Новая жизнь 2 (СИ)

— Я бы хотела тебя сразу предупредить, Кента-сенсей — говорит она, слегка краснея и глядя на дверь в душевую: — я берегу себя для будущего мужа. То есть, я конечно польщена твоим предложением, но…
— Ой да ладно тебе! — я отрываю дверь и вталкиваю туда Сору. Тренированная, волевая, всегда готовая к поединку и неожиданной атаке девушка вдруг теряет равновесие и конечно же — падает на пол. Пиджак распахивается, его полы разлетаются в стороны, и она издает какой-то совершенно женский писк, закрываясь руками. Я смотрю на это все и качаю головой. Ну чисто, барышня в беде, как будто не она недавно пыталась меня по ангару боккеном гонять. И где у нее переключатель из «безжалостная воительница» в «очаровательная в своей беспомощности» находится? Должна быть кнопка, да.
— П-по крайней мере не так грубо! — говорит она, лежа на полу и отворачивает голову в сторону, ее щеки пылают алым, а дыхание прерывисто: — у меня это в первый раз… так что…
— Я, млять, рад за тебя… просто охрененно рад. — отвечаю я и закрываю за собой дверь. Сора зажмуривается. Я сажусь рядом с ней и обхватываю голову руками. Некоторое время в душевой царит тишина и я даже слышу, как капает вода из крана в той кабинке, где был… была? — Такеши…
— Что с тобой — наконец спрашивает Сора, поняв, что я не собираюсь стряхивать «пыльцу ее невинности». Возможно в другое время мне бы все это польстило, но прямо сейчас у меня культурный шок.
— Сора, я тебя знаю недавно, но ты произвела на меня впечатление очень хорошего человека. Настоящей буккэ-но-онна.
— Мне приятна такая высокая оценка — кивает Сора, садясь на пол в сэйдза и сразу же становясь похожей на адепта боевых искусств, который решил стать страховым агентом. Такой вот контраст между позой и костюмом.
— И я хотел спросить у тебя совета — говорю я: — вот скажи, если мальчик переодевается в девочку на этом шоу — это … приемлемо?
— Вряд ли — не задумываясь отвечает мне Сора: — ведь он тогда должен будет жить с девочками, а это вызовет скандал — потом, когда все откроется.
— Понимаю — отвечаю я, представляя себя на женской половине. Понятно, что меня никто с девушкой не перепутает, но если бы… совместные спальные посиделки, пижамные вечеринки, драки подушками, хватание друг друга за… нет, определенно, у меня слишком идеализированные представления о женском общежитии. И вообще при словосочетании «женское общежитие» — в голове что угодно появляется, но только не картинки совместного быта. Как там у Монти Пайтона — «мы просто несколько девушек в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти и нам так скучно здесь! Мы только и делаем, что раздеваемся, одеваемся, принимаем ванны, смазываем друг друга кремом и делаем массаж, а потом снова одеваемся и раздеваемся…»
— Значит весь этот кроссдрессинг на шоу запрещен? — уточняю я. Если так, то Такеши в неприятном положении, все вскроется и тогда он/она — попадет. Судебные иски, публичный позор. Вот черт, решила же идиотка парня играть. Вот Сора смогла бы, она пожестче любого парня будет.
— Ну… если наоборот — девушка переоденется парнем, то можно… — пожимает плечами Сора и ее лицо вдруг принимает осмысленное выражение. Она оглядывается по сторонам.
— Ты! — говорит она: — Такеши! И ты…
— Я, я — успокаиваю ее я: — да, да… все верно.
— Вот оно что… — говорит Сора: — я почему-то сразу подумала, что парень из Такеши так себе, а вот девчонка красивая получилась бы. Прическу поправить, очки эти идиотские снять. Правда плоская…
— У нее бинты под рубашкой. Она там себе все перетянула — говорю я: — сильно так, аж до посинения.
— Тогда понятно. — кивает Сора: — поэтому она и безрукавку эту уродскую носила и очки такие… Наверное, задыхалась еще — бледная ходила. Механическая фиксация грудной клетки приводит к кислородному голоданию. Тут надо животом дышать — как обучают адептов в пути «ки».
— Ага — в свою очередь киваю я, понимая от чего у нас Такеши сознание потеряла. И так кислородное голодание, так тут еще и стресс и физическая нагрузка, добежала до душевой, воду пустила и вырубилась. А я-то панику развел и даже трусы с нее стянул, стыдобища. А с другой стороны, вот что я должен был делать, если кровь увидел?!
