Кадет Морозов

Несмотря на промелькнувшие мысли, что вряд ли глава «бронзового» рода решится развязать полноценный конфликт, я на всякий случай напитал тело духовной энергией и был готов в любой момент перенестись внутрь здания.
Тем временем по воздуху разливалось звенящее напряжение. Бойцы приготовились по малейшему сигналу ринуться в бой. Кажется, один случайный звук — и улица превратится в громадную мясорубку.
Время неторопливо шло вперед, однако ничего не происходило.
Я заметил, как по шее Николая, стоящего впереди меня, покатилась тонкая струйка пота.
«Понятное дело, он волнуется, — подумал я. — Рискует потерять охраняемое лицо в первой же командировке. Ведь обстоятельства, по его мнению, принимают нешуточный оборот, а он сам только что упустил возможность заставить меня отступить».
Не знаю почему, но я был совершенно спокоен.
Может, дело в том, что я уже привык к постоянной смертельной опасности и не считал ее чем-то из ряда вон выходящим? Или в том, что я был готов в любой момент выйти из зоны поражения и отступить в безопасное место? А может, я просто не верил во всю эту театральщину? И в то, что Ванилов настолько недальновиден, чтобы среди белого дня позволить себе напасть на последнего представителя княжеского рода с кучей влиятельных родственников?
— Если не хочешь, чтобы твоих людей разорвали в клочья, стой на месте, Иванушка, — наконец решил нарушить тишину Ванилов. — Нам нужно о многом поговорить.
«Слишком развязно, — поморщился я. — Считает, что может диктовать условия? И продолжает давить на мой нежный возраст? Сейчас посмотрим, как он запоет».
Через несколько мгновений я увидел прошедшую мимо моих бойцов мирную процессию из четырех человек — главы рода и обладателя кожаного плаща, его внушительных родственников и, что совершенно неожиданно, моего старшего юриста. Того самого человека, который занимался моими документами, в том числе оформлением покупки бизнес-центра.
Юрист был явно помят, на его умном лице хорошо различались следы побоев, низко опустив голову, он шел вперед, подталкиваемый двумя амбалами.
Я молча смотрел, как некрасиво обращаются с нанятым мной человеком, и медленно, но верно закипал. Как бы там ни было, я чувствовал некую ответственность за работающих на меня людей, а если этот человек еще и выполнял для меня очень важную работу, то чувство становилось особенно сильным.
А ведь юриста избили именно потому, что он выполнял мои поручения! И, кажется, именно это злило меня больше всего. Я допустил и я позволил.
— Иван Егорович, — быстро заговорил мой работник, но я поднял руку и жестом заставил его замолчать. Мне хотелось узнать, что же скажет Ванилов.
А он тоже молчал.
Твердо глядя мне в глаза, он выжидал и выдерживал паузу, явно ожидая, что я начну удивляться нахождению моего юриста в такой компании, нервничать или паниковать и не соображу, что вообще необходимо делать в подобной ситуации — конечно, в связи со своим юным возрастом. В идеале я должен был сейчас начать задавать вопросы или оправдываться, и тогда Ванилов смог бы перехватить инициативу и начать на меня давить. Однако я не оправдал его ожиданий и продолжал молчать, как партизан на допросе.
Внешне я был совершенно безмятежен, однако копившаяся во мне злость настойчиво искала выхода.
— Так и будешь молчать? — с угрозой спросил лысый обладатель кожаного плаща, вероятно, решив, что я от страха не знаю, что делать дальше. — Ничего не хочешь у меня спросить?
— Нет, — спокойным тоном ответил я, и «холод», подстегиваемый гневом, отозвался во мне легким напряжением. — Если вы сами пришли ко мне, значит, это нужно именно вам.
— Я считаю, что это в первую очередь нужно тебе, ребенок, — несколько опешив от подобного приема, жестко ответил лысый. — Тебя что, не научили, что лезть в чужую песочницу со своими правилами нельзя?! А?!
«Продолжает давить возрастом», — краем сознания отметил я и спокойно произнес:
— У меня не было песочницы.
Когда Ванилов понял, что это все и больше от меня ничего не дождешься, он с тщательно скрываемой досадой сказал:
 
