Если бы (СИ)

– Э… что значит, вызвать?! – выкатила глаза Керри. – Что мне ему передать?
– Не задавай глупых вопросов, Керр! Просто вызови и всё! С этого момента, он у меня в подчинении... – Лина с ужасом прикрыла рот: в голосе звенела истерика.
Она вытолкала Керри за дверь. Рухнув в кресло, осторожно вынула из сумки контракт и буква за буквой перечитала, чувствуя, что щеки горят, а грудь разорваться. Она не могла отдышаться.
Расширенными глазами, Лина глядела на черно-белое обязательство – разработать двадцать сценических костюмов для гастрольного тура четырёх участников альтернативной рок-группы «Strangers».
  
Глава 8
 
Следующие дни, Лине казалось: она лбом пробивает стену.
Отобрав в команду проекта «Родригес-Стренжерс» первых сотрудников компании, не стесняясь, забирая лучших специалистов, устроила в компании переворот, потянувший ожесточённые военные действия на всех уровнях иерархии в каждом отделе.
Самым сложным, оказалось, заручиться поддержкой ведущего дизайнера – Лукаша Яницкого. Угрюмый сорокалетний поляк, сутулый и худой как трость, отличался несговорчивостью и тяжёлым нравом. Диана благоговела перед его работами, влюбившись в его маниакальную любовь к простым формам. Три года, агенты "Родригес" кружили вокруг Яницкого, переманивали у европейских конкурентов, пока смогли заполучить несговорчивого дизайнера.
Лукаш был – богом! гуру! мастером построения! И как с любым гением, иметь с ним дело было необычайно сложно. Особенно ассистентке. Пусть, даже и личной.
Лина отвлекла Яницкого от крайне напряжённого занятия: раздумий над будущей коллекцией. Она пыталась навязать ему сумасшедшее, невообразимое дело – не откатанное, не отполированное до блеска, с плавающими сроками, ресурсами и людьми, в непрерывной атмосфере цейтнота, агрессии и бардака.
Флегматичный Лукаш так не работал. Не его стиль. Лина затронула чуткие струны творца – его гордость и престиж. Скрепя сердце он принял известие о новоиспечённом проекте и ещё более новоиспечённом руководителе, но каждый шаг, любое действие, даже поднятие головы от любимых эскизов и отрыв от Твиттера, согласовывал с Дианой. Непрерывным дёрганьем, он довёл последнюю до бешенства. В сердцах, она послала его подальше, хлопнула дверью так, что задрожали очки в приёмной съёжившегося в страхе секретаря.
Следующим утром, Яницкий оставил на столе Линды заявление об увольнении. И Лине стоило неимоверных усилий вызвать поляка на откровенный разговор. Три часа в маленьком ресторане на бульваре Уилшир, они натянуто беседовали, пока не договорились: Лукаш отвечает за творческий процесс, а Лина занимается организацией.
Преодолев открытое и неявное противостояние, Лина собрала и усмирила вокруг "вздорного", как многие считали, проекта, толковых сотрудников. Пока, как скаковая лошадь, она брала один за другим ежеминутно возникающие барьеры внутри компании: носилась по коридорам из отдела в отдел, раздавала сотни указаний, засыпала в конце дня за рабочим столом и проводила в офисе выходные, взвалив на себя ответственность проект-менеджера, пытаясь оценить объем работ, определить точные сроки и разбить на этапы – времени думать о второй стороне проекта – четырёх музыкантах, по пять костюмов на каждого – не оставалось.
Обхватив плечи, Лина снова посмотрела на телефон.
Тихо выругалась, в который раз напомнила себе, что это не личный звонок, а деловой разговор. Выключила настольную лампу и посмотрела на сияющие огни города за окном. Бледно-лиловая дымка сумерек, наполнила комнату уверенностью и спокойствием. Лина тряхнула головой: если она собирается работать, лишнее нужно выбросить и сосредоточиться на деле!
Она набрала внутренний номер секретаря:
– Соедини меня с Кимберли Кейн, – прочитала на визитке имя, вертящееся на языке последние несколько дней. – Это арт-директор Стренжерс, – зачем-то добавила информацию известную Керри. Проект «Родригес-Стренжерс» и все мельчайшие подробности яростно витали коридорами компании, сбивали сотрудников с ног и разделяли по лагерям от приёмной Дианы до подвалов мастерских, не задевая только уборщиков.
 
