Лисёнок для депутата (СИ)
Через сутки после операции появляется отец — он уезжал по каким-то важным делам.
— Слушай, сын, у нас тут контракт наметился солидный. Ты всё равно лежишь без дела. Может, посчитаешь, прикинешь? Ты лучше знаком с местным филиалом и здешними реалиями.
— Давай, — нехотя соглашаюсь.
Настроения заниматься работой нет, но отвлечься мне не помешает.
— Ноутбук я кладу в тумбу, там все материалы. Мне нужно на несколько дней вернуться домой, без меня там не обойдутся. А потом я приеду к тебе и всё обсудим.
— Папа, у меня будет одна просьба. Мы с Олесей разведены, но всё равно у меня остались обязательства перед её дочкой. Она уехала, со мной не поговорила, попрощалась сообщением. Найди её, пожалуйста, и организуй ребёнку алименты ну и что там полагается, ладно?
— Так мы по договору всё ей выплатили и даже сверху дали.
Отец смотрит взглядом, не выражающим эмоций. При всех своих положительных качествах он довольно презрительно относится к простым людям, которые на него работают. И наверняка даже мысли не допускает, что можно полюбить такую девушку, как Олеся, ещё и с ребёнком, который с большой вероятностью мне не родной.
— Папа, пожалуйста, сделай это для меня. Очень прошу. Тем более, я обещал тебе вернуться в строй, и нам не нужны пересуды о том, что депутат Самборский не платит своему ребёнку алименты.
— Ладно, я решу этот вопрос, не волнуйся. Посмотри пока материалы. Если всё обстоит так, как мне представляет наш финансовый директор, то мы можем сорвать приличный куш.
Всё у него в жизни меряется деньгами… И это начинает раздражать.
* * *Работа ожидаемо оказывается чудодейственным лекарством от хандры и душевных терзаний. Даже моя беспомощность и боли отступают на второй план перед цифрами. Как я по ним соскучился! Азарт захлёстывает, мобилизует и поднимает настроение. Превращаюсь в живой компьютер, нахожу небольшие огрехи в расчётах наших финансистов. Я доволен собой: депутатство не высушило мой ум и не притупило экономические способности. Предложенная нам сделка, судя по предварительным прикидкам, оказывается действительно выгодной. В который раз поражаюсь потрясающей коммерческой интуиции отца. Мне до него ещё далеко.
К папиному приезду у меня появляется ещё один повод для положительных эмоций — по мнению врача, чувствительность восстанавливается, а вместе с ней растут шансы встать на ноги. Эта новость встряхивает меня и даже не столько радует, сколько пробуждает злость. Возникает непреодолимое желание как можно скорее научиться ходить и показать рыжей предательнице, что я снова в строю, что она здорово ошиблась, когда перестала верить в меня. Мечтаю, чтобы она пожалела о своём решении уйти и умоляла простить её и позвать обратно.
Раз за разом представляю, как прихожу к Лисице в кондитерскую своим ходом, без коляски и костылей, как она удивляется моим успехам и виновато опускает взгляд. Настолько часто кручу эту картинку в голове, что она начинает мне сниться и становится идеей фикс.
Иногда я достаю кольцо… Оно по-прежнему причиняет боль. Не могу смириться с тем, что Олеся бросила меня.
— Витя, может, сдашь обратно его в магазин? — мама контролирует каждое моё действие, доводя этим до бешенства. — Девочка не выдержала испытания на прочность, а тебе нужна такая, чтобы не только в радости с тобой была, но и в горе. Каждому бизнесмену нужен надёжный тыл. А эта вертихвостка…
— Мама, в чём проблема? — прерываю изрядно поднадоевшую песню. — Не ей, так другой его подарю. Оно красивое, ты же сама говорила.
— Для другой лучше купить другое. Размер может не подойти, в конце концов. Да и плохая примета — дарить девушке кольцо, купленное не для неё. Это тебя каждый раз огорчает. Оно не приносит тебе никаких положительных эмоций! А тебе сейчас они необходимы как воздух.
Как же она меня порой раздражает! Я сам решу, кто мне нужен, кому и какое дарить кольцо. Давным-давно вышел из возраста, когда мне нужны были её непрошеные советы. То, что я сейчас нуждаюсь в физической помощи, вовсе не означает, что она имеет право день за днём насиловать мой мозг. Лучше бы домой поехала отца поддерживать, а я тут как-нибудь сам справлюсь.
