Новая жизнь 2 (СИ)

— О! — ухмыляется Нобу и с энтузиазмом хлопает перчатками друг о дружку: — наконец ты стал серьезен, Кента! Повеселимся! 
  
Глава 23
 
Мы танцуем в центре ринга. Здесь и сейчас нет Кенты, обычного паренька из старшей школы, среднего в общем ученика, который любит маму и младшую сестренку, обожает курицу терияки с рисом и мечтает потрогать школьную медсестру за упругости. Нет и Нобу-сенпая, увальня, обычно немногословного и довольно закрытого, но все же доброго и неравнодушного человека. Здесь и сейчас на небольшом пятачке ринга — есть только я и соперник. Пока соперник — не враг. Зверь внутри меня бесится и это редкая удача, потому что Зверь — это адреналин, это тестостерон, это рефлекс «бить или бежать», переделанный мной в «что за идиотская дилемма, конечно бить!». Зверь — это гормональный баланс, а весь гормональный баланс летит к черту после первого же нокаута. Организм вроде как обнуляется и заново собрать в себе силы и ярость — почти никогда не удается. Адреналиновый откат. В нашем организме не так уж и много запасов всех этих гормонов и когда они опустошаются — нужно время для того, чтобы выработать и заполнить их снова. Никто не может драться тридцать минут подряд, как в фильме Джеки Чана, сам Джеки Чан не может так драться. А у меня все еще есть резервы, и это после того, как я такие удары словил. Хорошо, в голову не прилетело. 
Мой соперник делает шаг вперед, я смешаюсь в сторону от линии атаки, одновременно атакуя корпус выпадом. Этот удар не повредит ему, и, возможно даже не заставит обратить внимание на такой тычок в корпус. Но в этом и цель. Такой вот удар никогда не получится если вы одного роста и веса с соперником, вам просто необходимо быть меньше, и при этом — пройтись по лезвию ножа. Благодаря тому, что после тычка в корпус моя рука остается там же, рядом с телом соперника — мне не нужно преодолевать все расстояние, выдавая себя движением плеч. Нет, я разворачиваю перчатку обратной стороной вверх, одновременно выпрямляясь после выпада в корпус и … мой соперник получает в лицо в первый раз. Отскакивает, трясет головой. 
— Хм. Неплохо, неплохо. Может быть у тебя все еще есть шанс, малой. — говорит он: — но так нельзя бить на ринге. Разворот перчатки… шнуровка… засчитают удар открытой перчаткой. — он опускает руки и опирается спиной на канаты. Нобу-сенпай снова Нобу-сенпай. 
— Знаю. — говорю я, в свою очередь опуская перчатки: — но только так я мог достать … вас. 
— Все же стрит файтер — качает головой Нобу: — и куда ты полез? Самое главное — зачем? Ладно… у тебя телефон есть? 
— У нас отбирают. Час вечером, перед отбоем дают на сообщения ответить и с родными пообщаться. — поясняю я, все еще не понимая, что тут происходит. 
— Я напишу — коротко говорит Нобу и поднимает перчатки, хлопая ими: — значит так. Сейчас продолжаем так же. В голову тебе я бить не буду, но уж в корпус — только держись. Пропустишь в печень еще раз… — он пожимает плечами. Я понимаю его. Если я еще раз пропущу в корпус, в печень его левый крюк, ввинченный в ребра штопором — то вся префектура сегодня вечером увидит, как я блюю своей кровью на этом ринге. Лучше не надо. Кроме того, это очень больно. 
Я подбираюсь, чувствуя, как моя печень протестует против всей этой затеи. Моей печени крайне не нравится левый хук Нобу-сенпая и вообще, сама идея о возможности получить такой вот хук. Но слово царя тверже сухаря, куда деваться, надо Федя! 
— Но ты и сам смотри внимательнее, а то расслабился тут… — вжух! Мимо моего лица проносится перчатка. А как же «по лицу не буду»?! Тут же удар в корпус, принятый на предплечья вносит поправки. Он же сказал «не буду бить», но не «не буду обозначать». А это разные вещи. Позволить мне расслабиться и вовсе не прикрывать голову — значит формировать неверные рефлексы, а Нобу-сенпай против формирования неверных рефлексов, педагог от бога, так сказать. Макаренко и доктор Спок, только в черных перчатках весом в двенадцать унций. Пожалел меня, мог бы и восьмиунциевые взять… 
  
