Сложные оборотни госпожи Дарианы (СИ)

Я наносила рану, целясь в шею. Но отвлеклась на шаги, непроизвольно дернулась, и, конечно, промазала. Удар вряд ли смертельный. В глазах потемнело. Кто-то сбил меня с ног, прижал к полу и вырвал клык-кинжал.
— Ты чего, маленькая? Это же я. Как я мог оставить тебя? Больше никогда, Дарриа…
Огненное Полнолуние
Дариана:
— Больше никогда, Дарриа, — шептал Маркус, стоя надо мной на коленях. — Никогда не уроню, если сама не попросишь. Но ведь ты же попросила?
В голове роились десятки вопросов. Тут же рождались догадки и домыслы. Но вместо того, чтобы погрузиться в эту пучину, я кое-как кивнула. Альфа же не сдвинется, пока не услышит.
— Да, Маркус. Забери меня отсюда сейчас же. Я хочу к Стефану и другим детям. Домой. К отвратительному стрекозлу. Моему интригану-папочке передай, что ненавижу его многоходовки.
— Я все слышу, моя королева. И не смею задерживать, — отец улыбался самой теплой из своих улыбок.
— Теперь ты доволен?
Я рассматривала свои руки, как будто видела их впервые. Браслеты истинности сверкали начищенным серебром. Допустим, у Жозефины они были не очень заметными, а мне и украшений носить не надо.
— Пойти что ли к новоявленной матушке и посмотреть, какие у нее.
Маркус лежал рядом. Оборотню не полагалось походить на кота. Он же развалился, как самоуверенный котяра. Заложил руки за голову и с дурацкой ухмылкой наблюдал за мной.
— Когда ты закончишь ворчать? Вчера в тебя, словно бес вселился, вытащила детей из постели, затеяла блинчики и котлеты. Для тех, кто блинчиков не хотел. Зато заснула без задних ног. Сейчас опять не в духе.
Я еще больше надулась. Сегодня выходной, большинство приглашенных разъезжаются. Я могу отдохнуть, подумать, не торопиться, а вместо этого не нахожу себе места.
— Вы установили кристалл-обманку?
— Конечно, на его обычное место. В ритуальную комнату. Ключ у ректора, у тебя на столе, у Вольфдерлайна. У завхоза, возможно. Ой, он же и есть завхоз.
Он потянулся ко мне. Хватать не стал, а уперся головой в бок и почти замурлыкал. Себе можно не врать. Такой Маркус нравился мне куда больше, чем подавленный и несчастный.
Стрекозел утром притащил четыре-пять газет, и я чуть не подавилась кофе. На одной, прямо на первой полосе, красовались наши тела в полуобороте: на полу я и рычащий монстр сверху. Хорошо, что снимали откуда-то с краю. На другой — меня в ошметках платья, прикрывающую рукам грудь, выносил Маркус, также по виду переживший прямое попадание метеорита. У обоих глаза закрыты.
Попадались и вполне приличные картинки. Где юноша несется за девушкой, сжимая в руке бутерброд. Одна из газет вышла с лицом Аделаиды крупным планом: глаза под очками распахнуты, рот тоже. И заголовок — «Графиня в пятнадцатый раз пойдет под венец. Когда же в последний?».
Понятно, что аппетит пропал, а настроение не появилось. Но Маркус игрив, и, того и гляди, запоет.
— Я не мог понять, почему браслетов нет у тебя. У меня они проявились сразу. После того, как я догнал тебя в лесу десять дней назад. Но такого же не бывает. Я все думал, говорить тебе или нет. А потом ты стала по утрам пахнуть, как булочка, и я надеялся, что постепенно придешь к выводу, что только я и баста.
— Ты вообще о чем? Выходит, когда мне было двести, браслеты все-таки не вышли из-за таблеток?
— Я тоже к этому склонялся. Но ты наша королева. Пока ты сама не определишь избранника, фигушки ему, а не парность. Получается так.
Он стал покусывать меня за ухо, но ворчливое состояние только усиливалось.
— Почему Бен сварил такой слабый кофе? Сейчас отправлю тебя на кухню, великий альфа.
— И об этом я размышляю последние дни, кто-то же должен тебе сказать…
— Маркус, вы меня сегодня все бесите. Все. И Бен, потому что вдруг обращается со мной, как с хрустальной вазой. И папочка, который забежал, кинул бумаги в холле и убежал. И ты еще ведешь себя, как сметаны объелся… Вы столько лет мне врали.
