Мартышка для чемпиона (СИ)
Сделали их всухую! Разнесли защиту соперника в клочья и зафигачили в их ворота три безответные шайбы. «Три — ноль» в серии. На этом этапе плей-офф мы чертовски хорошо смотримся!
— Молодчики, парни!
— Так держать! — доносятся крики тренеров, которые не заглушает даже ор беснующийся толпы из фанатского сектора нашей команды.
Мы прокатываемся по коробке, поднимая клюшки в знак благодарности собравшимся в ледовом зрителям. Я вскидываю взгляд, проходя глазами по ложам и секторам, чисто машинально выискивая глазами одно конкретное лицо. Лицо, которого, разумеется, на трибунах не будет и быть не может.
Спросите, почему?
Потому что Царица не любит хоккей. И не забывает мне об этом напомнить при всяком удобном и не очень случае. А еще она уже сутки меня динамит, не отвечая на мои звонки. Коза.
Скажете: «мужик, ты же знаешь ее адрес»? Да, дьявол ее сожри, знаю. Но для меня, когда девушка тебе в лоб говорит «нет» — значит «нет». А не кокетливое «да» или скрытый призыв за ней побегать. Тем более Марта! Смеетесь? Что-что, а так юлить она со мной не стала бы. Иногда прямолинейность этой девчонки меня просто вышибает! Вспоминая жену Ярика, даже диву даюсь. Как у одних родителей получились такие две совершенно разные дочери? Красивые, невероятные, сногсшибательные, но по характеру, как Инь и Янь — абсолютные противоположности.
Как только общее ликование на арене стихает, а народ начинает расходиться, наша команда спешит покинуть лед. В раздевалку мы с Черкасовым заходим в числе последних. Там уже стоит гул десятков голосов, где каждый из парней наперебой делится эмоциям от прошедшего матча и строит перспективы на будущие.
— Видели, какой шикарный у Беса был пас? Четенько между ног защитника зарядил. Снайперский просто.
— А у Вороша первый в жизни плей-офф и уже третий сухарь. С таким варой мы эти игры будем щелкать, как орешки.
— Еще один шаг, и мы в одной четвертой. Чувствуете? Этот легкий аромат скорой победы?
— На данный момент я чувствую только аромат трех десятков потных мужиков. И он совсем не легкий.
По раздевалке прокатывается дружный гогот. Я хмыкаю. Стягиваю с себя амуницию и падаю задницей на скамейку, ныряю в карман висящих на крючке брюк, доставая телефон, стоящий на беззвучке. Пробегаю глазами по уведомлениям.
Динамщица, блять!
— А теперь серьезно, надо дожать их послезавтра, мужики, — берет слово наш капитан. — Целая неделя на восстановление перед следующим раундом нам не помешает.
В ответ на реплику Ремизова по раздевалке проносятся решительные поддакивания. Неделя перерыва в играх на вылет — сомнительный плюс, честно говоря. Скорее, это что-то из разряда пятьдесят на пятьдесят. С одной стороны, за семь дней можно хорошенько отдохнуть и набраться сил. С другой же — высока вероятность потерять психологический настрой на бойню и растерять физическую готовность к непростым играм на вылет. Но, как ни крути, «проходит» соперника со счетом четыре ноль в серии — это, разумеется, топ.
Приняв душ и нацепив черный костюм — дресс-код команды на домашних играх — я прощаюсь с парнями. Выхожу из ледового и запрыгиваю в тачку. Выезжаю с парковки, одним глазом пролистывая на телефоне меню того самого японского ресторанчика с вкусными WOK-ами, которые заказывал вчера нам с Царицей.
Через две улицы понимаю, что мой глаз ни за что не цепляется.
На хер, заскочу в супермаркет и куплю что-нибудь из полуфабрикатов. Конечно, можно было бы сгонять до родителей — матушка встретила бы меня с распростертыми объятиями. Ей только за радость лишний раз поездить по моим ушам на тему внуков. Но и к таким пыткам я сегодня не готов. Мои уши хотят звенящей тишины.
Блокирую экран и откладываю телефон, притормаживая на красном сигнале светофора у торгово-развлекательного центра. Он здесь долгий. Откидываю голову на подголовник и расфокусированным взглядом мажу по переходящим дорогу пешеходам.
