить герцогу счет. Авантюристы.
Только когда мы тронулись в путь, я огляделась и поняла, что находимся на заброшенном кладбище. Мне крупно повезло, что я не осталась спать вечным сном здесь же, придавленная тяжелой могильной плитой.
Наш путь пролегал по той же проселочной дорогой, где меня подобрали. И я лично смогла убедиться, что город, в который меня привезли, совсем не похож на тот, где я прожила всю жизнь. Узкие улочки, «небоскребы» в виде двухэтажных домов с остроконечными крышами, кряжистый храм с колокольней и в центре самый настоящий замок. С крепостной стеной и дозорными башнями.
Он стоял на возвышении, и все те здания, что располагались ниже, казались неказистыми карликами против его величавости и красоты выверенных линий.
– Это мой дом? – спросила я, поравнявшись с Паромщиком.
– Это замок герцога Даркоффа, – поправил меня язвительный Дитер Болен. Ему все больше не нравилось, что я вхожу в роль.
Конечно, они оба смеялись, когда увидели, насколько я неопытный всадник. Я ойкала, стенала и взвизгивала, грозясь рухнуть вниз, пока Паромщик не показал мне, как нужно держаться в седле. И только у меня начало получаться, как блондинистый негодяй хлестнул мою лошадь, и та понеслась по полям и буеракам.
Спасибо Паромщику, поймавшему сначала лошадь, а потом и меня, вывалившуюся ему на руки. Я даже поплакала и пожаловалась на судьбу. И затаила неприязнь к Дитеру Болену. Мне семьдесят пять, как бы я ни выглядела. И я не привыкла, чтобы надо мной так недобро подшучивали.
– Ну все, успокойся, – Паромщик гладил меня по голове и стирал несвежей замшевой перчаткой слезы.
Я и так знала, что мое лицо не блестит чистотой. Видела в зеркальце. Но я специально не стала умываться, чтобы выглядеть при встрече с мужем соответствующе. Меня же нашли в канаве, где от удара я потеряла память? Теперь же по щекам пролягут еще и бороздки слез, что может растопить сердце герцога, расстроенного бегством Лидии.
Я заметила, как зло Паромщик посмотрел на Болена, дожидавшегося нас у кромки поля. Мужчины не стали выяснять отношения при мне. Но достаточно было увидеть, с каким презрением сплюнул Паромщик, поравнявшись с лошадью белобрысого мерзавца, чтобы понять всю силу его чувств. Лицо Дитера исказила кривая усмешка. Он все понял.
– Что? Дружба врозь? И все из-за какой-то гулящей девки, согласной лечь в постель к чужому мужу?
– Дурак. Она спасает прежде всего твою задницу. Это ты вхож в дом герцога, а не я. На тебя первого падет подозрение, так как ты был дружен с Лидией. Хочешь оказаться в жутком подземелье герцогского замка?
Я встрепенулась. Надо постараться играть свою роль без ошибок. Мужу есть где поговорить со мной по душам, если он обнаружит подмену. Интересно, а в нереальном мире будет больно, если меня начнут пытать?
Я непроизвольно сжала ягодицы, чтобы почувствовать, что все же отбила зад. Нет, нельзя доводить дело до подземелья. Определенно пытки и последующая казнь мне не понравятся.
  
Я с интересом смотрела на приближающие огромные ворота, над которыми возвышался герб, высеченный из камня. Расправивший крылья орел. Что–то среднее между американским и нашим, российским. Но больше всего меня смутило то, что находилось в его цепких когтях – человеческая голова. Герцогский род определенно не относился к миролюбивым.