(Не) любимая для демона (СИ)

– Совсем глупая, да? – сердится он и делает еще шаг вперед.
Я комкаю ткань легкой юбки и отступаю, пока не упираюсь спиной в стекло оранжереи.
– Ты удостоилась большой чести, простушка. Стала Истинной знатного демона, – веско чеканит он слова. – Даже магия твоя досталась тебе случайно, после прохождения портала, заряженного силой белого кристалла.
Я молчу, потому что Велье рассказали мне очень мало. Понятия не имею, что произошло на самом деле.
– Признаю, что поступила глупо, отдавшись тебе, – говорю я первое, что приходит на ум.
На самом деле мне просто страшно. Если меня обманул человек, которому я так верила, то, может, и Велье лгут? И вообще разговоры о магии, о волшебных кристаллах звучат, как бред.
Я поднимаю глаза и вглядываюсь в красивое лицо Ашиля. Я не восприняла новую реальность всерьез, я считала его обычным человеком, а он – демон. Маг. Истинный. Какое-то неведомое чудовище.
Он устало вздыхает.
– Кати, мне самому предельно неприятна эта ситуация. Я вернусь за тобой. Когда смогу. Просто жди, договорились?
– Ты меня обманывал. Использовал, – прихожу я в себя и боль сменяется вдруг жгучим гневом. Теперь я наступаю на него. – Ты клялся в любви мне, а сам спал с Тарлин!
Он стоит как скала и я останавливаюсь – ведь его не сдвинуть с места. Его глаза светлеют, становятся страшными, а у меня в душе полный раздрай, который отключает даже чувство самосохранения и я просто смотрю на него в упор.
– Я подонок, Кати, – говорит он морщась. – Я использовал тебя и предал. Я готов был предать и лучшего друга, чтобы получить свободу. Я мразь. И сейчас ты привязана ко мне самыми крепкими узами, какие только можно придумать, – с этими словами он хватает мою руку и я с ужасом вижу, что шрам на внутренней стороне запястья кровоточит. С запозданием до меня доходит, что этот странный знак – метка истинности.
Теплая кровь тонкой струйкой стекает по коже и я цепенею.
– Что это значит, Ашиль?
– Это твое разбитое сердце обливается кровью, – цедит он, а я вырываю руку и отвешиваю ему хлесткую пощечину.
Голова его дергается и он смеется.
– Есть вещи, которые невозможно изменить, Кати. Я вернусь и заберу тебя.
Но я молчу, позволяя крови свободно сочиться из метки.
Ашиль отворачивается и чертит в воздухе контуры портала.
– Что ты в ней нашел? – спрашиваю я. – В Тарлин? Чем она лучше?
Демон косится на меня, удивленно приподнимает брови.
– Ничем, – отвечает он и скрывается в портале.
  
Глава 2 
 
Я бегу через сад в замок. Под удивленные взгляды дворецкого пересекаю холл и проношусь на второй этаж. В груди бушует буря и хочется, чтобы Ашилю было так же больно. Чтобы он просто корчился от боли, гад! Забегаю к себе и падаю на кровать. И снова смотрю на кровоточащую руку – а вдруг эта пакость прикинется? Во что я угодила?
Демон! Мужчина, о котором я не переставая думаю уже две недели – демон!
Некоторое время лежу на спине и смотрю в потолок. Мои апартаменты в замке Велье совсем не похожи на нашу скромную московскую квартирку. Мне приходилось спать в кабинете, а Маше так и вовсе в гостиной. Она каждый вечер ставила раскладушку и убирала ее утром. А в единственной спальне жила мама, которая любила смотреть телевизор до поздна.
Когда прабабушка Агафия Петровна оставила огромную квартиру в престижном районе Маше, я чуть с ума не сошла. Это было несправедливо. Я тоже навещала бабушку, носила ей еду и журналы. Слушала ее дурацкие сказки о демонах и драконах. Вот Маше они нравились, а мне – нет. Я всегда считала, что бабушка странная.
Мама обратилась к Маше с просьбой продать квартиру и поделить деньги, но та не захотела. Почему двоюродная сестра оказалась неблагодарной? Я никак не могла этого принять. После смерти ее родителей мы приютили Машу, приняли в семью, и что взамен?
Я просто хотела ей это высказать, дать понять, что могу опротестовать завещание. С утра пораньше взяла такси и отправилась к ней на квартиру, чтобы расставить всё по своим местам. Но Маши не застала. Все комнаты были наполнены белым маревом и я провалилась в него, как в туман. Очнулась в лесу, в котором меня и нашли местные аристократы – Велье.
  
