Аллигат 2 (СИ)

Как же хотелось навести полицию на след Джекоба и поквитаться с ним! То, что вора и убийцу настигнет кара небесная — не верилось. Правосудие вряд ли свершится без участия Ольги. Только как это сделать, оставшись в тени, она не знала. Полицейские придут в дом, где свершилось преступление, а к их визиту она не готова. По крайней мере, сейчас.
Тепло от плиты приятно согревало.
«Виконтесса» уменьшила свет в лампе, налила вина и позволила себе расслабиться. Вертела в руках до блеска начищенную серебряную ложечку и смотрела на золотой соверен. Один фунт… Казалось бы мелочь, но… Это двадцать шиллингов или двести сорок пенсов.
Вчера мир рушился, и она думала, что всему пришёл конец. Сегодня она проснулась и поняла, что всё не так уж страшно. Ей больно, но она жива и получила урок — суровый и полезный. Она не опустила руки, не сломлена. Она поумнела и стала чуточку другой. Жизнь в новом мире и на новом месте продолжается. Её ждут новые встречи и нужно быть предельно осторожной и внимательной, чтобы не угодить в очередную ловушку.
Давно перевалило за полночь.
Ольга лежала в постели и долго вертелась в попытке хотя бы задремать. Спать совсем не хотелось, но нарушение режима сна может привести к печальным последствиям.
Она пересчитала отару овец и провела через Сахару бесконечный караван верблюдов.
Она всё разложила по полочкам и всех отпустила.
Мартин… Она убедила себя, что её не должно волновать, с кем он проводит свободное время, с кем спит, кого назовёт своей женой. Отныне их дороги разошлись. Была уверена, что с каждым новым днём его образ будет тускнеть, меркнуть, пока не сотрётся совсем.
Стэнли… Пусть всё содеянное им останется на его совести.
Венона? Барт? Саманта? Мариам? Придёт время и каждый из них получит то, что заслужил. Эффект бумеранга! Он прост и понятен — всё, что ты посылаешь в мир, к тебе же и вернётся. Не рой яму другому, сам в неё попадёшь.
А потом пришёл сон — тревожный и мучительный.
Сладкий. Грешный.
Она видела себя в библиотеке поместья Малгри-Хаус.
Она сидела на коленях Мартина, обнимала его за шею и целовала в губы. Долго. Пылко.
Наслаждалась его ответной страстью, впитывала ласковое касание его тёплых пальцев к своему лицу, шее. Тонула в его изумрудном обжигающем взгляде.
Не было границ, запретов, глупых предрассудков.
Не было сдерживающих оков обязательств.
Были он и она.
Ольга тяжело дышала, дрожащими пальцами расстёгивала рубашку на груди Мартина, гладила его, осыпала поцелуями.
Он прижимал её к своему телу, и она чувствовала под ягодицами силу мужского желания. Жажда ощутить его в себе была невыносимой до головокружения.
Бесстыдно ёрзала и под мягким натиском его рук широко раздвигала колени.
Стонала от удовольствия и вздрагивала от его прикосновений… там, внизу.
Его руки на её бёдрах.
Сильный резкий толчок — громкий вскрик женского ожидания.
Тугая горячая плоть. Тесно. Остро. Возбуждающе.
Нарастающий ритм.
Одно дыхание на двоих.
Задохнувшийся мужской стон.
Пьянящий запах терпкой вызревшей вишни.
Сквозь шум в ушах до неё донёсся женский вкрадчивый голос:
— Умница, моя девочка. Помни, ты должна родить этого ребёнка.
Ольга подняла глаза и посмотрела поверх спинки кресла на портрет семейства Бригахбургов. Красавица-пфальцграфиня удобнее усадила на своих коленях маленькую девочку и поправила на ней кружевное платьице. Одобрительно кивнула Ольге и чарующе улыбнулась мужу.
Бригахбург, с бесконечной нежностью глядя на супругу, тихо сказал:
— Скажи ей, пусть не продаёт серебряную ложечку. Леове она понравится.
— Леова? Кто такая Леова?! — крикнула Ольга, вдруг осознав, что сидит в постели и, задрав голову, смотрит в потолок, расцвеченный жёлтыми бликами восходящего солнца.
Прижала ладони к пылающим щекам. Граф уже забыл о твоём существовании, а ты…. Ты запуталась в своих желаниях.
Приходила в себя нехотя, медленно. Отпускала душную непроглядную ночь, впускала свежее ясное утро.
Несмотря ни на что, его она встретила отдохнувшей и в приподнятом настроении. Сегодня ей предстоит сделать немало важных дел. На душе было легко и спокойно.
   
