Лисёнок для депутата (СИ)

— Вить, поговори с врачами. Может, кому-то из них удастся тебя убедить. А с памперсом ты как-то справишься, ты же сильный…
Он мне так и не отвечает. Просто уезжает на своей навороченной коляске играть с Иришкой. И я не понимаю, паковать ли вещи. Или всё-таки я могу остаться? Некоторое время сижу в кабинете, обхватив голову руками, и раздумываю, как теперь поступить.
Новость о том, что Витя, ни слова не сказав, со мной развёлся, шокирует и крошит душу на мелкие части. Я так надеялась, что у нас с ним всё серьёзно, по-настоящему! А он… И ещё обставил так цинично! Если бы я не чувствовала его боли, то поверила бы всему, что он наговорил.
Почему он ничего не обсудил со мной? Почему он считает себя вправе принимать решения за нас двоих?
Наплакавшись, отправляюсь на кухню. Возле входа в гостиную застываю, чтобы понаблюдать за Витей с Иришкой. Расположившись на полу, они собирают пазлы. Эта милая картина так сильно контрастирует с тем, что происходило в кабинете всего каких-то полчаса назад! Увлечённые занятием, они даже не сразу меня замечают.
— Вот, — тоном победительницы выдаёт Иришка, вставляя в картинку последний кусочек. — Ура! У меня получилось!
Дочка вскакивает и обнаруживает меня.
— Мамочка, иди скорее посмотри! Это я собрала! Сама! Мне папа чуть-чуть помог!
Она счастливо скачет вокруг картинки. Пазлы, кстати, новые. Ещё вчера их не было. Присаживаюсь на пол, разглядывая результат их совместного труда.
— Какая ты умница!
— Лисёнок, принесёшь скотч и ножницы? — деловым тоном командует Витя. — Заклею и повесим в твоей комнате на стену.
Иришка с готовностью убегает.
«Повесим на стену»… Значит ли это, что мы пока остаёмся?
— Ты её балуешь, — констатирую с удовольствием. — Она к тебе очень привязалась.
Хочется добавить, что если он нас всё-таки выгонит, то дочь будет очень скучать. Она-то не в курсе наших контрактов и договоров. Даже не знаю, кому из нас двоих будет тяжелее справиться с потерей.
— Знаешь, иногда мне кажется, что Лисёнок и вправду моя дочь. Прямо наваждение какое-то. Я даже в интернет полез на всякие сайты про беременность, чтобы убедиться, что этого не может быть. И знаю же, что предохранялся всегда и по срокам не сходится, а всё равно засела дурная мысль в голове — и никак не уходит.
Ничего себе! Неожиданно. После сегодняшнего разговора думала, он меня уже ничем не удивит.
— Интересно, как сайт тебе в этом может помочь?
Сказать ему или обойдётся? Сам-то не спрашивает. А я всё ещё очень сильно обижена… Да и страх, что у меня отберут мою девочку, вряд ли когда-нибудь отпустит.
— Меня волновало, может ли беременность длиться больше девяти месяцев. Что меньше может — я понимаю, когда ребёнок недоношенный, преждевременные роды и всё такое.
— И что же ты там вычитал?
Настроение как-то незаметно поднимается. Вроде ерунда, и разговор ни о чём, но по внутренностям разливается тепло. Кажется, только теперь я начинаю согреваться.
— Ну, там надо точно знать дату последних женских дел. Ты сама-то помнишь?
— Шутишь? Нет, конечно. Столько времени прошло!
Я не вру, и правда уже не помню. Конечно, можно было бы попытаться порыться в памяти и восстановить, но какой смысл? Пусть помучается немного.
— Лисичка, давай тест сделаем?
— Какой? — доходит до меня не сразу.
— ДНК, — замолкает на секунду, но не даёт мне ответить. — Не смотри на меня так. Да, я всё понимаю, что вероятность мизерная. Но пока не увижу официального опровержения своей идее фикс, не успокоюсь.
— Давай, — пожимаю плечами.
Мог бы у меня прямо спросить — я и без теста знаю ответ. Но раз не доверяет, то кто ему доктор? Сам виноват. Но мне, конечно, безумно приятна его возня по поводу отцовства моей малышки. Может, Лисёнку удастся окончательно растопить ледяное сердце Самборского-младшего, когда он узнает правду?
Иришка прибегает в гостиную, а я отправляюсь наконец на кухню…
Слишком эмоциональный выдался сегодня день. Мне нужно собрать себя и свои мысли, как Иришкины пазлы.
Витя больше не заговаривает о том, что мы должны уехать, и мы остаёмся. Подвешенное состояние напрягает. Может быть, мне пора начать просматривать объявления о сдаче в аренду жилья? Ведь если нас выставят, нужно будет куда-то перевозить тонну шмотья и игрушек, которыми мы обросли за полтора года. Не в кондитерскую же их тащить.
 
