Чары пленницы

– Убийца! Вы забрали все! Зачем было тащить меня сюда? Что еще вам надо? – истерично выкрикивала она.
– Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, – констатировал он, вставая, и грубо поднял ее за собой. – Лучше приготовься отвечать на мои. И будет лучше, ведьма, если мне понравится то, что ты будешь говорить, – угрожающе закончил он. Нахмурив брови, капитан приподнял ее подбородок и просверлил холодным взглядом.
  
Бейли стойко выдержала взгляд и продолжала храбриться, когда он обернул ее плащом, примотав руки к бокам. Потом он поднял ее – легко, как пустой мешок, – закинул на плечо и, широко шагая, понес в свою каюту.
 
Глава 3
Коул отвык удивляться. По правде говоря, за последние пять лет он ни разу не терял бдительности – с тех пор как испытал на себе смертельный укус предательства, после которого поклялся никогда не доверять женщине и не останавливаться, пока не отомстит убийце своего отца.
Итак, он сам виноват в том, что стоит посреди разгромленной каюты, с длинным порезом на руке, а причина того и другого дико извивается у него на плече. О том, что на корабль принесли девчонку, он узнал от Оуэна и Дьюи: они рассказали, как нашли ее в камышах полумертвую, так что даже не ожидали, что она очухается.
Полумертвая, как же! Эта ведьма чуть не перерезала ему горло. Черт, если бы он так не спешил расспросить ее, то был бы осторожнее.
Коул бросил девушку на койку, подошел к столу, вытащил бутылку бренди и налил себе порцию, искоса наблюдая за Бейли. Она села, обернулась плащом и крепко стянула его на груди.
– Не подходите ко мне! – крикнула она. Коул нахмурился.
– Поверь, ведьма, я не собираюсь тебя насиловать. Мне нужны только ответы на вопросы.
Она сидела неподвижно, молча смотрела широко раскрытыми глазами, как мышь, ждущая, что кошка проглотит ее целиком. Он вынул из ящика еще один бокал, щедро плеснул в него янтарную жидкость и пошел к койке. Под сапогом хрустнуло разбитое зеркало. Резкий звук испугал девушку, она забилась в дальний угол, настороженно глядя на него.
– На, выпей. Это придаст тебе мужества.
Она слегка дернула головой – в темном углу, где она скрючилась, это было еле заметно.
– Я настаиваю. Понятно, что я не получу никаких ответов, если ты весь день будешь дрожать от страха на моей койке. – Коул знал, что бренди развяжет ей язык и убавит желание лгать.
Она протянула дрожащую руку и взяла бокал так, как будто он мог сжечь ее дотла.
– Что вдруг случилось с мегерой? Куда девалась твоя кровожадность? Или тебя покинуло мужество, когда ты осталась безоружной?
Она одним глотком выпила бренди и закашлялась.
– Я думала, что вы… – Дрожащий голос угас.
– Пират, – закончил он. – Да, я слышал. Расскажи, что ты о нем знаешь.
Она сжала бокал в дрожащих руках.
– Я ничего не знаю об этом отвратительном животном. Он один из ваших людей, почему вы меня о нем спрашиваете?
– Осторожнее, ведьма. Обнаглела после бренди? Или хочешь, чтобы от тебя поскорее избавились?
Угроза достигла цели. Девушка побледнела, отчего синяки стали еще ярче выделяться на помертвевшем лице. Когда он принес бутылку, чтобы налить себе в большой, сужающийся кверху бокал, она покорно протянула ему свой.
– Я никому ничего про себя не объясняю, но, принимая во внимание, что ты находишься в крайне невыгодном положении, я нарушу это правило. Пират, который на тебя напал, не мой человек. За то, что случилось с тобой прошлой ночью, отвечают Дракон и его люди.
Бейли ахнула и прижала руки к груди. Торопливо глотнув бренди, она снова закашлялась и прикрыла рот рукой, морщась от боли.
– Значит, ты о нем слышала.
Кашляя, она кивнула:
– Вся деревня его знает. Это дьявол. Но тогда… кто же вы?
– Больше никаких вопросов, ведьма!
– Перестаньте так меня называть! – выпалила она, хоть и несколько заплетающимся языком.
– Тогда назови свое имя.
Она открыла рот, но заколебалась, в глазах мелькнули страх и недоверие.
– Значит, все-таки ведьма.
– Бейли Спенсер.
– А-а. – Коул кивнул. Сняв мокрую рубашку, он отжал ее над тазом на умывальнике. – Дочка Джонатана Спенсера.