Глава 12
 
Приготовив пасхальную корзинку для Ньюта и его семьи, Ольга остановилась у зеркала в коридоре и осмотрела простую причёску, на которую неожиданно потратила уйму времени. Кожа на голове болела в тех местах, где хватал за волосы кучер. Они путались и не хотели расчёсываться, измотав хозяйку до изнеможения. Она едва справилась с длинными волосами, туго закручивая их жгутом и подкалывая по кругу в гулю.
Ольга поправила шляпку, отделанную французским кружевом шантильи, и туже затянула тёмно-синий бант под подбородком. Накинула на плечи такого же цвета короткую лёгкую накидку.
Предварительно посмотрела в окно из кухни. Не заметив поблизости никого из праздно шатающихся соседей, вышла из дома, благополучно свернула на оживлённую Холборн и влилась в поток пешеходов.
Солнечное утро встретило ярким голубым небом. Пухлые кучевые облака были похожи на мирно пасущееся стадо белоснежных барашков. Под натиском лёгкого ветерка с Темзы исчезли неприятные запахи, воздух наполнился бодрящей прохладной свежестью. Из корзины пахло мясом со специями и сладкой выпечкой. Ольгу затопило ощущение полного покоя и счастья.
Уличные метельщики заканчивали мести каменную брусчатку. Разносчики газет выкрикивали заголовки самых злободневных статей. На стоянке кэбов мойщики предлагали свои услуги, снуя между экипажами с вёдрами и лохматыми щётками. Чистильщики обуви постукивали по своим ящикам, зазывая клиентов.
Горожане и их гости, судя по всему, не спешили втягиваться в привычные заботы и продолжали отмечать праздник Пасхи. Они прогуливались по улицам, посещали пабы и кафе, ели с лотков уличных торговцев, глазели на витрины.
Когда за ней появился «хвост», Ольга точно сказать не могла. Тощий парень лет шестнадцати в нахлобученной на глаза кепке, расслабленной вихляющейся походкой шёл за ней едва ли не по пятам.
Подобные юноши встречались на пути, но разительно отличались от «топтуна». Они не бездельничали, с прохладцей рассматривая витрины магазинчиков и прохожих. Они торопились по делам, зачастую толкая перед собой доверху гружёную тележку, или перебегали улицу с поклажей в руках. Они работали.
Этот парень никуда не спешил, и было в нём что-то такое, что заставило Ольгу обратить на него внимание и насторожиться. Как он ни старался, она не видела в нём беспечного зеваку. Его глаза цепко следовали за ней, а шаги замедлялись, стоило ей остановиться.
Она то и дело поправляла съезжающую шляпку, глядя в очередной раз на своё отражение в отмытых стёклах витрин.
Именно в один из таких разов она, задержавшись у витрины, впервые обратила внимание на паренька, стоящего недалеко от неё и с показным интересом разглядывающего… женскую одежду. На деревянном манекене топорщилось платье из тафты с уложенным на полу шлейфом, и на манекене рядом неопрятными складками обвисала накидка, украшенная несуразными воланами. Над ней на закреплённой проволоке болталась милая шляпка с рюшами и розовыми бантами. Но самое удивительное стояло в ряд на поддоне у самого стекла витрины — фаянсовые ночные вазы и всевозможных форм бурдалу.
Вид подростка, рассматривающего непривлекательную женскую одежду и горшки, удивил. Было бы на что смотреть! Ни к кому не обращаясь, Ольга задумчиво, но достаточно громко, чтобы её услышал юноша, пробормотала:
— Неправильно как-то, — и, перехватив обеими руками ручку корзины, глянула на него в упор с неприкрытым любопытством и вызовом, как бы спрашивая: а что ты здесь высматриваешь, маленький извращенец?
 
Тотчас отвернулась, скользя взором по витрине соседнего антикварного магазинчика — вот где было на что посмотреть! Боковым зрением отметила, как парень прошёлся взглядом по её фигуре и, развернувшись на пятках, поспешил на обратную сторону дороги, ловко лавируя между движущимися кэбами и другими наёмными экипажами.