Пакт гильдий (ЛП)

- Хорошо, - сказал мистер Игорь. Он никогда ничего не делал, пока ему не начинали угрожать, что было традицией, когда личный слуга имел дело с кем угодно, кроме того, кому он, она, или оно непосредственно прислуживало. Таисия также подозревала, что мистеру Игорю нравилась эта крошечная возможность слегка поболтать с превосходящими его по статусу членами гильдии, если вообще можно было сказать, что этому дряхлому существу могло что-то нравиться.
Мелиск поднял посох и приготовил маску, изображающую блаженное подобие лица Дяди. Таисия извлекла из складок своей накидки свою собственную тонкую, хрупкую маску, изображавшую практически такое же лицо, что было на маске Мелиска.
Маска Таисии была фамильной реликвией, созданной из раковины и покрытой перламутровой краской девять сотен лет назад. Это был подарок Дяди. Она прижала фамильную ценность к лицу и почувствовала, как маска прилипла к ее коже – стоит Таисии пожелать, и маска тот час же отстанет, но до той поры она будет держаться крепко.
Покои Дяди были столь же напыщенно роскошны, сколь стары, облепленные наиболее безвкусными декорациями из всех, что им встречались до сих пор. Помимо мистера Игоря, Дядя был единственным по-настоящему живым существом под арочными сводами потолка, но это не значило, что помещение было пустым. Траллы и горгульи стояли вдоль стен и свисали с потолка, многие из них кудахтали и выкрикивали что-то неразборчивое в адрес гостей. Все они были подобны взбудораженной стае птиц, посаженных в клетки – все кроме самого высокого тралла, тихо стоящего за левым плечом Дяди, исполненного опасности и тихой злобы. Взгляд его выпученных глаз метнулся от Таисии к Мелиску, а затем покорно вернулся к Дяде.
Нелепые пестрые гобелены свисали с лишенных окон стен, частично скрывая древние, но постоянно подкрашиваемые фрески. Все свисающее и нарисованное изображало вульгарные и распутные развлечения, которые являлись основным времяпрепровождением Дяди в его более юные годы, включая, весьма ожидаемо, подробные сцены с участием тех самых ангелов, которых они только что миновали у дверей. Таисия не могла представить, что у Дяди когда-либо могли быть юные годы. Большинство из тех, кто разделил с ним те времена, умерло много лет назад, в том числе и от его собственной руки. Некоторые из них заняли места в Обзедате, совете призраков, руководившем гильдией Оржов. Дядя также рассчитывал однажды присоединиться к совету, как он часто повторял, но никак не ранее, чем это будет необходимо.
- Леди Таисия Карлова, - с завидной несвоевременностью объявил мистер Игорь и махнул рукой в направлении Таисии, - с советником, - закончил он. Поклонившись, он скользнул обратно в свой угол у дверей, сливаясь с тенью также легко, как плавниковая змея погружается в стоячую воду под Костяным Тротуаром.
Дядя, сидевший спиной к ним на своем огромном парящем троне с высокой спинкой, медленно повернулся в воздухе, и его жирное лицо растеклось в улыбке, при взгляде на его пра-пра-пра-пра-правнучатую племянницу. Он никак не поприветствовал Мелиска – простой советник не заслуживал такого внимания, особенно, если в его жилах не текла Оржовская кровь. Улыбка горизонтально рассекла жирную плоть над четырьмя складками подбородка, утопавшего в милосердно скрытой одеждами груди. Его глаза были крошечными щелками в морщинистых мешках его щек, свисавших по бокам широкого рта.
Таисия поборола в себе дрожь омерзения. Она не видела его вот уже два года, но за это время, собственные кровные несовершенства патриарха, видимо, начали выходить из- под контроля.
Как и следовало ожидать, но ел. Поддержание жизни в человеческом теле на протяжении более тысячи лет, требовало энергии. Его одежды были безобразны, и не только потому, что Дядя за последние пару лет начал есть небрежно. Его состояние серьезно ухудшилось как из-за проклятия Оржовской крови, так и из-за возраста. Кровь продлевала жизнь Оржовцев на века, но она взимала за это плату в виде различных, бессистемных несовершенств, дефектов и наследственных заболеваний. Некоторые из них были видны при рождении, такие как изувеченная нога Таисии. Другие, такие как Дядино некротическое разложение, проявлялись на закате жизни.
 
- Дядя, приятно видеть тебя во здравии, - солгала она. – Ты выглядишь на миллион зино.
