Гриндер (ЛП)

— Это не навсегда. Все можно повернуть вспять, черт возьми. Я слышала, что они отрастают снова.
Ведь так и происходит, верно? Это было неизбежно. Я цеплялась за маленький лучик надежды, потому что без него мне казалось, что я только, что потеряла любовь всей своей жизни и ребенка, которого мы еще даже не завели.
— Ты бы сделал это для меня? Хотя бы просто обдумал бы этот вариант в будущем?
  
Гейдж запустил пальцы в волосы. Он покачал головой.
— Разве нас с Летти недостаточно?
Я дернулась, будто он физически толкнул меня, хотя он стоял в метре от меня.
— Ты знаешь, как сильно я люблю Летти, — мой голос прозвучал шепотом, будто кто-то заглушал мои радиоволны.
— Но этого недостаточно. Нашей семьи недостаточно.
Мои глаза превратились в щелочки.
— Как ты смеешь обвинять меня в этом!
Он встретился со мной глазами, и я увидела в них боль, но мне было трудно видеть сквозь огромное количество боли, кристаллизующейся внутри меня, разрывающую меня на части.
— Это то, чего я всегда хотела, Гейдж. И это не первый раз, когда я подумываю о том, чтобы выносить твоего ребенка… Еще до того, как ты прикоснулся ко мне. А теперь… Теперь ты хочешь сказать мне, что даже не будешь рассматривать это из-за выбора, который сделал после рождения Летти? — Я покачала головой. — Это равносильно тому, если я попрошу тебя бросить хоккей…
— Ты хочешь, чтобы я это сделал? Тебе нужно, чтобы я проявил себя?
— Я бы никогда не попросила тебя сделать это, Гейдж. Хоккей — и эта маленькая девочка — это твоя жизнь. — Я смахнула случайную слезу, скатившуюся по моей щеке. — Мне просто хотелось действительно быть частью всего этого.
Я развернулась на каблуках, идя через кухню к двери.
— Бейли, не уходи.
Боль в его голосе расколола еще одну трещину в моей груди, и я оглянулась через плечо.
— Я вернусь утром, чтобы выполнить работу, за которую ты мне заплатил.
Слова были горькими на вкус, когда слетали с моих губ, но мне было так чертовски больно. Он вынудил меня сделать выбор, о существовании которого я и не подозревала, и я не могла ясно мыслить из-за гнева, потери и боли, переполнявших мой мозг.
— Я просто не могу быть рядом с тобой прямо сейчас. Если Летти по какой-то причине проснется, и я ей понадоблюсь, буду у Пейдж.
Я не дала ему возможности сказать еще хоть слово, но позаботилась о том, чтобы как можно тише закрыть за собой дверь. Как бы ни злилась на него, как бы мне ни было больно, я бы не стала хлопать дверью — я бы не стала будить Летти из-за ссоры, которую она не поняла бы — не между двумя людьми, на которых она могла положиться больше всего на свете.
Мысль об этом сильно поразила меня, когда я ехала к Пейдж, зная, на что готова пойти ради ее счастья, ради счастья Гейджа. Моя любовь к ним была глубже, чем все, что я когда-либо испытывала, но я не знала, достаточно ли этого, чтобы отказаться от мечты, о которой я мечтала полжизни.
Ребенок, которого я себе представляла, тот, что был создан из лучших кусочков Гейджа и меня самой, плакал в моем сознании, и мои внутренности сжимались, зная, что мне никогда не удастся его успокоить.
Глава 15
Гейдж
Моя голова ударилась в стекло, когда шлем принял удар на себя, прежде чем мое плечо последовало его примеру. Это чертовски больно.
— Макферсон! — крикнул тренер со скамейки запасных. — Будь внимательнее!
— Что, старик? Я играю на твоей позиции в течение всего одной игры, а ты уже готов отказаться от нее? — спросил новичок с ехидной ухмылкой.
Всю неделю Бентли надирал мне задницу на тренировке, и мне не терпелось стереть эту мерзость с его лица.
— На сегодня все, джентльмены. Отправляйтесь в душ! — крикнул тренер.
Я, молча, кипел, принимая душ и одеваясь. Даже Рори и Уоррен знали, что со мной лучше не разговаривать. Однако это не означало, что я не получил здоровую дозу косых взглядов.
Конечно, примерно девяносто пять процентов тренировки я играл дерьмово, но это было только потому, что у меня на уме была Бейли, и отнюдь не в правильном понимании. Такого со мной раньше никогда не случалось. Независимо от того, какое дерьмо творилось у меня за кадром с любой женщиной, я всегда сохранял ясную голову на льду.
