Новая жизнь 2 (СИ)

— Хм — говорю я.
— И делать ничего не надо!
— А учеба?
— Ты с дуба рухнул? Там у них уроки ведутся! — говорит Хироши и я вспоминаю, что да, прямо во время этого реалити-шоу у них там и уроки и тренировки — все, чтобы не прерывать учебный процесс. Вот к этому они здесь серьезно относятся.
— Не, в жопу — твердо говорю я. Лучше я в Медвежий Круг пойду, все ближе к сердцу, чем со сцены чего-то изображать. И чего? Петь я не умею, играть на музыкальных инструментах тем более, танцевать могу только с нанесением тяжких телесных и прочих… если и есть сфера, где я полный и абсолютный ноль, так это шоу-бизнес. Надо знать свои пределы. Хотя… деньги нужны, это да.
— И от тебя отдохнут, и ты отдохнешь — продолжает увещевать меня Хироши: — а то ты нервный какой-то стал. Что тебе не скажи, ты сразу жопами кидаться начинаешь.
— Доброе утро! — приветствует нас Наоми, стоящая у ворот школы: — вы вместе сегодня! Кента-кун, Хироши-кун, мне следует начать волноваться?
— Уж тебе-то, староста волноваться не следует. У тебя все под контролем — улыбается Хироши, растворяясь в воздухе: — а ты, Кента — подумай!
— У тебя с ним серьезно или как? — спрашивает Наоми, глядя вслед Хироши: — мне рассказать Томоко, что вы вместе теперь?
— Я рад, что этим утром тебе не отказывает чувство юмора — отвечаю я: — у меня оно куда-то запропастилось. Он предлагает мне в «Токийском айдоле» участвовать, представляешь?
— О! Участвуй! — кивает Наоми: — в прошлом сезоне Бьянка-тян…
— Знаю, мне рассказывали…
  
Глава 12
 
— Поговорить надо — бурчит мне Дзинтаро, не глядя в глаза и вообще будучи занят исключительно каким-то своим дело. Просто так он тут рядом нарисовался, возле моей парты, да. Вообще все, что делает Дзинтаро продиктовано каким-то внутренним кодексом Крутых Пацанов, где строго регламентировано поведение Настоящего Крутого Пацана, и любое нарушение этих правил чревато попаданием не в Вальгаллу, а в местный Хелльхейм со всеми вытекающими — никаких тебе валькирий и Дев Щита на коленях, никакого эля и сакэ, а просто оставят после уроков в холодном старом корпусе. Навсегда. Потому Настоящий Крутой Пацан никогда не разговаривает с человеком, чей статус в его отношении не определен и непонятен, а я по отношению к Дзинтаро как раз таковым и являюсь. С одной стороны ярлык, который висел на мне раньше «Кента — рохля и нерд с гиком напополам» — уже отваливается. Никак не клеится. Потому что в среде старших классов умение постоять за себя на уровне старого доброго физического насилия чрезвычайно котируется. Ну и количестве девушек, которые вокруг меня крутятся, нарушая всякие местные правила приличия — тоже не позволяет оценивать меня как прежде. Но и определения волчьей стаи из разряда «кто не альфа — тот не альфа» или «существует пирамида, сынок и тот кто выше — тот и круче» — ко мне тоже сейчас неприменимы. Я не быкую на самого Дзинту и его дружков, не гоняю их за газировкой и сигаретами, не демонстрирую свою значимость, не провоцирую конфликтов. С точки зрения школьной иерархии я где-то сбоку.
Именно поэтому я надеялся, что меня отныне оставят в покое, но видимо где-то просчитался. Если уж господин Дзинтаро просит меня составить ему компанию на «поговорить». А ведь мы с ним теперь вместе на тренировки ходим, и он видел, что Нобу-сенпай меня с новичками никогда не ставит, мог бы и выводы сделать, тем более что в поединке, не связанном правилами единоборства, я чувствую себя намного уверенней, чем в перчатках и на ринге. Но — если человек так хочет получить сотрясение мозга прямо между историей Японии и алгеброй — он его неминуемо получит. Кто я такой, чтобы стоять между человеком и его сотрясением мозга? Мысленно примериваюсь к массивной, коротко стриженной голове Дзинтаро, прикидывая куда именно донести мысль о всеобщей гармонии и благоденствии, а также неприятии насилия. Я неоднократно замечал, что даже самые упертые и откровенно глуповатые люди очень быстро понимаю суть непротивления злу насилием после хорошего крюка в челюсть. И не надо тут мне говорить, что мол узко вы к теме подходите, товарищ, вам лишь бы кулаком в морду. Ничего подобного. Я могу и ногой, и локтем и головой тоже, тут способ неважен, важен результат. Вот если кто в челюсть получал хорошенько, тот знает ощущения. Сразу просветление наступает. Сидишь на своей заднице на ринге, например и думаешь — и вот что я тут делаю, я же интеллигентный человек, и зачем мне этому мордобою учиться… 
  