Глядя на мигающие огоньки телефонных линий, Лина откинулась в кресле. Упёрлась кончиками пальцев в край стола, и резко подскочила, услышав вызов.
– Мисс Кейн, – отрапортовала Керри.
– Здравствуйте, мисс Кейн, моё имя Лина Калетник, я руковожу проектом «Родригес-Стренжерс». Где вам удобнее встретиться?
– А, салют! – в трубке раздался низкий грудной голос. – Как насчёт обеда? Скажем, завтра?
Лина придвинула ежедневник:
– Замечательно. Назовите место. – Глядя прямо перед собой, очень медленно и аккуратно она вернула трубку на базу.
Такой... соблазнительный голос... просто тающая на языке конфета: кто вы, мисс Кейн?
Лина обернулась к ноутбуку, вбила имя в поисковую строку "Гугла" и быстро удалила. Недовольная собой, она вернулась к бумагам на столе.
Заказав уже вторую чашку кофе, Лина взглянула на часы и снова взялась за смартфон. Ответив на последнее письмо, разыскала в списке контактов номер не пунктуальной мисс Кейн, но не успела коснуться кнопки вызова…
Выстукивая тонкими каблуками туфель от Лабутена, в ресторан вошла молодая женщина. Высокая загорелая брюнетка в узких джинсах и бордовой тунике, небрежно подвязанной узлом на тонкой талии, обвела зал взглядом, скрытым за темными очками. Официант услужливо проводил её к столу.
С ленивой грацией, девушка уронила сумку "Биркин" от Ермес под стол, стянула очки, протянув руку с аккуратным черным лаком на ногтях. Лина коротко пожала узкую ладонь. Секунду они разглядывали друг друга. В воздухе неуловимо собралось электричество, потрескивало меж бордовой туникой и белой блузкой. Безотчётно, на уровне инстинкта, Лина ощутила неприязнь. Девушка обладала не только грацией кошачьих, весь её облик пропитался животной хищностью: от острых скул, тонко вырезанных ноздрей и широких бровей, взлетающих к вискам вслед за монгольским разрезом утомлённо прищуренных глаз – до темно-красных, словно искусанных губ и ленивыми, но настороженными движениями пальцев, поигрывающих тонкими браслетами.
– Я Кимберли, – улыбнулась она, задорно звякнув длинными серьгами. – Зови меня, Ким.
– Вы опоздали.
– А... пробки…
Лина подтолкнула к ней документы:
– Это бриф на разработку костюмов. Заполните его до вторника. Туда же внесите дополнительные пожелания и вопросы.
Она спешила разделаться со встречей и выйти на улицу: у мисс Кейн оказался не только густо-сладкий голос, но и духи. Лина задыхалась от обоюдной тяжести на плечах, чувствуя, как виски сдавило тяжёлым обручем.
Накрыв папку ладонью, Ким склонила голову на бок:
– Ты откуда? Такой забавный акцент.
– Из Украины.
– М-м? Это где?
– Восточная Европа.
– А… клёво...
Кимберли вынула из сумки чехол, надела другие очки в черепаховой громоздкой оправе. Приняв волнующий вид юной и порочной ученицы старших классов, откинула назад длинные подкрученные на концах волосы и, водя пальцем по щеке, углубилась в чтение.
Лина бросила нетерпеливый взгляд на часы. Пролистав все страницы технического задания, Ким отодвинула бумаги и стукнула чашку о блюдце, чуть выплеснув кофе на документы. Одновременно смущённо и вызывающе улыбнувшись, потянулась к сумке, не глядя вынула упаковку компакт-дисков и конверт:
– Это подарок, "бокс-сет" группы. А здесь, самые драйвовые фотки, которые отображают характер Стренжерс. Хотя, правильнее говорить: характер Криса. Потому что, он и есть – Стренжерс. Ну, ты меня понимаешь. Запиши: я хочу, чтобы их взяли за основу.
Лина кивнула, сунула конверт поверх дисков в портфель.
– Даже не взглянешь? – удивилась Ким.
– Их просмотрит дизайнер.
– А, ладно... – Она выложила на стол поцарапанную "флешку". – Нарезка концертов разных годов. Мне в особенности нравится конец девяностых. Отпад! Такие самобытные, неистовые юнцы! Посмотришь, как заводится публика! Кайф! Китенок здесь просто душка, так и хочется его съесть вместе со всеми страшными заклёпками и шипами…