  
— И где она сейчас? — спрашивает Сора, подняв бровь и я начинаю думать что меня тут осуждают.
— В комнате — бурчу я: — спит. Бинты мы сняли… на второй полке спит… я ее там полотенцами занавесил, чтобы Нобуо не увидел, чего лишнего.
— Бинты вы правильно сняли — кивает Сора: — я потом с ней поговорю, как проснется. Поддержу ее. — она не продолжает, она — вежливый и правильный человек и никогда не скажет такого вслух, но в ее тоне отчетливо угадывается что-то вроде «а то ты только по морде умеешь да трусы стащить, толку от вас, Кента-сенсей ни на грош».
— И правильно — быстро соглашаюсь я: — спасибо. У меня от сердца отлегло. А то я уже думал что она нелегально проникла на шоу, притворилась парнем и документы подделала.
— Ты что — говорит Сора: — это невозможно. Всех проверяют. Уж такие вещи не могли не заметить. Так что студия знает кто такая Такеши, это … — она поднимает глаза вверх, подыскивая верное слово.
— Подстава? — предлагаю свое слово я.
— Можно и так сказать. Скорее — интрига. Такеши как мальчик — неинтересен, он на втором голосовании вылетит. А вот если раскрыть что он на самом деле девушка, да переодеть, да макияж накинуть… это обязательно повысит рейтинги. И его, то есть ее собственные и студии и шоу.
— Вот как? А может и у вас есть засланный казачок? Дездемона там… — если кто и похож на мальчика, так это девушка-панк. Вечно в одной и той же засаленной футболке, растянутых спортивных штанах и с татуировками по рукам.
— Не, я там уже все видела — машет рукой Сора: — без шансов.
— И как у вас девушек получается «все видеть» уже сейчас? Я вот, например, того же Нобуо, кроме как в одежде и не видел. Не то, чтобы я жаловался…
— Природное любопытство — поясняет Сора: — плюс у нее татуировки на теле интересные, вот я и попросила посмотреть. И сама показала.
— У тебя есть татуировки?
— Да нет. Просто в душевой вместе были… да не так, как ты думаешь! В раздевалке столкнулись! Как мы с тобой сейчас! — кипятится Сора, видя мои масляные глазки.
— А жаль — грущу я: — но да ладно. Слушай, просьба есть. О том, что Такеши… ни слова, хорошо?
— А то. Я ж понимаю — кивает Сора и я успокаиваюсь. Вот чего у Соры не отнять — это верности слову, нипочем она секрет не выдаст… сознательно. Однако ж ее бесхитростность в некоторых моментах заставляет меня переживать — так у нас уже был один секрет, который и минуты не продержался. Ей алиби нужно… а то она как учитель из рассказа солдата Швейка, который жил возле Пелгжимова и встречался с дочерью лесника — заврется и что-нибудь ляпнет. Вот скажем…
Дверь в душевую открывается и туда вваливается Эйка-тян, на ходу стягивающая с себя футболку. Увидев нас, сидящих на полу она останавливается и моргает. Ее руки опускаются, а футболка остается болтаться на шее, хорошо хоть бюстгальтер на ней есть. Такой — черный, как и положено рокерше. Без этих ваших легкомысленных кружев и сердечек.
— Юрико! — кричит Эйка, глядя на нас и немного повернув голову к двери: — иди-ка сюда!
— Эйка-тян? Что случилось? — просовывает голову в дверь Юрико и делает рот уже знакомой буквой «О».
— Это не то, о чем вы думаете — на автомате выдает Сора, а я только лицо ладонью прикрываю, маскируя глубокий вздох.
— Чего ты?! — оборачивается Сора: — скажи им!
— Бессмысленно — отвечаю я: — тут чем больше отрицаешь — тем больше уверяются в своей правоте. Парадокс такой. Эйка-тян и Юрико-тян у нас уже большие девочки, пусть думают, что хотят. Им так приятней. Но официально я конечно подтверждаю слова Соры-тян — это не то о чем вы думаете, о чем бы вы не думали.
— Да я и думать-то не умею — говорит Юрико: — я ж цирковая. У нас рефлексы. Это в офисе думают, а у нас — не поймал партнера — тот в лепешку разбился. Я девушка простая, вижу девушку и парня вместе в душевой — не думаю, а знаю, что между ними происходит.