Гриндер (ЛП)

Мама вздохнула.
— Почему ты думаешь, что это закончится именно так? Почему ты всегда предполагаешь худшее? Потому что я ушла от твоего отца?
Я не ответил. Не мог избавиться от комка, который застрял у меня в горле.
— О, Гейдж. Мы никогда не любили друг друга так, как ты и Бейли. Я вижу, как вы присматриваете друг за другом. Я видела это еще с тех пор, как вы были детьми. Ты не можешь идти по жизни, основывая свои отношения на отношениях всех остальных. Не заставляй ее платить за совершенные поступки Хелен. Или за мои.
  
Я посмотрел на Летти, и с новой болью в сердце понял, что, возможно, заставляю ее расплачиваться за свои неправильные поступки.
***
Декабрь в Онтарио выдался суровым, особенно когда из Арктики пришел холодный фронт. Я поднял воротник куртки повыше и направился к ресторану.
Прошло три недели с тех пор, как Бейли переехала в Париж. Три недели практически без контактов. Конечно, она созванивалась с Летти по скайпу раз в неделю, но даже тогда наши контакты ограничивались «Привет, как дела?» и все.
С каждым днем мое сердце болело все сильнее, и никакое болеутоляющее не могло его унять. Я не просто скучал по ее телу, улыбке, смеху, по тому, как она стирала все тревоги простым объятием. Я скучал по нашей семье, когда возвращался домой с тренировки, чтобы повидаться со своими девочками. Дом казался таким чертовски пустым, хотя нас в нем все еще было двое.
Я даже не мог заменить ее в качестве няни. Маме пришлось вмешаться, чтобы помочь, потому что я не мог вынести мысли о том, что кто-то еще может быть так близко к Летти, как Бейли, — не мог вынести мысли о том, чтобы заменить ее.
Она была незаменима.
Я перешел оживленную улицу и вошел в ресторан, радуясь порыву тепла. Никогда больше не буду жаловаться на зимы в Сиэтле. Никогда.
Ее было легко узнать, ее светлые волосы были идеально уложены, а стиль был немного эффектным.
Черт, ну что ж, поехали.
— Хелен, — сказал я, заняв место напротив нее после того, как передал свой пиджак метрдотелю.
— Гейдж, — ответила она, потягивая шампанское из бокала. — Я уже сделала заказ для тебя. Филе с гарниром из макарон для небольшой углеводной нагрузки перед сегодняшней игрой?
Я кивнул, ненавидя то, что она знала даже самые обыденные подробности моей жизни.
— Спасибо.
— Тебе нравится мой город? — спросила она, и ее огромный бриллиант сверкнул в свете ламп.
— Здесь холодно. Отчасти напоминает тебя. Почему ты пригласила меня на ланч? — спросил я, мое терпение было на исходе.
Она изогнула тонко выщипанную бровь.
— Я хотела поговорить о Скарлетт.
— Я так и думал. — Мои пальцы играли со скатертью, пытаясь держать себя в руках.
Она вздохнула.
— То, что я сделала в ее день рождения… Прости меня за кошку.
— Ты извиняешься? Впервые в жизни. — Я сделал глубокий вдох. — Извини, теперь я веду себя как последняя задница. Не извиняйся за кошку, Хелен. Извинись за то, что не знала об этом с самого начала.
— Да, ты прав, — тихо сказала она, играя ножкой своего бокала. — Я больше не ее мать, не совсем.
Мое сердце замерло в груди.
— Я не была ей с того дня, как ушла от нее. Но он… он никогда не хотел детей, и я знала, что ей все равно будет лучше с тобой. Я всегда была слишком эгоистичной для воспитания детей, а ты воспринял это так естественно. — Она выдавила болезненную улыбку. — Ты понятия не имеешь, как я ей завидовала, что у нее было так много твоей любви, преданности. Или как я завидовала тебе и твоей способности сблизиться с ней, будто это была самая естественная вещь в мире.
— Так и было, — тихо сказал я.
Она кивнула.
— Знаю. Для тебя это было так. — Она наклонилась и вытащила что-то из своей сумочки, положив это на стол.
Святое дерьмо, это были документы.
Ее дыхание дрогнуло на выдохе, и она толкнула их через стол.
