Убить Кукловода

– Не вздумай подать, – предупредил Лаврентьев. – Весь Катманду сбежится, затопчут…
Спасаясь от нищих, нырнули в ближайшую лавку, занимавшую первый этаж чисто выбеленного двухэтажного дома.
– Это супермаркет какой-то! – восторженно сказал Аликов, оглядевшись.
Саша был прав. Торговали тут сразу всем: одеждой, тканями, сувенирами, благовониями, ювелирными изделиями. Рис, овощи, приправы, кока-кола, тоже присутствовали. Товары были разложены на прилавке, развешаны по стенам и даже валялись под ногами. Тряся складками живота, подскочил хозяин (или приказчик?), с ходу залопотавший что-то, скорее всего, на непали – коренном языке королевства.
– Делает коммерческое предложение, – ухмыльнулся Лаврентьев. – Предлагает сагибам купить всё, что им понравится, и сулит неслыханные скидки. Врёт, само собой…
– Раз пришли, что-нибудь уж точно купим. Из такой страны да без сувениров, никто не поймёт, – заметил Сергей, рассматривая бронзовую статуэтку Ганеши – божка с человеческим туловищем и слоновьей головой.
– Обязательно купите непальскую бирюзу. Это недёшево, но уверяю вас, такой красоты вы больше нигде не найдёте. Она очень понравится вашей жене, – негромко сказал кто-то под ухом у Сергея на русском языке.
Но ещё за миг до этого Сергей, ощутив за спиной чьё-то присутствие, сделал резкий шаг в сторону и лишь затем оглянулся.
Перед ним стоял высокий худощавый брюнет со смуглым лицом, украшенным точкой чуть выше густых чёрных бровей. Одет он был в коричневый френч и тёмные узкие брюки, голову венчала белоснежная чалма. Словом, классический индус.
– Почтенный, я, между прочим, не люблю, когда ко мне подходят со спины, – сдержанно сказал Сергей.
– И никто не любит, – поддержал Аликов, как бы невзначай оттирая индуса в сторону.
Тот мягко улыбнулся.
– Прошу извинить, если кажусь вам назойливым. – По-русски он говорил бегло и почти без акцента. – Позвольте представиться: Ашрам Чандр, компания «Непал ройял тур». Мы специализируемся на приёме восточноевропейских туристов, а я руковожу российским сектором. Учился, знаете ли, в Москве, в университете Патриса Лумумбы, ещё при советской власти… Шёл мимо, услышал русскую речь, заинтересовался. И хотя вы, господа, не являетесь нашими клиентами, решил предложить свои услуги. Могу ли быть вам чем-то полезным?
– Благодарю, – холодно ответил Сергей. – Нас обслуживает вполне квалифицированный гид.
Индус развёл руками.
– Тогда не смею навязывать своё общество, – несколько старомодно сказал он. – А непальскую бирюзу всё же купите. Ваша достопочтенная супруга будет в восторге.
– А почему вы решили, что я женат? – спросил, прищурясь, Авилов, не носивший обручального кольца.
Чандр чуть замялся.
– Мне так показалось. Извините…
Он прижал к груди обе ладони, поклонился, и выскользнул из лавки.
Лаврентьев тихо сказал Сергею:
– Пройдусь-ка я за этим типом. Вроде бы всё безобидно, а что-то не то… Встретимся в гостинице. На связи!
Он вышел вслед за индусом. Сергей повернулся к Аликову.
– Александр Никифорович, – мирно произнёс он, – ты вроде бы собирался обеспечивать мою безопасность, нет? Так как же ты этого завсектором России до моей спины допустил?
Саша только покрутил головой.
– Сам не пойму, – признался он. – Вот только что никого не было… на секунду отвёл взгляд… а он уже тут как тут, и разговоры разговаривает… Затмение какое-то…
– А может, призрак? – серьёзно спросил Колесников.
– Да какой призрак среди бела дня? И потом, когда я его от Сергея отодвигал, случайно руки коснулся. Обычная рука, только холодная…
Без Лаврентьева объясняться с хозяином лавки было трудновато, но перешли на ломаный английский – и разобрались. Колесников купил пёстрый тибетский коврик из козьей шерсти, Саша бронзовую статуэтку Ганеши, а Сергей, поколебавшись, – непальскую бирюзу. Крупные голубые камушки, действительно, были чертовски красивы, и Сергей представил, как обрадуется им Алёна…
Лаврентьев вернулся в отель довольно скоро, и вид у него был озадаченный.
