Мартышка для чемпиона (СИ)

Ого, кажется, она со мной еще и поздоровалась?
А… кто это?
Провожая мутным взглядом коротко стриженый блондинистый затылок, я делаю вывод, что у нас в доме появились новые жильцы.
Ага, Фомина, и дом привезли с собой совершенно новый! Сразу премиум-класса!
Браво.
Ладно, подумаю об этом утром…
Нет, и все-таки, алкоголь — зло!
Пока лифт резво и бесшумно бежал наверх, моя память заботливо отформатировала «диск», стирая последние пару минут жизни. И когда кабина пиликнула, сообщая о прибытии на этаж, а дверцы приветливо разъехались, я выползла из стальной коробки без лишних сомнений, полагая, что поднялась на свой — родной — седьмой.
Совершенно не складывая в уме, что, выходя из лифта в моем доме, к своей квартире мне нужно идти налево, я машинально поворачиваю направо и лезу в сумочку за ключами. Сумочка, которая в самый нужный момент всегда превращается в бездонную черную дыру!
Пока шарю, руками переворачивая все кармашки, дохожу до нужной двери. По крайней мере, мой мозг эту дверь узнал! Наконец-то выцепив руками связку с брелоком в виде домика… о, прикольный… А когда я успела его купить?
Мой слух цепляется за тонкий, едва слышный, жалобный писк.
Я зависаю.
Звук повторяется.
Я оглядываюсь.
В третий раз писк, кажется, становится еще жальче и громче.
Забывая про собственные «боевые раны», протираю глаза ладонями, еще сильнее размазывая тушь, и ковыляю за угол. Едва не обмираю, когда прямо мне под ноги выскакивает маленькое черное пушистое «нечто».
Вскрикиваю от неожиданности.
«Нечто» пугается не меньше моего, отшатываясь.
Становится совестно…
— Э-эй, — шепчу, неловко присаживаясь на корточки, стискивая зубы от боли в разбитом колене. — Малы-ы-ыш, — складываю губки буквой «о», проникшись сочувствием к этому черному комочку, что оказался маленьким очаровательным котенком.
— Ты чей? М-м? — тяну руку к животинке, потрепав за крохотными ушками. — Хорошенький такой… чумазенький…
Мелкий, почувствовав человеческое тепло, подбирается ближе. Осмелев, скребет когтями по моим джинсам, забираясь ко мне на руки.
— Откуда ты здесь взялся?
Крепче перехватывая свою находку, встаю.
Ай-яй! Слишком резко, Марта!
Коридор начинает кружится. Я вместе с ним. Слегка. Хватаясь одной рукой за стену, умудряюсь снова оглянуться. Вокруг ни души. Вряд ли это грязное чудо сбежало из квартиры. Выбросили? Или подбросили?
— У-у-у, изверги бессердечные! Пойдешь со мной, чумазый. Э-э-э, правда, у меня собака есть, пу-пу-пу… — поднимаю мелкого за шкирку, разглядывая, — но, думаю, вы подружитесь. А если не подружитесь, я тебя в добрые руки пристрою. Идет?
Ответом мне служит писклявое «мяу».
— Приму это за «да».
Открыть дверь, будучи в состоянии легкой «качки», и с вертяливым хвостатым на руках оказалось задачей не из простых. Тем более, что я долго не могла сообразить, в какую сторону нужно крутить этот треклятый ключ!
Вот удивительная штука жизнь, вроде открываю дверь каждый день, да не по разу, а под «пузырьками» в голове чистый лист. Буквально сплошное «плюмс-плюмс-плюмс,» пока эти элитные гады лопаются.
С горем пополам, попав-таки в квартиру, не включая свет, отпускаю мелкого на пол. Пока зверь со смесью любопытства и испуга осматривается, стараясь держаться на лапах ровно, ибо те у него то и дело норовят разъехаться на скользком полу, я, шипя и корчась от боли, скидываю кроссовки и избавляюсь от куртки.
Одно неловкое движение — и к горлу подкатывает дурнота.
Резко.
Быстро.
Ой-ей…
Лечь.
Срочно лечь!
Держась одной рукой за стенку, врезаясь в дурацкую, наставленную на моем пути мебель, я бреду до спасительной горизонтальной поверхности.
Нащупав мягкую спинку, я победно выдыхаю. Зажмуриваюсь и, подобно мешку с картошкой, валюсь на диван. Все! Впервые за много-много лет своей взрослой жизни лежу и ловлю те самые несчастные «вертолеты». Когда даже с закрытыми глазами ощущение, что все вокруг кружится и летает. Да ты и сам левитируешь где-то под потолком. Пульс разгоняется до запредельных значений. И это ненормально. Сердце грохочет, как будто вкололи лошадиную дозу адреналина. Даже уши закладывает.
 
