Морская инквизиция: Мир колонизаторов и магии

– Бац, сильный удар справа, опрокинул меня на землю, вырвав мою руку из руки дуэньи, отчего я почти потерял сознание. В голове зашумело, а из носа обильно закапала кровь.
– Как вы смеете, ландроны, поднимать руку на благородного юношу. Он выбрал свою судьбу, и он достоин почётной смерти, вы, лживые английские собаки!
– Заткнись старуха, иначе мы привяжем твои ноги и руки к колышкам, и войдём в твои райские кущи, даже не посмотрев на твой возраст. Вы целительницы, следите за собою и своим телом, так что, думаю, ещё порадуете всю нашу компанию.
И пираты, стали громко смеяться, разевая в восторге свои пасти с гнившими зубами, а то и обнажая голые дёсны с двумя-тремя опилками. Всё-таки цинга, не придаёт никому красоты.
– Вы не посмеете! Я нужна вам, как целитель.
– Ха, мы уже завершили здесь все свои дела, и ты нам больше не нужна, старая ведьма. Схватить её!
– Стойте, – дуэнья Анна, внезапно подобралась, её глаза потемнели и были похожи на глаза старой вороны, многое повидавшей на своём веку и давно склевавшей трупы тех, которые охотились за ней несколько поколений.
– Стойте животные, я всё равно не достанусь вам, ни при каких обстоятельствах и ты «Гнилой Билл», это прекрасно знаешь! Если вы сделаете ко мне хотя бы один только шаг, я прокляну вас и умру, отдав всю свою силу для исполнения своего проклятия. Вы лишитесь удачи! Несчастья и поражения будут преследовать вас везде, где бы вы ни были, а ваши души достанутся морскому дьяволу, Старому Роджеру, которого вы все так боитесь. Готовы ли вы?
Вся группа пиратов, глухо заворчала, и никто не шагнул в её направлении.
– Вы что оглохли, – схватить эту старую мразь, орал Гнилой Билл, – уничтожить её, распять на их кресте, пускай умрёт мученицей в назидание этим католическим собакам. Мерзкие испанцы, я ненавижу их. Вперёд, распять её! Но никто, так и не сдвинулся с места. А один из пиратов, ответил своему предводителю.
– Не перегибай палку Билл, она права. Если она проклянёт нас, мы это сразу почувствуем, и как только мы окажемся на корабле, ты подвергнешься килеванию, и не меньше трёх раз. Ты готов?
– Трусливые псы, – проворчал Гнилой Билл, высокого роста моряк с грубым, просоленным морскими ветрами лицом и бешенными, словно на выкате глазами, и взмахнул абордажной саблей с зазубренным лезвием.
– А что будем делать с мальчишкой? Он так и не заплатил за себя выкуп, а я не бросаю своих слов на ветер. Я сказал, что убью последнего, значит убью. Или этот щенок, тоже пообещает мне, что проклянёт меня. Ха, ха, ха, – рассмеялся он своей грубой шутке.
Этот смех подхватили и остальные, я же не видел ничего смешного в этом. В этой шутке, юмора, пускай и чёрного, было также мало, как и в чёрной икре, собственно, самой чёрной икры.
Но я не собирался умереть, как пресловутый баран. Да было время моей инфантильности, но оно, как-то незаметно для меня, ушло. Мне довелось, послужить после института в армии год, отдав государству пресловутый гражданский долг.
Многому я там за год не научился, но вот держать в руках оружие, терпеть неудобства и некоторые лишения, я был научен. Мыть казарму и убирать от снега плац, вот собственно и все навыки, которые от нас требовали, давно махнув рукой, на неумех и жалобщиков.
Но сейчас, я лихорадочно вспоминал то, чему меня пытались научить и отчего я усиленно отпихивался, думая, что это никогда мне в жизни не пригодится. Всё это время, пока пираты препирались с доньей Анной, я рассматривал, чем они были вооружены.
Собственно, ничего необычного у них не было. Почти у всех были пистолеты, похожие на дуэльные. У некоторых были огромные ружья и рогульки, на которые их видимо, ставили для удобства стрельбы. Все поголовно имели короткие сабли, самого разнообразного вида, а также тесаки, ножи, кинжалы, даги, и прочее разнообразие холодного оружия, висевшее у них на поясах.
У одного виднелась перевязь с метательными ножами, а у Гнилого Билла на груди, красовалась кожаная жилетка с карманами под четыре пистоля, три из которых, сейчас торчали в ней, а один, изукрашенный серебреной насечкой, он держал в руке.