 
– Ну, ребята, – произнёс он, бросаясь в кресло, – с вами свяжешься, так на старости лет мистиком станешь… Иду я на некотором расстоянии за индусом. Он не спешит, и мне некуда. Сворачивает за угол, и я через несколько секунд за ним. Только никакого индуса уже нет, а впереди неторопливо шлёпает какой-то местный пролетарий…
– В смысле?
– Ну, переносчик тяжестей с корзинами за плечами. Невысокий такой, плотный, вроде нашего Олега – словом, полная противоположность этому турдеятелю. И больше никого. Главное, деться-то ему с улицы было некуда, разве что провалиться под землю или уж в небо воспарить… Я не поленился, догнал переносчика, заглянул в лицо. Ничего похожего, какой-то монголоид. Чего, спрашивает, угодно сагибу. Да вот, отвечаю, ищу дорогу в старый город, не подскажешь ли. А это, говорит, два квартала прямо, а потом направо… Что, между прочим, не соответствует, уж я-то Катманду знаю вдоль и поперёк. Хотя парень с виду местный. В общем, что хочешь, то и думай…
Сеньшин сильно потёр лоб.
– Не понимаю, – сказал он. – Логики не вижу. Ну, заминировали номер, так в этом есть смысл, попытка сорвать экспедицию. А эти ребята – что земляк из ресторана, что индус из турфирмы… Они-то чего рядом тёрлись? Агрессии никакой, просто решили поболтать – зачем? Что такого особенного хотели сказать? Дима, ты вот что… Вспомни-ка, о чём говорил пьянчуга, пока ты выводил его из ресторана?
Лаврентьев пожал плечами.
– Нёс какую-то слезливую ахинею. Дескать, жена горячо любимая у него трагически погибла. Убили её. Похоронил и рванул на край света – горе заливать… Ерунда это всё. В простой забегаловке ещё и не такое расскажут.
– Может, конечно, ерунда, – медленно произнёс Валерий Павлович.
Он бросил взгляд на Сергея, и лицо у него напряглось, точно он сам испугался мелькнувшей мысли.
А внешне спокойный Авилов похолодел. Почему всё напоминает об Алёне? «Купите непальскую бирюзу, ваша супруга будет в восторге…». «Горячо любимая жена трагически погибла – убили»… Треснувшее стекло рамки с фотографией Алёны… Какой-то невнятный шелест, таящий угрозу. Как будто кто-то методично даёт понять, что самое дорогое в опасности… Или чушь собачья? Просто богатое писательское воображение делает из мухи слона, принимает случайное за злонамеренное. И это очень плохо, ведь вместо того, чтобы холодно думать о послезавтрашнем спуске в логово Кукловода и просчитывать варианты, он переживает, волнуется, дёргается… Или неизвестный кто-то ровно этого и добивается?
Сергей невольно сжал голову руками. Его блуждающий взгляд встретился с глазами Сеньшина. А ведь умница Валерий Павлович, похоже, думает о том же…
– Командир, имею сказать пару слов, – Сеньшин поднялся и кивнул в сторону выхода. – Пойдём, пошепчемся.
– Больше двух – говорят вслух, – возмутился Аликов.
– Ты подави в себе октябрятские пережитки, – посоветовал Сеньшин, открывая дверь.
Они с Сергеем вышли в безлюдный холл.
– Ты всё понял? – без обиняков спросил Сеньшин.
Сергей кивнул.
– Похоже, меня прессуют.
– Да, психологически.
– Слушай, а может, ничего нет? Может, мы под каждым кустом ждём подвохов, ну и мерещится чёрт-те что? Кто-то что-то сказал, и я уже паникую…
– Серёжа, не будь страусом. Эти двое появились и исчезли при странных обстоятельствах. Стекло на фотографии никто не бил – само треснуло. Так бывает? Это явный грубый намёк на то, что без тебя Алёна в опасности. Намекают с одной-единственной целью – вышибить тебя из седла. Неужели не ясно? Это агенты Кукловода. Или один агент, но в разных лицах.
Последняя фраза Валерия Павловича неожиданно сработала в сознании Сергея, словно прожектор. Он сообразил, наконец, кого ему напомнил пьяный из ресторана.
– Хряков, – пробормотал Сергей. – Ну, конечно, Хряков, будь он проклят…
– Какой Хряков? Про которого ты рассказывал нам с Немировым?