— Дарриа, не неси чепуху. Это просто несчастная случайность, что Фредерика на тот свет отправила ты. Я бы убил его. Рудольф бы убил. Любой суд послал бы на дыбу за то, что посмел коснуться тебя против воли… Не твое это. От потрясения неделю мучилась с лихорадкой. На грани жизни и смерти. Еще эти успокоительные таблетки. Когда ты очнулась, то помнила только, что у тебя руки в крови, а я, полузверь, рядом. Рудольф подтвердил, что он вел себя неподобающе и я его вызвал. Если бы правда всплыла, то это не пошло бы тебе на пользу, хотя в твоих действиях не было ни капли безумия… Рудольф выкинул тогда все пилюли. Если даже такой шок не пробудил припадки, то Полная Луна в тебе полностью здорова. Все ваши страхи оказались ложными. Твои приступы гнева ничем не отличаются от тех, что бывают у других оборотней. Вернее, нет, они гораздо реже. Ты Кёнинг, и ты в полном порядке.
 
— Но в детстве мне часто казалось, что превращусь в волка, накинусь на учительницу и…
— Посмотри на Стефана. Ты интуит. Таким малышам нужна особая атмосфера в доме, а у вас, не смотря на все старания Рудольфа, ее быть не могло. Ты всегда чувствовала и напряжение, и истинные эмоции окружающих.
— Не слишком ли много интуитов для вашей семьи, Маркус?
Он рассмеялся бархатным смехом. Огромный плюшевый кот. Вот посажу его на диету…
— Еще одного мы как-нибудь стерпим. Ярист же поймал ту девицу с северных равнин. И тут же исчез, толком не попрощавшись.
Я нахмурилась. Как он может так спокойно рассказывать о делах брата, зная о его предательстве? Он прочитал это в моих глазах.
— Любимая, ты не сразу это поймешь, но.. Он был связан клятвой. Он покаялся сам. Правда, после того, как мы с тобой уже почти во всем разобрались. Я погонял его. Поставили друг другу несколько свежих отметин. Он женится и уедет на границу. Он сам об этом попросил. Мечтает загладить вину. И боится встречи с тобой. Не без этого.
Как все у него просто. Столетия, проведенные вдали друг от друга, только потому что наши родственники провернули такое за нашими спинами… Это что, пустой звук?
В спальню с дребезжанием, которое было у него признаком так себе настроения, влетел Бен.
— У нас кончилось все мясо. На Ральфа опять напал жор. Он украл остатки баранины с ледника и сгрыз. А госпоже нужно железо. Она уморится раньше срока. Если не от голода, то дер Варр заездит, — стрекозел причитал куда-то в сторону, но так, чтобы мы слышали.
— На что ты намекаешь, крылатый? Отставить загадки! За распыление недосказанностей вокруг меня я буду кусать! Каждого…
— Ты беременна, — хором брякнули эти двое.
— А вы ничего такого не пили, мальчики?
— Давай я принесу корень Ведьмянки, — заторопился Бен.— Я каждый день опускаю его в твои кушанья. Ты же не доедаешь до конца. И корень краснеет. Вот недопитый кофе… И завязывай с привычкой к крепкому. Я буду постепенно убавлять количество зерен. Сегодня на обед введем новые овощи. Репу там, морковь. Я уже связался в двумя городскими мясниками. Дер Варр, дай денег, ктсати.
Корень в чашке, действительно, из орехового окрасился в свекольный. И теперь мне каждое утро будет так пасмурно… Оборотницы вынашивают детенышей два года. Я успею довести свой курс. Наверное. Или стану первой в академии преподавательницей, которая является на пары с младенцем.
Бен и Маркус замерли в ожидании моей реакции. Нервные они какие-то.
— Кто еще знает?
— Так ваш папенька. Он и открыл глаза этому твердолобому.
— А он-то откуда?
— Он, как вышел, Дарриа, в тот же вечер вызвал меня и сообщил, что твоим запахом пропахла вся академия. И нужно срочно добавить нейтрализаторы в систему воздухоочистки. Мол, это твоя безопасность, и чтобы не нервировать лишний раз.
— Если бы он не связался с этой вампиршей… Ты так мгновенно простил Яриста, а я не в состоянии оправдать выбор собственного отца. И ведь придется как-то договариваться.
— Все рано или поздно разрешится, цветочек. Он изначально подозревал Аделаиду, присматривался к ней. Все нити заговоров — от старинных и до самых свежих — ведут к вампирам.