  
У меня же ничего не было. Только толстый живот и пухлые щёки, и неизвестно откуда взявшаяся храбрость. В карманах моей одежды, слабо напоминающей камзол, и в карманах свободных штанин, ничего не было. Единственно, я чувствовал кожей небольшую тяжесть за пазухой. Сунув туда руку, я нащупал холодный кругляш серебряной монеты.
Монета была тяжёлая, я вытащил руку с ней и начал рассматривать её. На аверсе был изображён неизвестный мне герб государства, а на реверсе испанский крест и цифра восемь. Монета была скорее не круглой, а продолговатой формы, с неровными краями плохо обрезанного серебра и плохим прочеканом рельефа. В голове всплыло название монеты – восемь испанских реалов или одно песо. И даже её вес – 28 грамм, недаром папа был купцом!
– У меня есть восемь реалов, – обратив на себя внимание пиратов, произнёс я.
– Что? Что он сказал, – воскликнул один из пиратов, – восемь реалов? Восемь реалов! И он, схватившись за бока, стал оглушительно смеяться, заразив своим весельем всех вокруг. По толпе пиратов, прошла волна смеха. Люди не склонные к юмору, корчились от смеха, катались по траве, падали на землю, дрыгая от восторга ногами, били себя по ляжкам, не в силах остановить свой смех.
Даже хмурая и угрюмая толпа женщин и детей, стала улыбаться сквозь слёзы.
– Восемь реалов?! Ты придурок, хоть знаешь, какой выкуп был за тебя назначен?
Я смог только похлопать в удивлении глазами. Откуда я знаю, какой за меня назначили выкуп. Я же никому не нужный сирота. Мать моя погибла, отец, сгинул в море. Денег нет, а эта монета, скорее всего, была последней и припрятана на всякий случай.
Я не чувствовал в себе ни капли магии, пресловутое «ядро» не подавало никаких признаков жизни. Заблокировалась, наверное, а магия, магия бывает разной, и моя, к сожалению, не принадлежала к её боевым разновидностям.
Судя по тому, что мой отец был неплохим моряком, эта магия была связана с морем. А мало ли в чём она выражалась, но точно, не в управлении водной стихией. Никаких позывов к возмущению лужи, притаившейся в тени недалёкого дерева я не чувствовал.
Отсмеявшись, все успокоились.
– Ну что, кабальеро, ты неплохо владеешь магией смеха, признаюсь, я давно так не смеялся, пожалуй с той поры, когда был ещё ребёнком, – сказал Гнилой Билл.
– В награду за это, ты умрёшь не больно, обещаю! – Чик, и моя сабля проткнёт твоё сердце. Хотя постой, ты же дворянин, смерть от абордажной сабли не достойна тебя! Эй, вы! Дайте мне кто-нибудь дагу, – обратился он к толпе своих единомышленников. Один из них, протянул ему средней длины дагу, этакий кинжал-переросток.
– Ну, вот, все формальности соблюдены, и я чист перед тобой, о храбрый юноша! Ты умрёшь в честной схватке, как дворянин и маг, готовься, настал твой час! И Гнилой Билл, ехидно ухмыляясь, неспешно направился ко мне, вольно держа в одной своей руке дагу, а в другой, древний ударно-кремневый пистолет.
– Стойте! – престарелая донья, решила снова вмешаться в мою судьбу, – не убивайте его, он вам ещё пригодиться.
Ну да, невесёлые мысли, посетили мою голову. Вспомнилась сказка о колобке, не ешь меня волк, то бишь, не убивай меня злой пират, я тебе ещё пригожусь, я от лисицы ушёл, и от волка ушёл, а от тебя, старый урод, и подавно уйду! Дуэнья между тем продолжала уговаривать пиратов.
– За меня, вам заплатят приличный выкуп. О том, что я попала в плен, не знают ещё монахи-доминиканцы, как только им это станет известным, то меня выкупят. И я попрошу их, чтобы они выкупили и этого юношу.
– Да?! Вы серьёзно! Вы, целительница Анна, готовы заплатить тысячу реалов, за этого польо?
Гнилой Билл, откровенно насмехался над старой женщиной. Сумма в тысячу реалов была неподъёмна ни для неё, ни тем более, для меня. Но дуэнья, не собиралась сдаваться.
– Ладно, таких денег монахи не дадут за него, но он сын навигатора Хосе Гарсия, по прозвищу «Портулан», а это о чём-то, да говорит!