Патриарх захохотал и поднял кружку с вином в ее направлении. Его смех звучал как нечто среднее между отрыжкой и землетрясением, сотрясая все еще лоснящееся тело во всех направлениях. После того, как ближайшие к нему бесы и горгульи были обильно забрызганы потом и слизью, его смех утих, позволив ему говорить. Его голос хрипел, словно умирающее животное, но в его глубине все еще слышался властный тон.
- Не обижай своего Дядю этой мелкой ложью, - сказал патриарх. Он отхлебнул вина, большая часть которого попала ему в рот, и сделал несколько хриплых вдохов перед тем, как продолжить. – Я учил тебя, как нужно лгать. Не забывай этого.
- Как будто ты хоть раз не распознавал мою ложь, - сказала Таисия и пожала плечами. – Но правда ли ты хочешь, чтобы я сказала, как ты выглядишь на самом деле?
- Ты слишком честная для того, чтобы работать в суде, - сказал Дядя. – Я прекрасно знаю, как я выгляжу. И это ни чуть не похоже на эти милые, красивые лица, которые ты со своим сопровождающим держите передо мной. Когда я займу свое место в Обзедате, все маски с моим ликом должны будут сожжены вместе с моим телом. Мне совсем не хочется вечно смотреть на это лицо.
- Я лично прослежу за этим, Дядя, - сказала Таисия, - хотя я не верю, что ты намерен покинуть нас в ближайшее время ради воссоединения с августейшим собранием.
- И почему ты так говоришь? – спросил Дядя. – Посмотри на мое «августейшее» тело. Моя кожа прогнила насквозь. Мои одежды – пропитаны инфекцией. Я распадаюсь на части, дитя мое. Я уже мертв, просто, я думаю, моему телу нужно некоторое время, чтобы понять это.
- Ты из-за этого позвал меня? Ты, правда, думаешь, что твое время пришло? – в ее голосе не звучало ни намека на что-либо, кроме тревоги, хотя Дядя бы смертельно обиделся, если бы она также не добавила капельку надежды и, возможно, даже предвкушения. – Где твой лекарь?
- Он слишком часто говорил невпопад, - сказал Дядя и откашлял еще один влажный смешок, который он залил очередным наполовину пролившимся глотком из кружки.
- Он был глуп. А ты такой же хитрый и коварный, как всегда, - сказала Таисия.
- Наверное, ты права, - ответил Дядя. – Но я не из-за своего состояния позвал тебя сюда. А из-за твоего состояния, а точнее, принятие тобой твоего состояния, волнует сейчас меня. Волнует всю нашу семью.
- Мое? – сказала Таисия, бросив короткий взгляд на свою трость. – А что с моим состоянием?
- Нет, не этот твой изъян. Это ерунда. Я видел легкие, растущие снаружи тела. Руки, усыпанные слепыми, сухими глазами. Зубы и языки, растущие на лбах. Эта твоя нога – не более чем щелчок по носу от фамильной крови. Ты везучая молодая женщина.
- Я не так молода, - сказала Таисия, позволяя пренебрежению прокрасться в ее голос. – И у меня куча дел, над которыми нужно работать.
- Над чем тебе действительно стоит поработать, так это над терпением, - сказал Дядя. – Я говорю сейчас с тобой о твоем статусе. Ты наследница нашей семьи, и ты знаешь, что ты была всегда особенно дорога этому дому и моему слабому, иссушенному сердцу. Ты достаточно уделила времени своей практике.
- Я едва освоилась, - сказала Таисия, стараясь контролировать голос. К счастью, маска закрывала ее лицо. Она сомневалась, что кому-либо, даже с учетом ее тренированной выдержки, удалось бы скрыть гнев и негодование, отпечатавшиеся на нем.
– Законодательская деятельность это почетная профессия, Дядя, и если я собираюсь…
- Собираешься стать еще одной, в длинном списке знаменитых авантюристок? Ты лучше этого, и пришло время поставить тебя на другой путь.
- Нет, - сказала Таисия. – Никакого женского монастыря. Я найду способ сбежать из него. – Она покосилась на Мелиска, чья маска скрывала все, что он думал о развивающихся событиях, если он вообще о них думал. Она прикинула, сколько времени прошло с тех пор, как кто-нибудь осмелился отказать в чем-либо Дяде так, как она, видя, как сильно расширились его глаза, и участились хрипы.