Цепляюсь за стройные женские ножки трех подружек в коротких юбках. С завистью провожаю взглядом шествующую под ручку парочку примерно моего возраста. И… выпадаю в осадок, когда взгляд вылавливает в толпе еще одну парочку.
Мужик мне незнаком, а вот девушка… это что, Царица? А зачем они держатся за руки? Почему она этому мудаку так глупенько улыбается? Сейчас щеки, мать твою, треснут! А сейчас она что… она над его шуткой смеется?
Подбираюсь каждой клеткой. Может, это не то, что я подумал? Мало ли. Друг детства, бывший одногруппник, сосед или коллега по работе. Кстати, я ведь даже не знаю, где Фомина младшая работает. Сканирую девушку взглядом: она в летящем платье ниже колен и бежевом пальто. Ботинки на каблуках. Волосы уложены легкими волнами и легко парусят на ветру. Блять! Это точно то, что я подумал! Это свидание. Какого хера, Марта?!
Тянусь к телефону и глядя одним глазом в экран, другим на светофор, набираю номер Царицы. Из динамиков в тачке доносятся гудки. Оглядываюсь на парочку, которая уже на другой стороне улицы, чешет к ТРЦ. Марта лезет в сумочку и достает телефон. Мажет по нему взглядом, а потом берет и сбрасывает. Эта зараза меня сбрасывает!
На светофоре загорается зеленый. По-хорошему, мне бы давануть на газ и поехать прямо, в сторону дома. Но защекотавшее в груди раздражение от того, что буквально вчера эта коза была со мной, а сегодня уже улыбается какому-то очкастому, вырубает во мне все «хорошее».
Я резко поворачиваю влево и, пересекая две встречных полосы, залетаю на парковку торгового центра, еще плохо понимая, на кой хер я это делаю.
Глава 19
Коста Лакоста — Весна
Марта— Кто там? — спрашивает Глеб. — Что-то срочное? Может, ответишь?
— Нет-нет, — отмахиваюсь, — ерунда, — сбрасываю вызов и прячу телефон в карман пальто. — Завтра перезвоню, — а лучше в следующей жизни.
Уже четвертый звонок за сутки от Бессонова. Что этому упрямому от меня нужно? Я же сказала ему нет! Три буквы: «н», «е», «т», что тут непонятного? Нет — сексу, нет — хоккею, нет — отношениям без обязательств. И эксперименту, предложенному подругой, тоже — нет.
— Идем? А то на сеанс опоздаем, — подхватываю своего спутника под локоть.
— Да, двадцать минут до начала. Надо бы поторопиться, — улыбается Глеб.
— Так, на чем мы остановились? — спрашиваю, когда заходим в ТРЦ.
— Ты призналась, что росла настоящей пацанкой.
— А, о-о, да! У нас во дворе моего возраста гуляли в основном одни мальчишки. А нежной фиалке в пацанской компании было не выжить, как ты понимаешь. Поэтому приходилось соответствовать. Лет до тринадцати абсолютно каждая моя летняя прогулка заканчивалась разбитыми коленками и ободранными локтями. А осенью я была первая в любой луже на районе. Да, еще я любила прыгать по крышам гаражей и играть в прятки на заброшках, что, конечно, было опасно и за что я каждый раз огребала от папы с мамой, — вздыхаю ностальгически. — Вот это было прикольное время.
Глеб смеется, пропуская меня вперед на эскалатор:
— Честно говоря, трудно, глядя на тебя сейчас, такую женственную и утонченную, представить, что ты могла когда-то вытворять подобное.
— Спасибо за комплимент. Это очень мило.
Глеб смущенно кивает.
— Наверное, ты и по деревьям лазала?
— Исключительно ради спасения котиков!
— Ясно все с тобой, — посмевается парень.
Мы переглядываемся. Я улыбаюсь. Засматриваюсь на мгновение, потерявшись в глубине карих глаз своего персонального рыжеволосого Гарри. Затем опускаю взгляд на губы парня. Красивые такие. Тонкие и чувственные. Надо, наверное, попробовать их поцеловать. Не прямо сейчас, но в конце вечера, думаю, уже можно? Ведь это уже второе свидание.
Забавно, конечно. Вторая встреча, а весь физический контакт, что между нами был, держание за ручки и чмоки в щечку. Тогда как с Бессоновым мы занялись сексом в его тачке уже через пару часов после знакомства. Надо ли говорить, почему я считаю более выигрышной и правильной партией в потенциальные парни Глеба, а не Арсения?