— Они подписаны, как и было обещано. Я цеплялась за то, чего не существовало, и, честно говоря, пыталась наказать тебя за то, в чем не было твоей вины.
— Хелен… — прошептал я, взглянув на подпись ее и нотариуса, прежде чем засунуть их в карман своего пиджака, словно они были… что ж, они были шансом Летти. Моим шансом. Нашим шансом.
Она покачала головой и отвернулась от меня.
— Не делай этого. Скарлетт заслуживает лучшего. Она заслуживает того, чтобы Бейли была ее мамой. Вы, ребята, больше похожи на семью, чем мы когда-либо были.
Я моргнул. Она говорила правильные слова, подписала нужные бумаги, но я все еще не мог поверить, что Хелен сдается.
— Не пойми меня неправильно, я благодарен за это. Больше, чем ты можешь себе представить. Но почему сейчас?
— Ну, мы с Роем посетили несколько консультаций, и я немного занималась самоанализом и ответственностью, как посоветовал наш психотерапевт. — Она сделала еще глоток.
— Так это все часть твоей терапии?
— Неважно. Не делай из этого ничего особенного.
— Это просто кажется слишком легко. — Так легко, что мне нужно проверить и убедиться, что бумаги не исчезли из моего собственного кармана.
Ее глаза сузились.
— Для тебя. Для тебя это легко. Я хорошенько подумала и решила, что как ее мать я обязана ей самой лучшей жизнью, какая только возможна. Эта жизнь с тобой, которая не включает меня.
— Знаешь, мы могли бы что-нибудь придумать. Мы могли бы по-прежнему быть совместными родителями.
Она покачала головой.
— Как бы я не осознавала, в чем заключалась моя ответственность… Я просто… — Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Я не хочу быть матерью. Мне нравится сама идея этого, но на этом всем дело и заканчивается.
Я кивнул.
— Спасибо. — Я сдержался, отодвинув все свои чувства на задний план. — Я должен спросить. Мог ли я что-нибудь сделать, чтобы заставить тебя остаться?
— Нет, меня уже далеко занесло. — Она наклонила голову и действительно посмотрела на меня. — Но мне интересно, что бы случилось, если бы ты пошел за мной… боролся за меня.
Я сделал большой глоток воды, зная, что не было такой реальности, в которой я бы гнался за ней. Не тогда, когда она бросила маленькую девочку, которую родила.
— Интересно, — сказал я, чтобы успокоить ее, но мои мысли вернулись к Бейли. Я не мог не спросить: мог ли я что-нибудь сделать, чтобы заставить тебя остаться, Бейли?
Господи. Я даже не боролся и не пытался по-настоящему понять ее точку зрения. Я объединил ее с Хелен и оттолкнул. Но разве она уже не доказала, что она не Хелен? Она общалась с Летти каждую неделю. Она не бросила нас — ее просто физически не было рядом… но даже притом, что я все еще злился на нее за то, что она ушла, я знал, что она оставила свое сердце с нами.
Она не была Хелен.
— Что теперь? — спросила она с грустной улыбкой, когда принесли нашу еду.
— Теперь мы обедаем, — ответил я.
— В качестве кого?
— Как два человека, которые когда-то очень хорошо знали друг друга, — ответил я.
— Да, — тихо сказала она, когда перед нами поставили тарелки. — Мне бы этого хотелось.
Затем я сделал то, что никогда не считал возможным — у меня состоялся вежливый, даже забавный разговор с женщиной, с которой, как я предполагал, проведу остаток своей жизни. Не было ни гнева, ни резких чувств, только легкое дуновение печали.
После того, как Хелен ушла, и я расплатился, и направился к передней части ресторана, мои мысли были тошнотворно размытыми. Две блондинки из бара трахали меня глазами, но я продолжал идти. Бейли была последней женщиной, внутри которой я был, и так должно было остаться.
Все возможные эмоции захлестнули меня, когда я ловил такси обратно в отель. Радость, недоверие, благодарность и укол печали из-за того, что Хелен никогда не стала бы бороться за Летти — все это смешалось воедино. Теперь у нас был шанс. Реальный шанс стать полноценной семьей без Хелен… и как только я придумаю, как вернуть Бейли. Мы не были полноценными без нее, и я устал жить этой не полноценной жизнью.