Пакт гильдий (ЛП)

Это был не полноценный выброс энергии, и вероятнее всего, Калузаксу пришлось бы проделать рискованный сброс скорости, чтобы удерживать цель – фюзеляжные сопла служили довольно ограниченным противовесом – но результат более чем превзошел все неудобства. Шесть испепеляющих потоков соединились в одной точке. А точнее, они встретились чуть выше пупка предводителя разбойников. Концентрированное пламя в считанные секунды сожгло кожу наездника и продолжило жарить тело птеррокрыла. Полые кости существа, наполненные тем же газом, что удерживал в воздухе громадных дирижаб, разорвались изнутри. Птеррокрыл взорвался в воздухе, сдетонировав оставшиеся заряды огневого жезла, и исчез в феерической вспышке взрыва.
Обозреватель Калузакс снова перевел красный рычаг в переднее положение и снизил подачу топлива в двигатели до десятой доли от нормы. Небольшая ударная волна, вызванная взрывом предводителя наездников, сбила оставшихся вьяшино с курса. Один птеррокрыл задел второго, и оба существа в панике набросились друг на друга, пока их наездники, в такой же панике тщетно пытались побороть инстинктивные действия своих питомцев. Они быстро удалялись от обзоросферы, но Обозреватель Калузакс успел заметить, как одному из птеррокрылов удалось прокусить перепончатое крыло своего сородича, который замялся и камнем рухнул вниз. Затем, расстояние - и довлеющее чувство долга - заставило гоблина развернуть кабину лицом по направлению обзоросферы, возвращая его к работе.
- Им хватило, база «Пламядракона», - отчитался Калузакс. – Ориентировочно, этим выстрелом я потратил пару лишних минут полета.
- Верно, 9477, - ответил старший обозреватель. – Тебе, возможно, придется дотягивать или сделать остановку для дозаправки в академии гильдии до того, как ты доберешься до цели, если я правильно считываю твои кристаллы. Шестой двигатель не просто теряет мощность, он вытягивает пиро-ману из других двигателей.
- Повтори последнее, «Пламядра… - не успел Обозреватель Калузакс закончить фразу, как крошечное пространство обзоросферы переполнилось резкими и частыми сериями гудков и свиста. – Верблюжьи яблоки!
- Все было не так плохо по началу, лишь небольшая течь, но твой прицельный выстрел прорвал ее, - сказал Вазозав с извиняющимися нотками в голосе. – Я не был в курсе, когда давал тебе добро на…
- Это не твоя вина, база. Небольшого взрыва в двигателе не достаточно, чтобы вырубить старушку 9477, - сказал Калузакс.
- Я не собирался извиняться, - ответил старший обозреватель.
- Ладно, мои приборы теперь показывают утечку, - сказал Калузакс, игнорируя его.
– Похоже на серьезную. Откуда у этих безмозглых такое оружие, как… - Вопрос так и повис незавершенным, так как обзоросфера сотряслась от взрыва в кормовой части. – Все, шестой двигатель только что взорвался! – Прокричал он. Калузакс схватился за рулевые рычаги, чувствуя, как обзоросфера начала вращение против часовой стрелки.
- Похоже, что заряд вошел через выхлопное сопло – вот это был по-настоящему удачный выстрел. 9477, ты можешь держаться в воздухе? – Прокричал в ответ старший обозреватель, достаточно громко, чтобы перекричать какофонию аварийных сигналов. – Мы видим, что температура шестого двигателя увеличивается до четырехсот… нет, шестисот процентов. Семьсот…восемьсот…
- Я сбрасываю двигатель, - сказал Калузакс. Капли пота струились по его шишковатым бровям и стекали по обеим щекам от того, что даже миззиумная обшивка начала накаляться, угрожая превратить ‘сферу в духовку. Он с усилием дернул за шнур, висящий над его головой, словно бельевая веревка, предварительно убедившись, что он держит тот, на котором написано «6».
Ожидаемый щелчок спусковых зажимов не достиг ушей гоблина.
- «Пламядракона», мне кажется, огонь расплавил держатели двигателя.
- Это невозможно! – ответил Вазозав. – Они из миззиумного сплава!
- В следующий раз, давай установим из чистого миззиума, - сказал Калузакс, - Сплав не жаростойкий. Температура добирается до соседних двух двигателей.
 
- Обозреватель, - послышался новый голос. Этот голос Калузакс никогда не слышал через переговорный цилиндр, хотя, конечно же, он мгновенно узнал говорившего.
