Аллигат 2 (СИ)

А Ольга уже не слушала её, чувствуя очередную нарастающую вибрацию.
— И как часто… накатывает?
— Каждые пятнадцать минут, — не стала лгать хозяйка. — Я вас понимаю, мисс Табби. В первое время очень непросто привыкнуть, но я же привыкла. Уже четыре года как привыкла. И глубокой ночью поезда не ходят.
Переждав очередное колебание пола под ногами, Ольга уточнила:
— С часу ночи до пяти утра?
Хозяйка лишь тяжело вздохнула и отвернулась, а «виконтесса» поняла, почему в центре Лондона так непросто сдать комнату даже за небольшую плату, впрочем, недоступную для большинства приезжих. Пожалуй, она — как и многие квартиросъёмщики — не сможет привыкнуть ни к дрожанию дома, ни к вони сточных вод.
— Может быть, попробуете, мисс? — с надеждой спросила её миссис Фармер. — Сегодня я согрею вам ведро воды бесплатно. Днём шума от подземки совсем не слышно. Да и вы, наверное, будете заняты поиском работы. Или вы приехали по приглашению? — изучала она осунувшееся непроницаемое лицо Ольги.
Та покачала головой:
— Мне очень жаль, миссис Фармер. Я поживу у вас, пока не найду другое жильё. Уж больно запах для меня невыносим. Да и вибрация опять же.
— Вибрация?
— Дрожь земли, — пояснила Ольга устало и напомнила: — Вы обещали ведро горячей воды.
***
Она, уединившись в комнате, терпеливо ждала, когда хозяйка сообщит, что вода согрелась.
Достала из ковровой сумки свежее бельё, полотенце, коробочку с мылом и губку. Распаковывать вещи не стала, убрав багаж в шкаф. Глянула на себя в зеркало на створке: умаялась. Разложила на пустых полках три слегка смятых шляпки, которые умудрилась уложить в одну картонку, парасоль[4], пока ни разу не понадобившийся, щётку для волос, зеркальце, наборы — маникюрный и для рукоделия, бутылочку чернил, перо. Рядом поставила открытый флакончик с духами Шэйлы. Сегодня их запах казался не приторным и раздражающим, а божественным.
Перебрала в корзине оставшиеся продукты — ничего скоропортящегося нет, на сегодняшний вечер и завтрашний день еды хватит.
Из ящичка с красками достала журнал и газету. Тщательно просмотрела её, убедившись, что именно в ней нет сообщения о сдаче комнаты на Брук-стрит.
Вытряхнув содержимое ридикюля на покрывало, Ольга отложила в сторону веер, спички в серебряной спичечнице, пересчитала оставшиеся деньги. Если повезёт найти работу быстро, то она не почувствует тягот унизительного безденежья. Крыша над головой, хоть и не самая приятная, но есть.
Аккуратно уложила в красный сафьяновый дневник «паспорт» и брачный контракт с лордом Стэнли Элгардом, шестнадцатым виконтом Хардингом. Разгладила на колене смятый брачный договор с Бартом Спарроу и своё «добровольное» признание в измене.
Избавиться бы от них, — глянула на свечу в подсвечнике. Решительно встала и бросила последний взгляд на плотные листы голубого цвета. Скручивая их — непослушные — в трубочку, обратила внимание на мелкий убористый почерк. Его она видела впервые. Насторожившись, аккуратно разровняла бумаги. Пробежала глазами по строчкам и обмерла. Руки задрожали.
— Закладная? — прошептала Ольга растерянно. — Банк Англии?
Два закладных листа на предъявителя — на одну и пять тысяч фунтов стерлингов, — приносящих четыре процента годового дохода, выпали из онемевших пальцев.
А где же подписанные ею бумаги: признание и брачный договор с Бартом? Как она умудрилась перепутать такие жизненно важные для неё документы и что за листы у неё в руках?
Она вспоминала. Лихорадочно восстанавливала в памяти трагические события утра.
Барт — злой, наглый, отвратительный.
Переживала вновь чувство гадливости от его прикосновений, голоса, запаха.
Её удар по его голове. Ещё один удар. Падение тяжёлого мужского тела и поиск в нагрудном кармане спрятанных им документов.
Ольга вскинула голову, понимая, где совершила роковую ошибку. Словно при замедленной съёмке видела, как баронет кладёт бумаги правой рукой в левый внутренний карман сюртука. Затем его падение на — левый! — бок, и она достаёт документы — очень похожие на нужные — из правого внутреннего кармана.
 