— Хорошо, хорошо… — говорит он, принимая на перчатки мои ответные удары. Он-то может себе такое позволить, что ему мои удары, это мне приходится метаться из стороны в сторону, лишь бы не попасться под его руку. 
— Никто не расслаблялся… — выдыхаю я, восстанавливая дыхание. Сейчас я расходую энергию в три, в четыре раза больше чем Нобу. Он спокойно передвигается по рингу, периодически расстреливая меня своими ударами. Слава богу, хоть сильно бить перестал, начал работать в половину, можно уже не сотрясаться всем телом после удара, прошедшего по касательной, но позволить себе прямые подставки и жесткие блоки, принимать на перчатки и предплечья я все еще не могу. 
— Расслабился, расслабился — усмехается Нобу: — голова у тебя на месте, но тело… — он снова исчезает из вида и я тотчас отпрыгиваю назад, наученный горьким опытом. Потерял сенпая из виду — получил по печени, вот как это работает. И как он это делает?! 
— Смотри внимательно — Нобу появляется в центре ринга, слегка разочарованный тем, что я ушел от его низкого крюка штопором в печень: — тут привычка твоя против тебя работает. Ты за глазами следишь, как профи, я заметил. — он поводит взглядом слева направо, и я делаю шаг назад. Он кивает. Я останавливаюсь. Думаю. Понимаю. 
— Это … интересный трюк, Нобу-сенпай — говорю я, понимая, как именно я потерял его из виду. И самое главное — я же знаю про этот трюк, но это как с невидимым ударом, даже если ты знаешь его — ты все равно попадешься. Тут надо рефлексы ставить. В самом начале тебя учат смотреть в центр груди, отслеживать общее движение тела, периферийным зрением видеть всего противника и это правильно. Но окончательно подавить движение глаз никто не может, нет боксеров с застывшим, стеклянным взглядом, жаль конечно. Вот бы мне научится смотреть в одну точку как манекен во время защиты и атаки без ущерба для восприятия. Я бы тогда ух! Псевдоним бы у меня был «Кента смертельный взгляд» или там «Айсмен». Но увы. Все мы двигаем глазами — по большей части бессознательно. И у начального обучения — глядеть в центр грудной клетки, следить за плечами — есть еще одно значение. Новичку, неофиту ни в коем случае нельзя смотреть противнику в глаза. Глаза — зеркало души, глядя в глаза мы многое можем узнать о человеке и смотреть в глаза человеку, чья воля сильнее чем у тебя — то еще удовольствие. Есть тут обычай — перед поединком борцов сумо два соперника в течении минуты смотрят друг другу прямо в глаза, испытывая ки противника. И бывали случаи, когда в результате таких вот гляделок один из борцов сдавался. Но даже если ты не сдашься, то взгляд в глаза сильному, уверенному в своих силах, уверенному и агрессивному сопернику — может парализовать тебя. На долю секунды ослабить. И придать ему сил. Есть там какое-то ки или «сила смертельного намерения» или нет — я не знаю. Я знаю только, что смотреть в глаза могут только очень опытные бойцы. Только те, кто не испытывает сомнений в своих способностях и пойдет до конца невзирая ни на что. Так что и трюк, который сейчас проделал Нобу-сенпай — не из разряда заурядных «покажи, что бьешь слева, а сам справа» или там «приучи его к нижнему джебу, а потом в голову». 
Нобу-сенпай увидел, что я слежу за его глазами, предсказывая передвижения и направления атаки, обозначил намерение двигаться в одну сторону и едва я повел туда взглядом — тут же ушел в другую сторону. Результат — он исчез из моего поля зрения. Как можно потерять стодвадцатикилограммового мужика на небольшом ринге? Как показывает практика — можно. 
Нобу-сенпай снова делает шаг вперед, и я с неестественной ясностью вдруг вижу синие жилки вен, вздувшиеся на правой стороне, там, где он держит перчатку у виска, мелкие капельки пота на лбу. И я понимаю, что эти вот быстрые и легкие движения — даются ему уже не так легко, как кажется со стороны. Тем не менее Нобу-сенпай снова оказывается рядом, и я уже знаю эту его технику — скользить левой ногой вперед, не выдавая этого движения, оставляя вес тела на правой, глядя в глаза, отвлекая внимание и в нужный момент — перенося вес вперед и подшагивая. Покрывая таким вот образом большее расстояние в единицу времени, чем ты ожидаешь от человека такой комплекции. Опасен Нобу-сенпай, очень опасен, пусть и лет ему за сорок с хвостиком и лишний вес мешает и дыхание у него уже сбито… все равно встретиться с ним в темном переулке — то еще удовольствие.