- Мой господин, - сказал Калузакс. – Вы удостаиваете меня чести слышать Ваши слова.
- Этот эксперимент должен продолжаться, отважный Обозреватель, - голос Зомажа Хока гремел, странным образом, с легкостью затмевая какофонию в обзоросфере. Было такое чувство, что он слышит этот голос всем своим нутром, помимо ушей. – Я не стану тебе лгать. Твой аппарат будет уничтожен. Это было, как ты знаешь, ожидаемо в любом случае, но теперь это факт. Твои записи выживут и принесут большую славу всей гильдии Иззет.
- Я никогда не ожидал иного, мой господин, - сказал Калузакс. Он был удивлен, что его сердце не оборвалось от осознания того, что он на самом деле был обречен – более того, он чувствовал себя бодрым, как никогда. Даже самоуверенным. – Я Вас не подведу. «Сила в знании, а знания стоят дорого». Это ваши слова, мой господин, и я надеюсь с честью оправдать их. И почтить Вас.
- Умри, пытаясь, Обозреватель, - ответил его господин. – И прощай. Сердце Калузакса переполнилось гордостью.
Еще один громкий удар послышался в задней части воздушного судна, и на мгновение Калузаксу показалось, что Груулы вернулись. Еще одна тирада сигналов сообщила ему, что нет, это были не Груулы, а два из оставшихся пяти огневых двигателя взорвались почти одновременно. Он провернул несколько переключателей, направляя поток пиро-маны в фюзеляжные сопла, наблюдая, как «Странствующее око Нив-Миззета 9477» равномерно теряет высоту. Дополнительной тяги должно было хватить, чтобы удерживать его в воздухе, это также замедлит повышение пиро-манового давления, но на долго ли?
Сигнал о сближении прорезал общий шум также легко, как голос лорда-мага, одним пронзительным свистком, восходящим в тональности, пока он не исчез за пределами регистров, слишком высоких даже для гоблинского слуха. Калузакс голыми руками выдернул пучок металлических трубок из-под панели управления и отшвырнул их за кресло, чтобы полностью оборвать все аварийные сигналы. Он игнорировал ожоги и порезы, но вытер кровь с ладоней перед тем, как снова взяться за рычаги управления.
По крайней мере, букмекеры не станут его искать, когда все это кончится. Удача Обозревателя Калузакса сегодня приняла другую форму. Она привела его к эксперименту как раз вовремя. Его ‘сфера была охвачена огнем и он уже был уверен, что не переживет этот день, или следующий час, или, возможно, даже следующую пару минут, но он выполнит свое задание.
Борясь с тошнотой, жгучей болью, и рычагами управления, он сумел замедлить метеорное снижение своего круглого летательного аппарата до того, как активировать свидетельские шары. Шесть из них материализовались вокруг воздушного судна и мгновенно заняли заданные ракурсы обозрения. Шары должны были доставить телеметрию, резервную копию данных, и чистые изображения, не замутненные невидимиззиумной рефракцией, и конечно записать все происходящее для истории. Обычно, Обозреватель Калузакс возвращался на базу с основной массой собранных данных. Но, если обзоросфера не выживает в ходе эксперимента, свидетельские шары гарантировали, что лорд-маг не потеряет ничего более важного, кроме гоблина и данных, сохраненных в памяти воздушного судна.
Внутри ‘сферы, все, что не было изготовлено из миззиума, начало жариться. Кожаные ремни, удерживающие Калузакса в кресле, мгновенно вспыхнули, и вскоре превратились в пепел на его огнеупорном летном костюме из саламандровой кожи. Он чувствовал, как покрываются волдырями его уши и затылок. Каждый его нерв орал о том, что он должен был сейчас, ну, в общем, орать.
Калузакс не орал. Вместо этого, он сконцентрировался на единственной поговорке, которая была, весьма кстати: Удача – ветреная госпожа, и не любит, когда ее испытывают. Обеими руками, обозреватель схватил оставшиеся сбрасывающие шнуры, болтавшиеся над головой, и рванул их на себя. Двигатели зашипели и заглохли. Один из циферблатов подсказал ему, что у него есть, возможно, четыре минуты до того, как фюзеляжные сопла откажут, и «Странствующее око Нив-Миззета 9477» рухнет вниз, как миззиумное яйцо. К счастью для Обозревателя Калузакса, чьим единственным желанием сейчас было закончить жизнь так, как он ее прожил, и к еще большему счастью для Хока и его подразделения, эксперимент произойдет всего через две с небольшим минуты.