Пусть кольцо не даёт мне положительных эмоций, зато оно подзаряжает во мне злость. А ещё — стремление назло всем, кто не верил в меня, не просто пойти, а побежать. И сейчас это для меня куда важнее всякого позитива.
— Сынок, притормози. Доктор ругается, что ты слишком торопишь события, — выговаривает мне мама после очередного общения с лечащим врачом.
И эти её причитания начинают всё больше бесить. Возможно, у меня испортился характер, но ей однозначно пора пересмотреть своё поведение. Потому что терпеть её постоянное вмешательство во всё становится невыносимо. Я словно круглосуточно под прицелом. И это сводит с ума!
— Мама, я прекрасно чувствую, когда надо остановиться. А пока могу, я буду заниматься. Этим докторам лишь бы нас тут подольше задержать. Конечно, за те деньги, что отец им платит, они меня и год тут развлекать готовы. А я хочу наконец-то начать ходить! Ты себе не представляешь, как меня задолбала уже эта коляска! Хочу вернуться к работе и нормальной жизни.
— Не кипятись. Есть ведь программа реабилитации. Тебе её не с потолка составили.
— Конечно, не с потолка. А по распоряжению из бухгалтерии. Всё, мама, вопрос закрыт. Иди лучше долбай эскулапа, чтобы нагрузку мне увеличил.
На самом деле я знаю, что доктор прав. После этих занятий на износ и попыток самовольно вырваться вперёд я едва живой. Тело болит, будто трактор переехал. Но заниматься упражнениями для грудничков мне надоело! Мне не терпится увидеть прогресс.
Обессиленный после очередного тура самоистязаний, плюхаюсь на кровать и открываю новости. Я всерьёз намерен вернуться в своё депутатское кресло, а поэтому нужно быть в курсе всего, что происходит в стране вообще и моём округе в частности.
Сразу натыкаюсь на статью с коротким, но броским названием: «Предательница». И мне бы пройти мимо, но нечаянно, уже нажав на «крестик» для закрытия, мажу глазами по экрану и подсознательно выхватываю свою фамилию. Тут написано что-то обо мне или моём отце?
Восстанавливаю закрытую вкладку и начинаю читать. Статья — перепост из другого жёлтого издания. В ней говорится о том, что жена депутата Виктора Самборского испугалась трудностей, не захотела жить с человеком, прикованным к инвалидному креслу, и бросила меня. Автор статьи, не стесняясь в выражениях, расписывает подлость и непорядочность моей жены, которая втихаря подала на развод, как только узнала, что я не буду ходить.
Я могу сколько угодно осуждать Олесю и обижаться на неё. Но никто не давал права этим нечистоплотным журналистам поливать её грязью и выворачивать нашу с ней историю наизнанку. Был бы я в стране, уже привлёк бы это издание к ответственности. А издали могу действовать только через отца.
— Папа, ты видел эти статьи, которыми пестрит сегодня интернет?
— О твоей бывшей и вашем разводе? — отвечает вопросом на вопрос, давая понять, что уже в курсе.
— Ты можешь на это как-то повлиять? Тем более что основная часть написанного — неправда, клевета! Ты ведь сам знаешь, что это мы с ней расторгли контракт и развод оформили по моей инициативе. Так зачем теперь полоскать её в грязи? Ну разошлись и разошлись. С кем не бывает?
— Витя, ну какое тебе дело до каких-то жёлтых статеек? Твоя задача — лечиться и возвращаться в строй. Эта статья уже разлетелась по сети. Я прослежу, чтобы журналисты впредь не перегибали палку. Но пойми: и это тоже пиар. И как бы грязно оно ни выглядело, это нам на руку. Так что не бери в голову всякую ерунду.
— Папа, мне не нужен пиар за счёт женщины! Это как минимум не по-мужски. Я не стану прикрываться Олесей ради повышения политического рейтинга.
— Сын, не волнуйся и предоставь решение этого вопроса мне.
На этой ноте я, наверное, должен успокоиться. Отец никогда меня не подводил, нет ни малейших оснований не доверять ему и теперь. Но фраза о пиаре, из которого мы якобы извлекаем выгоду, не даёт покоя.