Некоторое время понадобилось на адаптацию. Мне вживили артефакт-переводчик, окружили заботой, обращались как с принцессой. Слишком хорошо, чтобы быть правдой – эти слова скоро станут рефреном моей новой жизни.
Но после предательства Ашиля розовые очки разбились вдребезги и пришлось задуматься – может, и этим людям я зря доверяю?
Оглядываю свою уютную комнату, тонущую в мягком золотистом свете, изящную мебель, полупрозрачные портьеры, воздушные натюрморты на стенах.
Что это – красивая иллюзия или золотая клетка? А может быть, фантастический сон и пора просыпаться?
Я встаю и подхожу к туалетному столику, беру духи в фигурном флаконе и дезинфецирую рану на запястье. Больно, и я шиплю. Но кровь уже почти не идет, и вскоре я смотрю на обыкновенный тонкий шрам, прорезающий нежную кожу.
Ашиль сказал, что вернется за мной. Но я точно знаю, что не хочу его больше видеть. Сейчас мое сердце разрывается от преданной любви, но уверена, завтра чувства переродятся в ненависть. Любить такого – чистый мазохизм. Это нереально... нереально глупо.
Смотрю в отражение, наблюдаю, как ползет иллюзорная маска. А ведь он не видел моего настоящего лица. Я так хотела ему понравиться, что сохранила эту кукольную мордашку. Он же без устали восхищался золотым оттенком упругих локонов, яркими глазами и вздернутым носом. Ага, а потом шел и тискал Тарлин.
А я еще корила себя, что обманываю любимого, все порывалась открыть настоящий облик. Видимо, интуиция не дала опозориться окончательно.
Я прохожу в ванную комнату и брызгаю в лицо холодной водой. Душа страшно болит и каждое движение дается с трудом. Смотрюсь в зеркало уже там. Мое собственное лицо не идеально, но миловидно. На чуть загорелой коже выделяются ярко-серые глаза, густые светло-каштановые волосы слегка выгорели на макушке. На плече след от старого ожога, полученного еще в детстве. Я стесняюсь его, но магия все скрывает, полирует.
– Кати! – доносится из спальни голос герцогини Велье.
Я вздрагиваю от внезапно озарившей мысли. А что если Тарлин всё ей рассказала?
Чувство вины и страха неприятно оседают в груди. Как же противно быть приживалкой. Я прикладываю прохладную руку ко лбу и несколько раз вдыхаю-выдыхаю, чтобы успокоиться. Герцогиня не должна заметить моего волнения.
Выхожу к ней гордо распрямив плечи и ощущаю себя ужасно. Перед глазами плывет, внутри плещется паника. Этот мир жесток, шепчет интуиция. Эй, просыпайся! Пока тебя не съели хищники.
При мысли о хищниках с губ срывается нервный смешок, а герцогиня недоуменно выгибает темную бровь. Она стоит у комода, прямая и величественная, и нервно бьет себя по ноге стеком. Наверное, ездила верхом в сопровождении василисков. Эти страшные каменные твари являются родовыми зверями Велье, благодаря их мощи герцог занимает почетное место у самого трона драконьего императора Гратина.
Я склоняю голову, чтобы не смотреть в удлиненное и бледное лицо герцогини, в ее проницательные светло-зеленые глаза.
– На территории замка видели Ашиля Ферештеха, – говорит герцогиня. – Ты ничего не хочешь мне объяснить, Кати?
Я вздрагиваю. Они знают, кто он!
– Кто такой Ашиль Ферештех? – тихо проговариваю я, но герцогиня понимает меня правильно.
– Он обманул тебя, да? – она стремительно приближается ко мне и неожиданно хватает за руку.
Секунда, и метка на виду. Герцогиня смотрит на мое запястье и поджимает губы.
– Значит, он все-таки снял печати, – тянет она задумчиво, но цепкие пальцы продолжают до боли сжимать мою руку.
Я стараюсь абстрагироваться. Надоело. Надоело это положение. Но куда бежать?
– Садись, – приказывает герцогиня, отпуская меня. – Нам надо серьезно поговорить, Кати.