Как же так? — уткнулась она лицом в ладони, заглушая прорывающийся сквозь сжатые зубы стон боли и разочарования. Выходит, всё напрасно? Запущенный Бартом процесс пойдёт и без её участия? При содействии баронета их со Стэнли через месяц разведут. Только для бракосочетания с Чёрным грифом нужно будет её присутствие, и он бросит все силы на её поиски. Если он ещё жив и уже не мчится по её следу.
С одной стороны её будет искать Барт, с другой стороны — Стэнли и лорд Малгри.
Появившаяся в дверях комнаты хозяйка, сообщила, что вода нагрелась.
Ватерклозетом оказался унитаз с механическим сливом. В углу крошечной комнатушки под лестницей стояла до блеска начищенная сидячая ванна. Удивительно, но в доме был водопровод, и он шёл к навесному рукомойнику: обычному и такому знакомому. Ольга подняла носик донного клапана. На первый взгляд вода казалась чистой и посторонних запахов не чувствовалось. Но пить её без предварительного кипячения — увольте. Роль раковины выполнял тазик из толстого серого металла с отверстием посередине для слива воды, которая собиралась в подставленное под него ведро.
Убрав волосы под косынку, расстроенная «виконтесса» мылась долго и тщательно. Беззвучно всхлипывая, смывала со щёк неиссякаемые безутешные слёзы.
Ничего уже не вернуть, — наконец смирилась она с неизбежным. Не было сил думать и анализировать ситуацию. Не было сил злиться на себя и свою невнимательность.
Сославшись на усталость, она отказалась от совместного чаепития с хозяйкой. Вести прилагающийся к застолью разговор по душам: кто она, откуда и зачем приехала в Лондон, не было ни сил, не желания. Миссис Фармер понимающе кивнула и пожелала новой постоялице спокойной ночи.
Ольга поела без аппетита и запила из бутылки компотом из сухофруктов.
Нестерпимо пахло канализацией. За окном слышался собачий лай и с периодичностью в пятнадцать минут под ногами «зудел» пол.
Насыщенный событиями день заканчивался. Ещё было достаточно светло, чтобы ложиться спать, но уставшее за день тело просило отдыха, воспалённые от слёз глаза слипались. Ольга легла в слегка влажную постель.
Боже, как же хорошо, — закрыла она глаза и вытянула ноги. Если бы не запах.
Она не поленилась встать и перенесла флакончик с духами на сиденье стула, который поставила у изголовья.
Перед глазами мелькали эпизоды пережитых за день событий: перекошенное злобой лицо Барта и приказной тон Веноны; доброжелательная улыбка дежурного по залу вокзала и сосредоточенный Мартин; чёрный бриллиант на пальце старого сластолюбца и лукавая усмешка его телохранителя; полный превосходства взгляд Мариам и слёзы на глазах горничной; хитрые глаза кучера и удалявшаяся ссутулившаяся фигурка Ньюта; чайник в руках миссис Фармер и… ватерклозет.
Завтра. Она обо всём подумает завтра.
Завтра она обязательно найдёт Ньюта и поможет его семье, чем только сможет.
Выданный на предъявителя, — всплыла в засыпающем сознании строка из закладного листа. — На предъявителя...
[1] История дверного молотка начинается несколько тысяч лет назад в Древней Греции. Приспособление на входной двери в дом. Предназначено для того, чтобы гости, постучав в него, сообщили хозяевам о своём прибытии и необходимости открыть им дверь.
[2] Ватерклозет — помещение для отправления естественных нужд.
[3] Лондонское метро. 10 января 1863 года в Лондоне открыли первый перегон Пэддингтон — станция Фаррингдон. Линия состояла из семи станций. Первый состав насчитывал четыре вагона и паровоз, который топился углем. Шесть составов ходили каждые пятнадцать минут. До шести часов утра ходили специальные дешевые поезда для низкооплачиваемых работников.
 
[4] Парасоль — зонт, предназначенный для защиты от солнца на прогулке.
  
Глава 5
 
В сгущающихся сумерках немолодой мужчина, сидящий в кабинете за большим столом из чёрного дерева, казался невысоким и щуплым.