Мастерица Ее Величества

Это ощущение прошло, и он двинулся, теперь быстрее, чем раньше, к двери в часовню и с силой захлопнул ее за собой. Я слышала, он запер ее, раздался металлический звук. Во всяком случае, это свидетельствовало о том, что он действительно ушел, а не притворился, чтобы затем дожидаться в темноте моих перемещений.
Слезы облегчения скатывались по вискам, к линии волос и в ушную раковину. Мне никогда не приходилось находиться в такой темноте. Боясь, что перестану соображать и не сумею сориентироваться, где дверь, я села. Моя сетка для волос за что-то зацепилась, и волосы рассыпались, но это не могло меня остановить. Я сползла вниз и пошла в направлении, откуда слышались звуки, которые он производил. Я должна подойти прямо к двери. Но не слишком близко, вдруг он внезапно снова распахнет дверь, чтобы поймать меня.
Все же я немного приблизилась к двери, молясь, чтобы не сбиться с правильного пути. Оставалось недолго – может быть, несколько часов, – до того, как благочестивые члены гильдии, в том числе Кристофер, соберутся в часовне, и тогда я постучу, позову на помощь, объясню что-то из того, что произошло. Но время, пространство здесь были как-то вывернуты. Воздух затхлый, я ощущала себя выжатой… все тело дрожало от усталости, от того, что пришлось так долго лежать неподвижно… страхи, эмоции и изнеможение отняли у меня остатки сил …
Укрывшись под сенью величественной гробницы, растревожив при этом мышиное гнездо, я уснула.
Проснулась я внезапно и, вскинув голову, стукнулась о выступ гробницы. Лежа на спине, слегка оглушенная, я услышала звуки пения. Боже мой, значит, служба в часовне уже началась!
Я выползла из-под гробницы, удивляясь, что могу что-то различить вокруг. Значит, мои глаза в конце концов привыкли к темноте? Нет, неизвестно по какой причине, дверь в часовню была открыта. Если не думать о том, сколько времени я провела здесь, следует ли мне дождаться окончания службы? Как скажется на моей репутации – или на репутации Кристофера, – если во время их торжественной службы я вылезу отсюда, вся в грязи и с выпученными глазами?
Я решила дождаться своего часа. Разумеется, человек, который пытался найти меня, ушел. Или, если это один из них, он не осмелится причинить мне вред во время службы. Если они снова закроют или запрут дверь, у меня не будет выбора, кроме как постучать в дверь и рассказать все – кроме того, что этот человек упоминал королеву и дворец. Возможно, королева послала его, чтобы испытать меня. Но уж точно, не может быть, что Фиренце ушел отсюда раньше меня.
Я выбрала место у стены, от двери меня отделяла одна гробница. Сидя в темноте, прислонившись к резной каменной гробнице, я вытянула руку.
И коснулась холодного тела. Я ахнула и отпрянула. Человек, но живой или мертвый? Я мало что могла разглядеть в тусклом свете, да и волосы падали мне на глаза. Неужели это мой преследователь все еще поджидает меня в этом холоде? Нет, он не движется, да и слишком мал, чтобы оказаться тем человеком. Я тихо вскрикнула, хотя мне хотелось закричать изо всех сил. Голова этого маленького человека лежала под странным, неестественным углом. Сломана шея? А на лице усы, мазки краски, которые мне удалось различить; он не дышит, а его члены уже начали коченеть – здесь лежит маэстро Фиренце, мертвый.
Королева Елизавета Йоркская
– Я уверен, что вам понравится Уэльс, – сказал наш сын Артур своей невесте, когда новобрачные ужинали с королем и со мной в нашей гостиной в Вестминстерском дворце. Я видела, как порозовели его и без того розовые щеки. – Это великое приключение, Екатерина! Понимаете, люди там такие же дикие, как природа.
– Я буду узнавать… все, что смогу, – сказала Екатерина на своем ломаном английском. – Я рада знакомиться английские люди и Уэльс.
– Я восхищена тем, как вы быстро учитесь, дочь моя, – сказала я и подняла в честь нее кубок рейнского вина, и король поддержал меня. – Люди любят вас и полюбят еще больше, когда вы выучите их язык и их обычаи.
