Мастерица Ее Величества
– Нам надо позвать доктора, чтобы он осмотрел тебя, – заявил он, крепко держа меня и уводя на лестничную площадку, под арочный свод.
Новые страхи. Можно ли противиться желаниям графа или откровенно отказать ему? Я вспомнила, как Ник рассказывал, что король Эдуард, отец нашей королевы, развлекался тем, что брал в любовницы жен купцов из сити. Но граф обещал позвать мою горничную и доктора. Одного из докторов принца или собственного? А как знать, что может случиться в его апартаментах? Или я все неправильно поняла? Нет, я ведь не неопытная девчонка. Я видела такое выражение на лице моего мужа, особенно в первые годы нашего брака, и принимала его. На лице Кристофера я его ненавидела. А на лице Ника я хотела его видеть.
– Прошу вас, пустите меня, милорд. Со мной все в порядке. Я хочу попасть к себе в комнату.
– Тогда я провожу тебя и посмотрю, хорошо ли за тобой ухаживают.
Ник говорил, что графу Суррею, королевскому лорду-казначею, шестьдесят лет, но он был силен, как рослый шестнадцатилетний парень. Знал ли он и было ли ему дело до того, что от его крепкой хватки моя рука больно ударяется о его доспех? Ник, думала я. Где Ник? Неужели Суррей оставил его в пещере?
И словно мои настойчивые мысли вызвали Ника, я услышала вдалеке его голос.
– Ник! – крикнула я, а Суррей при этом пробормотал ругательство.
Я услышала шаги. Ник резко остановился перед нами, чуть не столкнувшись с графом.
– Верайна, ты не ранена? – задал он вопрос, не потрудившись оказать графу необходимые знаки внимания. – Люди графа сказали, что ты бежала через болото. Тебя могли убить!
– Дело касается короны, – сказал граф, словно желая отодвинуть Ника. – Мне нужно допросить ее. Я послал своих людей искать человека, который напал на нее и, очевидно, убил охранника, которого она брала с собой, по имени Саймон.
– Сима? – спросил Ник у меня. Клянусь, ему хотелось вырвать меня из рук Суррея. – Сима Бентона?
– Да. Ник, ты не возвращался, а я знала, что должна взять с собой охранника.
– Что, это был просто женский каприз, желание посмотреть на это чертово болото? – требовательно спросил Суррей. Я видела, что Нику тоже хочется расспросить меня, но он сдержался, благослови его Бог, потому что вряд ли я могла бы передать ему то, что сказала принцесса, в присутствии графа, сохранив при этом в тайне наше задание в Уэльсе.
– Не вмешивайся, Саттон, – властно сказал Суррей. – Тебе предстоит разобраться с тем, кто безобразничал в пещере, а я займусь миссис Верайной. Я пошлю за тобой, если…
– Я должен пойти с ней, – настаивал Ник, а я в это время пыталась выскользнуть из цепких рук Суррея. – Так следует поступить, милорд, и таково желание королевы, так как по ее приказу я отвечаю за благополучие Верайны. С разрешения Ее Величества мы обручены.
Боюсь, что я ахнула чуть громче, чем следовало. Объятие графа стало еще крепче, и он прижал меня к своей кирасе еще сильнее.
– Почему мне не сообщили? – спросил он, но Ник не отступал, он был выше графа на полголовы и намного злее. Теперь стало совершенно ясно, что Суррей намеревался получить от меня не только сведения о предательстве.
– Это тайное обручение, – сказал Ник, не отводя взгляда. – Подобные события вряд ли можно обнародовать или праздновать в это трагическое время траура.
– Я погляжу, вы ловкий честолюбец, Саттон, – сказал граф с легкой ухмылкой, отчего стал мне еще неприятнее.
Мне показалось, что я потеряла голос на самом деле, мой разум и чувства словно застыли. До сих пор я надеялась, что Нику не придется прибегать к этому обману, к последнему прибежищу просто для того, чтобы я могла исполнять свой долг. А быть освобожденной из когтей Суррея благодаря лжи Ника, чтобы мы могли тайно продолжать свое расследование смерти принца …
– Я не знал, миссис, – сказал Суррей и ослабил хватку. Я едва устояла на уставших, промокших ногах.