— Значит, тебя плохо воспитали.
Мужчина едва заметно нахмурился. Видимо, совсем не так он представлял наш разговор. Все его планы стремительно летели в тартарары.
Вероятно, он предполагал, что здоровенный опасный дядька со своими миньонами легко задавит мальчишку авторитетом «взрослого крутого мужика», но этого почему-то не случилось, и ему пришлось на ходу перестраиваться.
Он попробовал сделать шаг вперед, чтобы приблизиться ко мне, но дорогу ему перегородил стоящий впереди Николай.
— Что? За охраной прячешься? — презрительно спросил мужик, обращаясь ко мне и все же не решаясь конфликтовать с моим магическим прикрытием. — Только что так непочтительно со взрослым разговаривал, и вдруг какие-то прятки.
— Так и вы не один с ребенком разговаривать пришли, — презрительно заметил я, и Ванилова чуть не подкинуло от подобного тона. — Балбесов своих взяли да целую роту бойцов с оружием приволокли. Зачем?
Родственнички, стоявшие за кожаным плащом, явно хотели что-то сказать, но, посмотрев на чуть повернувшего голову главу рода, все же промолчали.
— Неплохо надрессированы, — с ленцой заметил я, надеясь вывести ребят из себя. — Хорошие песики.
— Да ты… — все же не вытерпел один из парней, но поднятая рука главы рода тут же его оборвала.
— Я хотел поговорить по-хорошему, — с явной угрозой произнес Ванилов, уже явно злясь не на публику, а по-настоящему. — А ты ведешь себя невоспитанно и оскорбляешь людей.
«Ощутил свою беспомощность? — мстительно подумал я, прекрасно видя, что оппонент изначально не планировал вооруженного столкновения, а просто хотел потрясти оружием и надавить на не подготовленного к психологическому противостоянию ребенка. А что? Могло бы и получиться…»
— Если все это шоу вы называете разговором по-хорошему, то что же будет по-плохому? — нахмурившись, спросил я. — Целый батальон с собой возьмете? Вертолеты задействуете? Архимага наймете?
С каждым словом я замечал, что Ванилов закипает все больше и больше — не каждый день он разгромно проигрывал мальчишке в словесной дуэли.
Однако мужик явно был опытный в подобных баталиях, поэтому, решив поменять правила игры, он взял моего юриста, все так же стоявшего рядом, за лацкан пиджака, подтянул к себе и рявкнул:
— Доставай!
Перепуганный мужчина суетливо поправил съехавшие на нос очки и быстро достал из портфеля какие-то документы.
Толкнув юриста в мою сторону, Ванилов презрительно произнес:
— Это договор о купле-продаже бизнес-центра на Мархалевского. Я готов заплатить за него пятьсот тысяч талеров. Больше, чем за него заплатил ты! Подписывай и больше не трать мое время.
— Иван Егорович, — тихо прошептал мужчина, явно беспокоившийся о том, что ему влетит за распространение конфиденциальной информации, но я снова остановил его, подняв руку.
— С вами все в порядке? — спросил я, не обращая внимания на Ванилова. — Где ваши помощники?
— Они остались возле расчетно-справочного центра, — с облегчением произнес юрист и тихо добавил: — Эти забрали только меня.
— Хорошо, тогда зайдите в здание и подождите меня там, я скоро закончу.
— Документы составлены с ошибками, — тихо шепнул мне на ухо юрист, когда проходил мимо. — Их просто не оформят.
«Молодец, мужик, — довольно подумал я. — Умело показывал, что он слабак, и в нужный момент смог нагадить своим недоброжелателям».
Дождавшись, когда за юристом закроется дверь в здание, я произнес:
— Благодарю за столь щедрое предложение, но оно мне неинтересно.
 
— Мальчик, — пытаясь держать себя в руках, произнес Ванилов, — ты понимаешь, что мне достаточно дать команду «фас» и ты будешь повинен в смерти своих людей?
— В той же мере, что и вы — своих, Игнат Сергеевич, — произнес я и, заметив, как мужчина удивленно дернул головой, продолжил: — Конечно же я в курсе, кто передо мной стоит. Не стоит пребывать в заблуждении, что, если я столь юн, меня удастся легко обвести вокруг пальца. Поверьте, я хорошо знаю ваши реальные возможности, а также вашу, с позволения сказать, высокородную «крышу». Поэтому запугивать меня бесполезно.