— Пошли, чего уж… — говорю я и встаю из-за своей парты. Краем глаза вижу, как напрягается Шизука, которая прислушивалась к нашему короткому диалогу. Вижу и молча качаю головой — остынь. Чего она напрягается — непонятно. Уж она-то прекрасно должна понимать, что ничего страшного сейчас не произойдет. Или ей просто действовать охота? Не хватает адреналина в жизни девушке, что тут скажешь. 
Мы с Дзинтаро идем к выходу из класса, сопровождаемые сочувствующими и любопытствующими взглядами. Примерно поровну тех и других. Мне вот интересно, кому сочувствуют в этой ситуации — мне или Дзинте? Судя по взгляду от Натсуми и ее подружек — сочувствуют скорее ему. 
— Хорошо. Чего хотел? — говорю я, когда мы с ним поднимаемся к той самой лестнице на крышу. Дверь на крышу заперта, но закуток тут нелюдимый. Места для драки маловато, да и неудобно на лестнице кулаками махать, значит не будет сегодня у Дзинты сотрясения мозга, значит уже молодец, растет над собой. Но что ему нужно? Где-то внизу мелькает физиономия Хироши, мелькает и исчезает, растворяется в воздухе. 
— Ты это… — говорит Дзинта и поводит плечами. Крутит бычьей шеей. Вздыхает. Щелкает костяшками пальцев. Играет желваками. Снова вздыхает. Нелегко человеку. 
— Я — это — легко соглашаюсь я. Зачем спорить с подобным утверждением? Мне ничего не стоит, а человеку приятно. Тем более с уверенностью можно сказать что как объект материального мира я подпадаю не только под определение «это», но и «то», а также «тот» и «этот». 
— Да погоди ты… — морщится Дзинтаро: — я не про это… ты того… 
— И того тоже я — продолжаю соглашаться со своим одноклассником. Чего бы и не поддержать приятную беседу, раз уж бить меня сегодня не будут. 
— Да ну тебя! — говорит Дзинтаро, начиная наливаться красным: — дай сказать! — Я поднимаю руки вверх и делаю шаг назад, дескать высказывайся, дорогой, аудитория вся в твоей власти, микрофоны включены, софиты горят, твой час настал… 
— В общем я чего хотел сказать то… — вздыхает он: — подумал я тут. Мне в общем сказали… что неправильно я себя повел по отношению к … ну к ней. Вот. — он бросает на меня быстрый взгляд, предупреждая реплику «а я же говорил», но я молчу. Жду. Действительно, надо дать парню высказаться, уж больно любопытный поворот в разговоре намечается. Действительно, некрасиво себя Дзинта повел, как-то не так интерпретировал он главу Кодекса Настоящих Пацанов о девушках и отношениях с ними. Но вроде ж он в прошлый раз извинялся перед ней, нет? Точно извинялся, помню. 
— Ну… и с тобой тоже… неправильно вышло. — говорит он: — в общем я чего хотел сказать-то… надеюсь ты зла на меня не держишь? 
— Нет — качаю я головой: — все уже в прошлом, все забыли. Конечно, все могло бы быть намного хуже, хорошо, что ты вовремя остановился. — он не останавливался и мы оба это знаем. С другой стороны, все равно могло быть хуже и что где-то у него все же хватило ума прекратить усугублять ситуацию — уже плюс. А за плюсы людей надо поощрять, говорить им об этом и соответственно — тыкать носом в минусы, чтобы не повторялось. Вот такая простая педагогика, сам товарищ Макаренко гордился бы мною. 
— Спасибо — кивает он: — и ты вовремя там показался. Никогда бы не поверил что у тебя духу хватит вот так… 
— Ээ… ну тут у меня сильно выбора не было — развожу я руками: — все исключительно в твоих интересах, Дзинта-кун — про себя думаю, что Хироши на моем месте уже этого здоровяка на деньги обул бы. Два раза как минимум. А черно-белые — морально уничтожили бы. Все-таки хороший я человек, да. Карму тут отрабатываю, чтобы на следующее перерождение в мир «Оверлорда» попасть в физическом теле как Лорд этой их гильдии со сложным названием.