Если бы (СИ)

Белая стрела сорока метровой трёхпалубной яхты с женским именем «Элизабет» летела за горизонт, срезала шапки атлантических вод и отражала полированным корпусом солнечные лучи, ослепляя рыбацкие шхуны.
Лина с Андреем расположились в мягких шезлонгах на верхней палубе полуоткрытой террасы. Они наблюдали как мистер Олсен и двое американцев охотятся на марлина.
Пригубив шампанское, Лина медленно отходила от потрясения. Над пристанью вздымался плавучий дворец, именуемый Яном ласково: «Бетси». Быстроходные катера и яхты на его фоне казались игрушечными. На борту Лина потеряла дар речи. Георгианская роскошь подавляла. Полированные деревянные панели сверкали будто зеркала. Кожа на подлокотниках кресел светилась янтарём. Хрустальные канделябры тонули в красном дереве резных столиков, словно луч света в бокале бургундского.
Лина неловко отвечала на приветствие хозяина.
– Вам нравится? – высокомерно спросил Олсен.
– Неплохо, – она спряталась за спиной Старкова.
Лина предполагала, что Олсен состоятельный человек. Но не представляла до какой степени. Ступив на борт, оробела и онемела. Не имела понятия о тонкостях этикета, к которым он бесспорно привык.
Олсен представил капитана, рыжеволосого гиганта с пышными усами, познакомил с выстроенной вдоль палубы командой. Матросы открыто улыбались и походили один на другого закопчёнными квадратами лиц и светлыми щёлками глаз.
– Хотите экскурсию?
– Возможно, позже... – обронила она, цепляясь за спасительный локоть Андрея.
– Тогда пойдёмте. Мужчины играют в рыбалку на верхней палубе – дамы отдыхают сплетнями на нижней. Что предпочитаете?
– Рыбалку, – выдавила Лина, с содроганием представив себя среди «отдыхающих» дам.
– Прошу!
Сделав полукруг рукой, Олсен повёл «наверх», что означало – подняться тихим лифтом на третий этаж.
Двое щуплых мужчин в белых панамах потягивали пиво. Они лениво держали спиннинги за бортом и обсуждали бейсбольный матч. Вежливо поздоровались и вернулись к жаркому спору, пока темнокожий помощник капитана наживлял удилища.
В отличие от роскоши нижней палубы обстановка верхней дышала мужественной простотой. Лина обогнула столы с сэндвичами и фруктами, улыбнулась чайному сервизу и пузатой молочнице. Тугие струи воздуха ударили в лицо и плечи, напомнили о скорости едва ощутимой внизу. Деревянный настил пропитался солнцем, разбегался и прыгал за борт. Хотелось сбросить кеды, последовать за ним, нырнуть с головой в свежий океан!
Лина прислонила спину к подушке, взяла у Андрея новый бокал. Убрала в сторону набросок живописного рыбака и нашла под ворохом бумаги очки. Она поглядела сквозь тёмные стёкла на статную фигуру, которая возвышалась над американцами.
Белая шведка спорила белизной с яхтой, контрастировала с загаром рук. Только теперь Лина заметила, какие у Олсена красивые кисти: крупные, хорошей формы. Длинные ровные фаланги плотно и уверенно сомкнулись на удочке.
Привыкнув к дорогим, старомодным и чопорным, чуть ношенным костюмам британца, она вдруг открыла в открытом море пирата. Рискуя свалиться за борт, Олсен упёрся босой ступней в низкий поручень, подставил лицо брызгам. Он громко смеялся, на лице сверкали крепкие белые зубы. Тонкая ткань распахнутого ворота трепетала по ветру, прижималась к основанию мощной шеи.
Не донеся бокал ко рту, Лина поймала себя на мысли, что смотреть на него приятно. Ян обернулся, лениво приподнял пивной бокал, посылая тост.
– Не дашь ему сорок шесть, – заметил Андрей.
– Похоже он любит море, – задумчиво произнесла Лина.
– Я бы сказал, очень.
– Как вы познакомились?
Отхлебнув шампанское, Старков бросил косой взгляд:
– Благодаря тебе. Наверное, нужно сказать спасибо.
– За это?
– За то, что бросила.
Бокал дрогнул в руке, Лина сжала тонкую ножку. Она не предполагая, что заходит на скользкую почву.
– Я тогда бросил все, махнул на последние деньги к знакомому в Казахстан.
– Прости. Хочешь, не будем об этом?