– Откуда вы знаете?..
Он обернулся и увидел, что она отшатнулась. На лице у нее была тревога – она смотрела на стекавшую по его руке кровь.
– Раскаиваешься, Бейли? – Он произнес ее имя с едва заметной улыбкой, и она покраснела. – Или только сейчас начала понимать, какую серьезную ошибку сделала, промахнувшись? Ты ведь собиралась перерезать мне горло, так? Полагаю, мне надо благодарить твою неловкость.
– В корабль ударила волна… Я упала. Я… не хотела вас убивать. Я только хотела сбежать.
– Не ври. Единственное, чего я не терплю, – это когда женщины врут. Запомни! Что до этого, – он посмотрел на рану и стер кровь рубашкой, – если это самый большой вред, который ты можешь принести, то благодари судьбу, что я не Дракон. Он бы за такую царапину живьем содрал с тебя кожу. С другой стороны, я уверен, что и ты можешь быть полезна. Иначе ты просто ненужный багаж. Значит, чем скорее ты начнешь говорить, тем скорее будешь свободна. Мне все равно, как это произойдет, легко или с трудом – я в любом случае получу от тебя то, что хочу.
Ему показалось, что он заметил вспышку гнева в округлившихся глазах. Он подумал, что нельзя ее за это винить: сам он раздавил бы любого, кто посмел бы так его оскорбить.
Впрочем, ее отец сам был виноват в нападении. Он навлек ярость Дракона на свою семью. Бейли может что-то знать о пирате, даже если этого не понимает и не признает. А ее трагедия не его дело, и он не станет об этом переживать. Он годами искал причину трагедии, постигшей его семью. До сих пор все было тщетно, но теперь…
Коул чертыхнулся, видя, что кровь продолжает течь по руке. Не хотелось тратить время на царапину, он спешил с расспросами.
– Расскажи о прошлой ночи. Ты видела лицо пирата, напавшего на тебя? Как он выглядел?
– Было темно, я не помню. – Коул видел в ее глазах недоверие. Она все еще сомневалась насчет его роли в нападении.
Дождь с силой хлестал в иллюминатор, корабль нырял и взлетал на разыгравшихся волнах. У Бейли зубы стучали от холода, она никак не могла согреться.
Коул вздохнул, пригладив мокрые волосы. Если девушка умрет, никаких ответов он не получит. Неизвестно, имеются ли у нее серьезные повреждения, но по тому небольшому участку кожи, который был виден, он понял, что ее душили. Он вынул из сундука одеяло и сунул ей в руки, забрав из пальцев бокал.
– На. Сними мокрую одежду, пока не промочила мне матрас. Можешь завернуться вот в это. Не двигайся с места – я не прощу, если повторится то, что я получил, когда вошел сюда в первый раз. Поняла?
Удовлетворившись еле заметным кивком, Коул развернулся и вышел.
Бейли, промерзшая до костей, поскорее выбралась из огромного мокрого плаща и завернулась в одеяло. Этот человек сумасшедший, если думает, что она расстанется со своей рубашкой – единственным, что ее скромность может выставить против негодяя, у которого неизвестно что на уме. В присутствии мрачного сероглазого мужчины Бейли слабела, он говорил с ней так, словно едва сдерживался.
«Ты для меня только источник информации», – означали его слова.
Холодная уверенность в глазах, твердая линия рта ясно показывали, что он опасный человек, от которого так просто не избавишься. Хотя он казался способным на жестокость и насилие, на нее он, похоже, готов был потратить время, невзирая на то, что она пыталась его убить.
От этого воспоминания ее затошнило. Она дрожала, несмотря на теплое одеяло. Господи, что с ней будет, если она не сможет рассказать ему то, о чем он хочет узнать. Как она ни старалась, память о той ночи была отрывочная. Спаслись ли отец и брат? Бейли уныло покачала головой. Отец не знает, что с ней случилось. Но он свернет горы, чтобы ее найти, в этом она была уверена.
  
В голове пульсировала боль, страх усиливал тошноту. Она не привыкла бояться. Отец всегда говорил, что у нее сильная воля, как и у матери, но сейчас, кажется, на волю нельзя было положиться. Надо полагаться на мозги. Если отец жив, он ее найдет. Как бы ей ни угрожал этот неотесанный мерзавец, она должна быть стойкой, чтобы пережить этот кошмар.