Мы втроем добрались до парковки, прежде чем Уоррен открыл рот.
— Ладно, что, черт возьми, тебя гложет? — спросил он.
— Ничего, — ответил я, отпирая свои двери нажатием брелока.
— Ну, из-за этого «ничего» ты всю неделю играл как чертов новичок, — ответил Рори.
Я прислонился спиной к машине. Он был прав, и если я не возьмусь за дело трезво, то потеряю свое стартовое место.
— Бейли. Ничего такого, о чем вам, ребята, было бы интересно услышать.
— Мне интересно, — сказал Рори. — Выкладывай.
Уоррен кивнул.
— Согласен. Если только это не связано со странными сексуальными позами, тогда даже не смей начинать. Я начинаю видеть в ней сестру, и это будет «слишком много информации».
— Ничего из этого. С тех пор, как мы были детьми, Бейли хотела быть мамой. Она всегда таскала с собой куклу, по-матерински ухаживала за другими детьми на игровой площадке, вызывалась посидеть с любыми детьми — называйте как хотите. Она любит детей.
Рори пожал плечами.
— Хорошо. Это звучит достаточно логично. Что в этом такого особенного?
— Все, чего она когда-либо хотела, — это иметь собственную семью.
— Вот дерьмо, — сказал Уоррен, прислоняясь к своему «Роверу», который был припаркован рядом с моим.
— Да.
— Очевидно, я что-то не улавливаю, так, что просвети меня, — сказал Рори.
— Мне сделали вазэктомию после ухода Хелен.
У него отвисла челюсть.
— Ты прирезал своих мальчиков?
Я кивнул. Уоррен знал, потому что он был тем человеком, который забрал меня, но это было не то, что мне хотелось рассказывать всем.
— Хелен только что ушла, а Летти было всего два года. Я никогда не думал, что найду женщину, которой, доверял бы настолько, чтобы остаться рядом. Я хотел быть уверенным, что не обреку еще одного ребенка расти в неполной семье.
— Бейли узнала об этом? — спросил Уоррен.
— Ага. Это дерьмо всплыло на прошлой неделе.
— Теперь понятно, почему ты так лажал на льду, — Рори соединил точки воедино.
— Точно. Даже на игре с «Колорадо» на прошлой неделе я не мог выбросить эту хрень из головы.
— Хорошо, что в эти выходные мы отдыхаем, — сказал Уоррен.
Завтра был День благодарения, и у нас были беспрецедентные выходные. Иногда Боги планирования были милостивы к нам.
— Да, ты можешь разобраться со всем этим в эти выходные, вернуться на тренировку на следующей неделе, и к игре против «Торонто» будешь в полном порядке.
— Это не совсем то, что можно решить за выходные. Она хочет ребенка. Может быть, не сейчас, но когда-нибудь, и я не могу дать ей ни одного.
— Не можешь или не хочешь? — Спросил Уоррен.
— Какая разница прямо сейчас? — Я выстрелил в ответ.
— Большая. Ты мог бы обратить все вспять. Как ты и сказал, в конце концов, не сейчас. Ты мог бы отдать ей это, вопрос в том, захочешь ли ты так поступить
Я покачал головой.
— Не все так просто. Она уже подала заявление на художественные программы для управления галереей. Конечно, здесь, в Сиэтле, всего на пару, но остальные — нет. Она собирается уйти. Это неизбежность.
— Ну, она обязательно это сделает, если ты будешь продолжать ее отталкивать, — сказал Рори.
— Верно, — добавил Уоррен. — Позволь мне спросить тебя вот о чем: ты против того, чтобы еще одна малютка бегала вокруг?
— Я… — начал было я. — Я… я не знаю. Я закрыл эту дверь, когда Хелен ушла. И дело не в том, чтобы родить еще одного ребенка или заботиться о нем. Все дело в доверии.
— Значит, ты не доверяешь Бейли. — Резюмировал Рори.
— Конечно, доверяю! — огрызнулся я. — Она единственная, кому я доверяю Летти. Я чертовски влюблен в нее!
— Но ты не доверяешь ей настолько, чтобы сказать, что подумаешь о том, чтобы создать с ней семью, понимая, что такое решение нарушает все правила, потому что это единственное, что ей нужно от брака, — тихо сказал Уоррен, когда новичок проходил мимо.