Ник тут же протянул руку, чтобы поддержать меня, хотя Суррей еще держал меня за другой локоть. Я ощущала себя хрупкой вилочковой косточкой рождественского гуся, которую двое тянут в разные стороны, чтобы узнать, кого ждет удача. Ник не хотел меня для себя, он просто хотел забрать меня у Суррея, защитить, как обещал королеве. Мне так хотелось, чтобы ложь была правдой, а я знала, что этого никогда не случится. Я еле сдержалась, чтобы не зарыдать во весь голос. Но они оба смотрели на меня, и я должна была играть свою роль.
– Я… мы были вынуждены, как Ник уже сказал, – пробормотала я, – держать это в тайне… пока, пока соблюдается траур.
Наконец граф отпустил меня. Сняв шлем и с торжественным видом держа его в руке, сильно нахмурясь, он сказал:
– Саттон, думаю, ты должен лучше присматривать за своей нареченной. Похоже, ее чуть не убили сегодня, я разберусь в этом. Ну, а теперь у меня еще много дел.
Он повернулся и пошел, звеня шпорами.
– Как я должен был присматривать за тобой, когда днем был с ним вместе в пещере, а потом он оставил меня там дожидаться, пока приедут его люди? – спрашивал Ник, усиленно жестикулируя, что было ему несвойственно. – Тебя ведь и вправду могли убить! – повторял он, но я ждала более заботливых расспросов. Он потянул меня в первый попавшийся альков.
Уперев руки в бока, я обрушилась на него:
– Ты бы мог дать мне возможность справиться с ним, и тебе не пришлось бы лишаться своего козыря, объявляя о нашем фальшивом обручении!
– Да, конечно, я видел, как ты справляешься с ним! Скорее, ты была бы у него в лапах, и дело бы кончилось тем, что ты оказалась бы в его постели, как какая-нибудь девка!
– И ты – среди всех этих опасностей, в разгар наших расследований, действуешь просто из ревности, разве не так? – спросила я. – Что ж, мне это понятно. Сначала я думала, что вы с Сибил влюблены друг в друга.
– С Сибил? Нет, просто королева просила нас поработать вместе какое-то время. Сибил с ума сходит по одному придворному. Он чертовски красив, этот Найджел Вентворт, еще один бывший йоркист, давший обет служить этому королю.
Вдруг ощутив удивительное облегчение и вспомнив стремление Ника продвинуться на службе у Тюдоров, я почувствовала, что мой гнев прошел. Возможно, Найджел Вентворт и был тем человеком, которому Сибил махала с крыши дворца в день турнира. Я поняла, что на самом деле сердилась не на Ника, а на Суррея, но больше всего на себя, потому что из‑за меня убили Сима и чуть было не стала известна наша тайная миссия. Злясь на саму себя, я освободилась от руки Ника и направилась к лестнице.
– Не по главной лестнице, – сказал он, потянув меня назад.
– Да, конечно, – вскинулась я, стряхивая его руку, снова готовая взорваться. – Мне всегда нужно красться незаметно по черному ходу!
– Тише! И я напоминаю, что именно ты, а не я, назвала этот обман относительно нашего обручения «ерундой».
В промокших сапогах хлюпало, я почти бежала по коридору к черной лестнице, а Ник шел за мной по пятам.
– Выкинь это из головы, – я снова чуть не плакала. – Я ведь была на болоте не ради созерцания окрестностей, – бросила я через плечо, пока мы поднимались по лестнице. – Принцесса посылала за мной еще раз и сказала, что она и принц получили дикий чеснок от бродячего торговца на той стороне болота. – Я понизила голос и замедлила шаги. – Пусть нам говорили, что это растение нельзя найти так рано, могли быть отравлены те, что остались с прошлого года.
Широко раскрыв глаза, стоя на одной ступеньке со мной, он только кивнул. Больше мы не обменялись ни словом, пока не дошли до моей комнаты, где я трясла задвижку, пока не вспомнила, что заперла дверь на замок, и не поняла, что потеряла ключ в болоте, а с ним и стрелу, которую собиралась принести в качестве доказательства. Я пробормотала любимое ругательство королевы и разрыдалась.
– Что еще сегодня будет не так?
Ник отвел меня через коридор к себе в комнату и послал слугу найти кого-нибудь, чтобы открыть дверь. Чувствуя себя совершенной дурочкой, неудачницей и – Боже! – страшно тоскуя по дому и сыну, я сидела на стуле, который Ник предложил мне, и плакала. Тогда он заставил меня встать, сел сам и посадил меня к себе на колени. Мне хотелось вскочить и быть сильной самой, без всякой помощи, но я только прижалась к нему, как будто он был единственной моей опорой в этом колеблющемся мире.