– Да, я в норме. Хотя, так ни черта и не понял, – он осушил бокал. – Принесу ещё шампанского.
 
Лина поглядела Андрею вслед, пытаясь затолкать поглубже угрызения совести. Краем глаза отметила его возвращение. Она рассеянно водила карандашом по бумаге, ожидая, когда он заговорит.
– В Казахстане я метался в поисках работы. Объездил кучу контор, разослал резюме, – без перехода продолжил Андрей. – Без толку. Три месяца на подсосе, когда пришёл ответ. Не поверишь, – он хрипло рассмеялся. – Пригодился ни диплом финансиста или опыт продажника, а первое образование по чёрной металлургии. Компания «OSGC» вела в регионе разработку карьера железной руды. Там мы познакомились с Олсеном: в горячем цеху. Поговорили о том, о сём, через переводчика. Ян отказал в испытательном сроке, сразу доверил контракт, сказал: справишься – беру. Я здорово испугался, все жилы трясло, но… – он взъерошил волосы:
– Как видишь, Василина, справился.
– Конечно, справился. Всегда знала – у тебя светлая голова.
– Всегда?
– Всегда, – она подняла глаза, предчувствуя трудный разговор, но Андрей рассмеялся:
– Ладно, извини. Лирическое отступление. Последнее, так сказать. Видимо шампанское бьёт в голову не только девушкам. К тому же в Лондоне у меня подруга. Возможно, даже женюсь...
Лина вгляделась в родные черты, зная каждую морщинку у глаз, так же близоруко прищуренных. Заглянула к себе в душу. Искала отголоски разочарования, и не нашла. Ничего, только привычная ноющая наполненность, не связанная с Андреем.
– Я рада за тебя, – искренне проговорила.
– Спасибо, но хватит обо мне! Давай лучше отпразднуем твой успех! – встрепенулся Старков, сбрасывая меланхолию. – Надо же, перебралась в Нью-Йорк! Молоток! А помнишь, как всем двором мы мечтали о Киеве?
– Маленькие дома. Маленькие заботы, – Лина глядела за борт, но видела очертания хрущёвки, какой помнила, с забитым мусоропроводом по стояку, отчего летом невыносимый запах висел над спёкшимся асфальтом. Видела полный двор друзей, их маленьких братьев и сестёр, и мама в форточку зовёт ужинать…
– Утекло воды, – она сморгнула наваждение.
– Разве тебе не нравиться «Большое Яблоко»? – Андрей закинул руки за голову.
– Нравится.
Лина посмотрела на обмякший в улыбке рот и прикинула, который по счёту бокал он допивает. Расслабленная поза излучала довольство. Она попыталась представить Андрея, оббивающим пороги в Казахстане. И не смогла. Внезапно, осознав, как далёк стал его мир от неё.
– Расскажи ещё об Олсене, – попросила, меняя тему; не могла говорить о своих успехах в Нью-Йорке: – Он случайно не Крез? Я видела подобную роскошь только в кино.
– А, это… – Андрей описал бокалом дугу, – не бери в голову. Ян игрок и знает правила игры.
– Игры?
– Роскошь – ширма. Видела бы ты его захолустную квартиру в Лондоне! Пара колченогих стульев и кровать. А свой дом в Дорсете – настоящий старинный замок – ремонтирует десятый год. Шатается по отелям как беспризорник. Но сейчас, – Андрей повернул на подушке лицо и подмигнул, – он – кот. Играет вон с теми мышками, – бокал дёрнулся за плечо, расплескав шампанское, – незадачливыми джентльменами, которым только предстоит освоить игру.
– Значит мышки, – Лина посмотрела на американцев, – а я думала – партнёры.
– Станут до окончания обеда.
– Надеюсь, они не основное блюдо?
– Что ты, он побрезгует старым мясом! – хохотнул Старков. – Но поковыряет, это точно!
Мужчины у борта обернулись.
– Тсс! – Лина понизила голос. – А как, поступит с жёнами?
– Они ему помогут. С жёнами Ян на короткой ноге.
– А почему сам не женат?
– Был женат. Длинная история.
– Та, которую, ты обещал в Москве?
– Нет, не обещал, не думаю, что обещал. Нет, точно не мог.
– Старков, не нагнетай! – Лина стукнула папкой Андрея по плечу. – Так что за история?
– Ой-ой, только не по причёске! – он засмеялся, втянув голову в плечи. – Ладно-ладно, расскажу!