Вот теперь мне по-настоящему хреново!
Не-е-ет, пить, это определенно не мое.
Уф-ф-ф…
Переворачиваюсь на бок, подкладывая ладонь под голову.
Жмурюсь.
М-м, а с каких пор мой диван такой удобный?
Да простит меня «чумазый», но сегодня ему придется обойтись собачьим сухим кормом и ковриком у двери, ибо, если я сейчас встану, то высока вероятность закончить эту жизнь молодой, красивой и страшно перебравшей дорогого французского шампанского. Ладно бы хоть коньяка! Не так бы стыдно перед людьми было. А тут…
Вдох-выдох, Марта.
Вдох-выдох.
Связь с миром потеряна.
Я отключаюсь.
  
Глава 34
 
Арсений 
Мама слушает внимательно. И, самое удивительное, молча.
Я обрисовываю ей всю ситуацию максимально кратко, мол, познакомились, понравились, решили немного, э-э… повстречаться. Ничего серьезного и курьезного. Просто приятно проводили время. Пока…
— …твой сын-олень все не испортил. Точнее, портить-то я не хотел! Но так вышло, что мой язык снова сработал быстрее мозга, а мое намерение шагнуть на новую ступень отношений ее просто взорвало.
И вот, когда я это озвучил, взорвалась и матушка.
Родительница, совсем как Марта, вспыхнула возмущенно:
— Да кто же так делает-то, Арсений!
Честно? Я охерел. Аж руки безвольными плетьми на стол опустились.
— Да как так-то?
— Бьет прямо в лоб! Никакой фантазии. Вынь ему да положь!
Я растерянно хлопаю глазами:
— Но вы же — женщины — любите все эти «серьезные щи»: семья, дети, брак и прочая ерунда, которую мы — мужики — всю жизнь старательно избегаем. Скажешь, нет?
— Не все! Не все любят. А если и любят, то не умеют переваривать такие предложения вот так, с наскока. Есть женщины, с которыми нужно медленно и изящно, понимаешь? Которых нужно плавно подводить к вопросам совместного будущего, тем более если знаешь, что она не сидит и не ждет тебя с кольцом и в коленопреклоненной позе.
— Так я-то откуда мог знать, что Марта из таких?
— Сынок, ну ты же неглупый мальчик у меня! Взросленький уже. Должен же хоть немного анализировать в своей светлой голове происходящее! Если эта девочка согласилась с тобой исключительно на секс по дружбе, следовательно…
— Господи, мам! — вою, закрывая глаза рукой. — Не говори при мне слово «секс», умоляю!
— А ты у нас с отцом, по-твоему, откуда появился? Из кочана капусты выпал?
— Да, я предпочитаю думать именно так.
— В Советском Союзе секс тоже был! Кто бы что не говорил.
— Спасибо! Спасибо за информацию. Все, заканчивай. Это была дерьмовая затея!
Тридцатипятилетний лбина сижу и краснею, как будто мне снова пятнадцать и отец впервые заводит со мной серьезный разговор о методах, блин, контрацепции. Позорище.
Да что уж там! Такую тему с батей я бы переварил. Но мать? Мать в моей голове — святая непорочная женщина!
— Ничего не дерьмовая, а очень даже разумная, — неодобрительно качает головой Ирина Георгиевна. — Кто, кроме матери, даст тебе дельный совет по части отношений с женщинами? Ты у меня, как оказалось, в них совершенно не разбираешься.
— Пока что ты только еще больше загоняешь меня в краску.
— Это потому, что ты резко решил прикинуться подростком. А теперь давай серьезно.
— Валяй.
— Тебе нужно перед этой девочкой извиниться.
— С какой такой радости? — возмущенно развожу руками я.
— С такой, что это ты слишком поспешил и напугал бедную Марфу!
— Марту, — поправляю машинально. — Ее зовут Марта.
— Марту, — повторяет мать. — Отличное, кстати, имя. Редкое.
— И что это даст? То есть… от того, что я извинюсь, ровным счетом в наших отношениях ничего не поменяется. Я просто выставлю себя нуждающейся в ее внимании тряпкой.