Новая жизнь 2 (СИ)

— Аматэрасу — вздыхает Юрико: — да что вы в самом деле. Я ж все понимаю, не маленькая. Ну нравитесь вы друг другу и чего? Просто я не понимаю, что тут скрывать, когда нас двадцать четыре на семь снимают. Что бы вы не натворили друг с другом… — ее глаза расширяются, и она прерывается. Какая-то идея приходит ей в голову. Она краснеет.
— Ты! Ты вот о чем сейчас подумала, а?! — требует немедленного ответа Сора, девушки-самураи прямолинейны и отступать не в их духе. Как там «я же вижу, что ты что-то плохое про меня думаешь!»
— Душевые кабинки! — говорит Юрико: — я только сейчас поняла! Там же камер нет, вы это в душевой кабинке делали!
— Что?! — раздается голос и это вовсе не мой голос и даже не Соры. Голос раздается от дверей. У дверей стоят Эйка-тян и Дездемона с Такеши. Сзади них высовывается голова Кимико.
— Не было такого! — тут же отрицаю я: — не в душевой кабинке!
— Неправда! — присоединяется ко мне Сора.
— Обалдеть — говорит Дездемона и лыбится, упирая руки в бедра: — так он у нас не только морды бить, а еще и по девкам специалист! А от тебя, Сора, не ожидала! Но все равно — молодец! Поздравляю!
— Молодцы оба! — хлопает в ладоши Эйка: — вот у нас и первая парочка появилась! Там в душевой этим вот заниматься не тесно? Я бы и сама… да не с кем тут… один заучка, второй нарцисс.
— Да в пень тебя, старушка — откликается Нобуо: — я не нарцисс! Я просто умею за собой ухаживать!
— В свою очередь возражаю против определения «заучка» и поздравляю Кенту-куна и Сору-тян с началом отношений — говорит Такеши. Мне он сразу начинает нравится. Зануда зануду издалека видит, вот. Прямо охота вскочить, поклонится и выдать в ответ что «слухи о имеющемся между мной и Сорой-тян коитусе и/или иных действиях, носящих сексуальный характер — являются ложными и неверными, явным преувеличением, не имеющем отношения к действительности. Тем не менее выражаю благодарность за поздравления, хотя и полагаю их неуместными». Думаю, что в этом случае Такеши понял бы что мы с ним на одной волне. Вообще Такеши мне нравится, он спокоен и всегда говорит понятным языком о том, чего хочет. Правда его внешний вид заставляет желать лучшего, эта вот безрукавка-свитер с ромбами поверх рубашки… такое ощущение, будто это он столетний дед а не я. Ну, да ладно, в конце концов он мужчина, а мы можем себе позволить…
— Зануда! — пришлепывает его ярлыком Эйка, подходя к нашему столу и нависая над ним всеми своими сантиметрами, она коротышка и сейчас явно наслаждается ситуацией: — ну, рассказывайте, молодые, как у вас это получилось? И насколько вы уверены, что ваши похождения завтра не будут выпущены дополнительным тиражом без цензуры? Я бы посмотрела, раз уж все равно все увидят.
— Эйка-сан! — возмущается Юрико, все еще красная: — нельзя же так! Это… это же интимное!
— Интимное оно если они этим дома занимаются, а на шоу — это уже общественное — парирует Эйка: — а что нам еще обсуждать? Как Барби нам репетицию завалила или как Нарцисс два часа занимал гримерку в павильоне?
— Я был там двадцать минут! Двадцать минут! И там есть другая гримерка! — взревел Нобуо с места, не отрываясь от игры в какой-то шутинг: — я стараюсь быть дружелюбным, но вы меня доведете!
— Все такие нежные… — пожимает плечами Эйка: — так что у вас там? В каких позах и сколько раз? А кто в вашей паре Эс, а кто Эм? И… может все-таки попросите у администрации отдельную спальню?
— Не было ничего! — хлопает по столу Сора, а ладошка у нашей девушки прочная, с мозолями от рукояти синая или боккена, сама рука — сильная, хлопок оглушает и кажется, что от него по помещению разносится легкий ветерок. Все замолкают.
— Не было ничего — повторяет Сора: — просто я попросила Кенту-аники стать моим сенсеем и обучить меня его движениям. Ну… после шоу.
В наступившей тишине слышно бормотание Юрико.
— И как я могла это угадать? — задается вопросом она: — вот как?
  
