Если бы (СИ)

Крис размахнулся и закинул в озеро крепкий хлебный шарик. Сонные обитатели пруда вздрогнули, заволновались, устроили переполох. Лина рассмеялась. Отломила кусочек булки, но забросила только в камыш. Берри хмыкнул и направил в воду горсть снарядов. Утки захлопали крыльями, разбивая стеклянную гладь.
Лина захохотала. Понимала, звучит громко и резко, будто перебрала с вином. И не могла сдержаться, словно внутри отказал тормоз.
Тишину парка нарушал смех, звучал в унисон с гоготаньем, переплетался в ивовых зарослях. Разделив еду, Лина с Кристофером съели сыр с яблоками и запили водой. Не сговариваясь, шагнули в неизвестность едва обозначенных среди веток ходов. Блуждали, пока вдруг не вышли из парка. Вынырнули под жёлтый свет фонарного столба.
Заморгав в кольце света, Лина опустила голову.
Берри вновь отыскал её пальцы. Шумные улицы сменили тишину безлюдных аллей. Она не чувствовала холод, стеснение, легко парила над тротуаром каждой клеткой чувствуя себя и его. Ночной Киев обрёл яркость, будто умылся и приоделся. Автомобили подмигивали фарами; в домах горели шахматки окон; прохожие улыбались. Город подчинился ритму сердца. Лина различала миллионы оттенков ночи; ноздри улавливали симфонию запахов из распахнутых дверей ресторанов. В ней заговорили остроумные собеседники, знающие обо всём. Она болтала о маме, подругах, учёбе и детстве. Вихрем неслась сквозь воспоминания, планы, и сомнения. Вручала прошлое, настоящее и будущее. Никогда не нападала такая острая потребность выговориться.
Лина засмеялась, утратив нить повествования. Кристофер замечательно слушал – сосредоточенно молчал, не перебивал. Она посмотрела под поля шляпы и осеклась, не найдя в густой тени его глаза. И вдруг усомнилась, что ему интересно. Её английский слаб. Она несёт полную чушь...
Эхо каблуков отскакивало от брусчатки. Они прошли квартал в молчании. Пересекли дорогу на мигающий светофор и, не сговариваясь, свернули к гостинице. На повороте Лина вспомнила о мерседесе, следующим по пятам. Она расстроенно смотрела под ноги и пропустила, когда Берри прервал молчание.
Тихий голос завораживал мелодикой пустых улиц и сонных витрин. Нанизывая знакомые слова на нить смысла, Лина напряжённо смотрела на загадочного, волнующего мужчину. Казалось, он говорит не с ней. Запрокинув голову, вещает низким звёздам, что-то требуя у холодных огней. Лина ловила стремительный поток, как могла. Разобрала что-то об отце, спящем мире и «чёртовых картинках», которые никогда не спят и ждут.
– Просятся, шепчут.
Лина уловила надрыв в голосе Берри, но не понимала его. Её родители развелись, когда она была младенцем и больше не встречались. Похороны – все, что хранила память об отце. Его жизнь оборвалась на чей-то кухне в бытовой разборке собутыльников. Как головоломку Лина собирала обрывки фраз, словно перепутанные пазлы.
– О чем шепчут? – тихо спросила, пытаясь привлечь внимание.
Берри смолк, сунул руки в карманы. С лёгким шелестом у тротуара остановился мерседес. Крис надел очки, наклонился к приоткрытому окну, негромко отдал указания.
Автомобиль тронулся, мягко набрал скорость и, взвизгнув тормозами, резко остановился.
– Выпьем чаю.
– Что?..
Лина изумлённо смотрела на огни Киев-Палаца. Фанаты оставили вход и с воплями нагоняли мерседес: стучали по крыше, колотили телефонами в двери. Следом бежали фотографы, прижимали объективы к стёклам, разряжали вспышки в тонированный салон.
Взяв за локоть, Берри втолкнув Лину в неприметную дверь для провоза багажа. Она не успела ахнуть, как очутились в сверкающем холле отеля. Часто моргая, упёрлась взглядом в услужливые улыбки над белыми воротничками. Девушки за стойкой регистрации умолкли. Главный администратор поправил галстук и вышел вперёд, ловя звёздный взгляд за темными очками.
Берри ни на кого не смотрел. Он бесцеремонно подталкивал Лину вперёд, ведя к лифту. Но миновать фойе они не успели. Под огромной люстрой из низких кресел поднялись двое мужчин в длинных пальто. Протянув золотые ручки, вежливо попросили автограф.
 