Вопреки моим ожиданиям, после нашего разговора о разводе Витя будто немного ослабляет свою круговую оборону. То ли она ему надоела, то ли теперь ему на меня плевать. Как бы там ни было, но он позволяет ночью себя обнять. Впервые за долгое время! И я прижимаюсь к нему как кошка. Ужасно соскучилась по близости его тела и ласкам!
Даже во сне у него твёрдые мышцы. Кажется, за последнее время он накачал их ещё больше — занятия с реабилитологом не проходят даром. Аккуратно, стараясь не разбудить, провожу рукой по груди и животу. Хочу коснуться его губами, но боюсь, что от этого он проснётся и разозлится.
Внутри меня на полную громкость играет джаз-бэнд с доминирующей ритм-секцией [7], где главным ударным инструментом выступает сердце. Все попытки сделать его потише терпят фиаско.
Рука, повинуясь инстинктам, опускается ниже. Клянусь, она движется сама по себе и мне неподконтрольна. Я бы ни за что не решилась! А она так соскучилась…
Кайфую, прижимаясь к любимому мужчине и впитывая его запах. Я так давно этого лишена, кажется, целую вечность. Жадно вдыхаю, запасаясь ощущениями впрок. Кто знает, когда снова мне удастся безнаказанно украсть мгновения такого острого счастья?
Оглушённая оркестром, опьянённая эмоциями, не сразу понимаю, что творит моя рука и фиксирует мозг. Слишком привычен сценарий и отточены движения. Анализировать сигналы начинаю лишь после того, как слышу Витин стон. Поверить удаётся не сразу. Но когда сомнений не остаётся, все мысли отступают на второй план, и я губами устремляюсь на помощь руке.
  
Глава 14
 
Виктор
В последнее время ненавижу сны. Рано или поздно они загонят меня в психушку. Видения обычно яркие, часто горячие и обязательно счастливые. В них я хожу, бегаю и люблю до отключки так, как в своей жизни до ранения.
А потом просыпаюсь — словно в прорубь с головой ныряю, раз за разом проживаю тот кошмарный день, когда понял, что ни ходить, ни любить больше не смогу… Бесконечный день чудовища с милым названием «сурок». После таких пробуждений с огромным трудом удаётся поднять себя с кровати и уговорить жить дальше. Впору обращаться к психиатру или глотать таблетки, гарантирующие мне ночи без сновидений.
Отец вынуждает меня снова ложиться под нож. Он верит в силу современной зарубежной медицины и настаивает, что надо продолжать бороться. Ведь после операции у Шварца результат, хоть и минимальный, всё-таки был. И то, что не удалось его развить, вовсе не означает, что дальнейшие попытки обречены на провал.
Папа уверен, что проблема — у меня в голове. Возможно, он прав — мне просто не хватает веры, я полон страхов. Не знаю, как отец повёл бы себя, окажись он на моём месте. А я — слабак. Потому что сдался. Или не созрел ещё решиться на повторную операцию без уверенности в результате. Не умею я слепо верить…
Мне снится чудесный сон. Нежные ручки ласкают мою грудь и живот, затем опускаются ниже и начинают сводить меня с ума. Я не вижу хозяйки этих рук, но не сомневаюсь, что у неё — рыжие волосы, а тело соблазнительно усыпано веснушками. Такие солнечные женщины неимоверно горячие и отзывчивые. И сам я загораюсь, вспыхиваю от чувственных прикосновений, будто ничего приятнее в жизни не испытывал. Пальчики незнакомки двигаются именно так, как мне нравится. Кровь разгоняется, вызывая привычное томление и накал внутри. Я уже очень близок к финишу. Только бы рука не останавливалась!
 
В момент, когда к пальчикам присоединяются губы, меня выбрасывает в реальность. Первые мгновения балансирую на грани, пытаясь отделить сон от яви. Взрываюсь, не успевая привычно испугаться, что потерплю фиаско. Где моя прорубь? Почему на сей раз вместо неё я оказываюсь в облаках, тёплых и невесомых, баюкающих меня, словно младенца?