Глава 27
 
В нашей «гостиной» обычно всегда шумно. Хотя бы потому что нас тут восемь человек и всегда кто-то с кем-то разговаривает, кто-то смотрит телевизор, Нобуо вечно играет на приставке, не удосуживаясь надеть наушники или хотя бы приглушить звук, а в те редкие минуты, когда наступает пауза в боевых действиях Нобуо против НПС — слышно, как работает кофе-машина. Однако, как и в Книге Джунглей, у нас есть Водяное Перемирие и это тот час, на который Шика-сан выдает нам наши телефоны. Кстати, даже с выданными на руки телефонами — мы не можем позвонить или общаться в режиме чата — интернета тут нет, и сотовая связь глушится. Так что все что мы можем — проверить сообщения и ответить тем же. Потом, когда телефоны унесут куда-то, где есть связь — наши сообщения уйдут, а новые — будут доставлены. Полагаю, это во имя цензуры и контроля за информацией, ну и чтобы спойлеров не допускать.
  
Наступает тишина. Каждый на том месте, где его застала благословение связи и информации — сидит в молчании, чего-то там тыкая в телефоне. И я не исключение — сразу же захожу в раздел сообщений. У меня их одиннадцать штук. Одно от мамы — она беспокоится все ли у меня в порядке и инструктирует по форме одежды — дескать у вас там ангары и павильоны большие, постоянные сквозняки, одевайся теплее. И не позорь семью! Как именно не позорить семью не написано, а просто стоять в углу тоже не вариант, мама и сама обычно выбирает скорее проактивные действия, нежели пассивность и закрытость. Потому самый верный вариант — это как у Диснеевской Мулан — производить действия во славу семьи! Да, все эти победить монголов и спасти Китай. Хм… служит ли к вящей славе семьи Такахаси раздевание девушек и битье мальчиков? Или вот удушение Соры-тян? Будем считать, что служит. Прославляет род наш в веках. Спустя столетия, высеченные в граните на стенах Великого Храма Такахаси будут представлены эти сцены — удушения голой Томоко и одетой Соры. И туристы будут ахать и охать, и фотографироваться рядом, а если какая девушка хочет счастья в личной жизни и больших достоинств, распирающих блузку изнутри — то ей надо будет погладить гранитные достоинства Томоко, которые за годы таких вот суеверий будут блестеть, выделяясь на общем фоне.
Я хмыкаю и пишу маме, что все хорошо и что мною уже произведены действия во славу рода и семьи. Спрашиваю, как там папа и Хината, передаю привет.
Следующее сообщение — это фоточка от Томоко. Открываю ее и вижу, что девочки постарались. На фото — Наоми и Томоко. И палец Шизуки. В общем-то обычно вышло бы фото, если бы не парочка нюансов. Во-первых, Томоко у нас без одежды. Вот совсем. Она стоит за спиной у красной как рак Наоми и держит нашего председателя Клуба Экзорцистов за грудь, так, что не видно ее сосков. В свою очередь предплечье Томоко — целомудренно прикрывает ее собственные. Зато Наоми у нас не голая. В смысле — не совсем голая. Она — в красных веревках шибари, связанная методом «панцирь черепахи». И на переднем плане — палец Шизуки, протянутый горизонтально и закрывающий девушкам… хм трусиков на них тоже нет. Есть только палец Шизуки. В целом композиция вроде и не показывает ничего лишнего, но все на грани фола.
В голове возникают красочные картинки, как они все это снимали, сколько было дублей и как умаялись… и я остро жалею что меня с ними рядом не было. Жалко же.
Подпись к фото гласит что без меня скучают, что Наоми совсем от рук отбилась и некому ее связать да наказать как следует, что сама Томоко тоже считает себя от рук отбившейся и заслуживает наказания, возможно не такого жесткого как Наоми, но все же. Что же касается Шизуки, то о ней она ничего плохого сказать не может, потому что та учится ножи метать в помещении Клуба, а это так приятно и бодряще, когда рядом с тобой ножики летают. И вообще, о Шизуке только хорошее, потому что она, Томоко — все еще моя рабыня, а если Шизука в ней лишних дырок понаделает, то кому такая рабыня нужна будет? Не, не, не, все свои технологические отверстия Томоко будет беречь и по возможности не добавлять не предусмотренные природой. И … не позорь наш Клуб, вот.