Квадратный вышибала загородил музыканта плечами. Возвышаясь над "бодигартом" на целую голову, Крис остановил расторопного спасителя движением раскрытой ладони.
Лина зажмурилась. Мужчина в чёрном поглотил свет в холле и, казалось, сиял – выразительный и чёткий на фоне бестелесного окружения, зыбкого, как отблеск ламп в глянцевой плитке.
Он подписал записную книжку в кожаном переплёте, рекламные буклеты с соседнего стола, предложил охраннику автограф на бейдже. Фигуры в дорогих пальто смеялись. Беспричинно счастливая Лина уступила место невысокой девушке, которая попросила сфотографироваться с Крисом.
Берри кивнул, прижал к груди блондинку. Стёкла очков буравили декольтированный вырез платья в распахнутых мехах. Рот растянула обаятельная улыбка. Она очертила ровный ряд белых зубов очень по-американски, и показалась, чересчур открытой.
Работники одобрительно ухмылялись, мужчины с золотыми ручками хлопали Криса по спине. Все хотели пожать ему руку, прикоснуться к плечу, поймать взгляд. В воздухе витал праздник, никто не думал расходиться. Девушка сползла из рук Берри, уступив очередь следующей красотке, прорвавшейся в кольцо.
Лина отошла к стеклянным дверям лобби-бара. Круг в центре зала ширился, в него стекались новые лица. Кристофера обступили стеной. Она видела только его чёрную шляпу. Некоторое время наблюдала, потом отвернулась. Прислонилась к перилам лестницы, и заметила стрелку на колготках, неумолимо скользящую вниз. Так же неумолимо Лина спустилась в мраморный холл отеля с запахом кофе и духов.
Кто она здесь? Ничего умного в голову не приходило. Ещё одна безумная вроде тех, что с воплями преследовали пустой мерседес.
  
Глава 3
 
Лина втянула шею, незаметно пробираясь к выходу. Но путь перегородили высокие армейские ботинки. Она испуганно задрала голову, отброшенная во времена, когда тянулась на носочках, чтобы рассмотреть игрушечную витрину.
Сжав плечо, Берри развернул её назад и подтолкнул к низким столикам лобби-бара. Десятки любопытных глаз проводили их вдоль барной стойки. Сбитая с толку, Лина рухнула на диван в обитой тканью нише.
– Чёрный чай, – Берри бросил шляпу с перчатками на соседний стул.
Официант кивнул и растворился в глубине зала.
Крис взъерошил примятые волосы, вынул из кармана звенящий мобильный. Ровные брови сошлись поверх очков, небритая челюсть напряглась. Резким движением он отклонил вызов.
Обхватив хрупкие стенки, Лина поглядывала на мужчину из-за чашки. Музыкальные пальцы порхали по телефонным клавишам, безостановочно набирая текст. Не поднимая головы, Крис негромко попросил – заканчивать.
Лина торопливо глотнула и поперхнулась, горло свёл спазм. Она сжала в кулаке край скатерти.
– Я сейчас.
Берри поднялся. Едва высокая фигура скрылась, Лина громко закашляла, утёрла слёзы накрахмаленной салфеткой. Она едва отдышалась, когда Крис вырос у столика. Под мышкой торчала бутылка шампанского.
– Пойдём.
Силясь, найти глаза под броней очков, Лина вновь вложила пальцы в раскрытую ладонь и вздрогнула от прикосновения тёплой кожи. Спотыкаясь, поплелась за ним к лестнице. Зеркальные двери отразили широкоплечего мужчину и невнятный силуэт, как пятно на засвеченной фотографии.
Не дойдя до площадки третьего этажа, Берри обернулся:
– Присядем?
– Просто здесь?
– Да. Я заказал столик, – усмехнулся он, и вытянул на ступеньках длинные ноги.
– Разве так можно?
– Нет.
Лина поколебалась, застенчиво присела чуть ниже, аккуратно спрятав стрелку под юбкой.
– Моя бабушка родилась в Саратове, – заметил Берри, доставая из кармана бокал.
– Правда? Удивительно! Об этом нигде не сказано! Ни одного упоминания! – изумилась она.
– Эксклюзив.
– А где она живёт теперь?
– Полагаю, что в аду.
– О…