Артур повторил ей на латыни мои слова. Она улыбнулась и кивнула. Артур явно обожал ее, хотя я слышала от своих придворных дам, которым это сообщили дамы из испанской свиты Екатерины, что счастливая чета еще не совершила брачных отношений. Но впереди их ждал дворец в Уэльсе и долгие зимние ночи – а меня ждала тоска по ним обоим.
 
Прощальные поцелуи, и вот уже Артур и Екатерина отбывают, рука об руку, впереди их ждет Бейнард-Касл, где они должны будут жить после свадьбы. Они отправятся туда за четыре дня до Рождества. Мне очень не нравилось, как выбрано время их отъезда, но я не сумела переспорить короля. А двор отправлялся в Виндзор на время праздников.
– Я сказал бы, у них все замечательно, – заметил супруг мой король, когда стражники закрыли дверь за ними, оставив нас одних. – Говорят, они еще не скрепили свой союз, но я поговорил об этом с Артуром и готов поручиться, что весной или летом мы услышим радостную весть из Уэльса. – Элизабет, – сказал он, поворачивая меня к себе и обнимая меня за талию. – Я решил, что рассмотрю внимательнее то дело, о котором мы говорили недавно ночью.
– О государь, я так благодар…
– Но при условии, что вы не будете постоянно спрашивать, как идут дела или говорить, что я должен делать, чтобы найти ответы, – или кого расспрашивать. Я расскажу вам о том важном, что я узнаю, – когда узнаю.
– Да, я поняла. И благодарю вас, к каким бы методам вы ни прибегали.
– Мы все прибегаем к своим собственным методам время от времени, разве не так, дорогая?
– Разумеется, прибегаем и должны прибегать, – отозвалась я, готовая во всем согласиться с ним за то благодеяние, которое он оказал мне. Как я поняла, он имел в виду мою просьбу об этой великой милости, высказанную, когда мы вместе лежали в постели, но я молилась, чтобы он ничего не узнал о моих собственных планах и необходимых для этого интригах.
Миссис Верайна Весткотт
Оставив лежать тело Фиренце, я подползла ближе к двери в часовню. Следует ли мне ворваться туда с криком «Убийство! Убийство!»? Или подождать, пока члены гильдии разойдутся, и послать одного из них – Кристофера, если он там, – за шерифом или коронером? Боже, а если они решат, что это я убила художника? А может быть, он вышел сюда по нужде или рассмотреть что-нибудь, упал и ударился головой? Нет, в душе я была уверена, что это человек в черном убил его и собирался убить меня, и знала, что как бы строго меня ни допрашивали, я не смогу рассказать всего, что знаю, о том, кто покушался на наши жизни.
Прячась за дверью, из‑за которой доносились звуки службы, я лихорадочно обдумывала ужасные возможности. Действительно ли этот высокий человек убийца? Если да, его никак не могла послать королева. Разве она не была заинтересована в том, чтобы оба мы были живы, на случай если ей вдруг понадобится починить ее драгоценные статуи? Мой портрет, который написал Фиренце, и статуи, о которых я никогда не могу сказать ни слова, – вот две вещи, которые объединяли художника и меня.
Но, если даже за мной не следили, как, по словам Фиренце, следили за ним, единственным, кто знал, где находились мы с синьором Фиренце, причем совсем одни, был Кристофер. Но человек, преследовавший меня в крипте, с одинаковым успехом мог быть и Кристофером, и Ником Саттоном.
Мои разбегающиеся мысли наконец собрались настолько, что я стала разбирать смысл службы, происходившей по ту сторону двери. Несомненно, шесть моих черных свечей горели перед триптихом с ангелами и проливали свет на дев с лампами, которых Фиренце уже никогда не закончит. Я стерла слезы со щек, понимая, что грязные пальцы оставят пятна на щеках. Тряхнула головой, так что стукнули зубы, и стала ждать паузы, чтобы постучать в дверь.
Хотя голос ведущего и пение звучали по-латыни, сейчас тот же голос воскликнул:
– Я зажгу в сердце твоем свечу понимания, которую нельзя будет погасить!
Все символы света в часовне теперь обрели смысл. Многие из членов гильдии Святого имени Иисуса были свечных дел мастерами и продавцами свечей. Разумеется, в их ритуалах должны использоваться свет и тьма, добро и зло. И разумеется, они не требовали жертв, кроме времени, денег и сохранения тайны.