Чары пленницы

– Может, исследуешь меня повнимательнее? – предложил он и сел на нее верхом.
Она пробежалась ладонями по твердому животу, по ребрам и широкой груди. С его волос капала вода и попала на Бейли. Коул нагнулся и жарко поцеловал ее в губы, так что она сразу забыла, о чем они болтали. Его руки блуждали по ее телу, губы спускались все ниже и ниже.
– Коул…
– Что, голубка? – Голос его охрип от желания.
  
– Мы не должны… нельзя делать так, – почти шепотом закончила она, чувствуя, что щеки горят. Он хохотнул:
– Да, сегодня мы это уже делали, и у меня было время на восстановление, чтобы опять делать так.
Бейли поднялась на локте, глядя смущенно и удивленно, и он расхохотался, серые глаза заискрились.
– Сэр, вы невыносимы.
– Ладно. Оставлю тебя в покое, раз ты хочешь. – Коул лег рядом с ней на спину и тяжело вздохнул.
– Нет, я вовсе не этого желаю, негодник. – Она забралась на его мощное тело и раздвинула колени.
Его взгляд загорелся похотью.
– Чего же ты хочешь? Скажи, я постараюсь исполнить.
Бейли охнула и закрыла лицо руками. Каждый раз, когда Коул знакомил ее с чем-то новым, она думала, что ни за что не подчинится, но каждый раз сдавалась.
Охотно. Со страстью.
Казалось, она стала распутной, как портовая девица, и, к ее удивлению и потрясению, ей становилось все труднее думать о репутации.
– Приятно слышать, что ты меня хочешь, – нежно сказал Коул, отбросив насмешки. Он взял ее за руку и стал целовать кончики пальцев.
На его лице вспыхнуло удовольствие, веки отяжелели. Бейли глубоко вздохнула. И почему он на нее так действует?! Тело звенело от кончиков пальцев, которые он целовал, до самой сокровенной части, с которой в последнее время он тесно познакомился. Даже если бы она захотела ему отказать, то не смогла бы.
– Я тебя хочу. Хочу доставлять тебе такое же удовольствие, как ты мне. – Говорить было стыдно, как будто словами она обнажала себя больше, чем когда просто лежала голой на траве. Но и весело. Такой живой и веселой она никогда еще себя не чувствовала.
Коул приподнял ее и опустил на свой меч. Придерживая за бедра, он направлял ее движения, пока она не научилась действовать самостоятельно. Она верховодила – и чувствовала себя властной и в то же время чувственной. Ей казалось, что их души сливаются воедино. Коул со стоном сел, подхватил ее под ягодицы, она обняла его за шею, и так он довел обоих до кульминации.
Конец дня они провели так же расслабленно: валялись на траве, ели хлеб с вином и фруктами, которые Бейли набрала в корзинку, плавали в голубой пресной воде. Они даже занимались любовью, на этот раз в воде. Она научилась не поражаться дерзким и изобретательным способам, которыми Коул ее брал, более того, все это воспринимала как нечто само собой разумеющееся.
Солнце постепенно снижалось, меняло желтый цвет на темно-золотой. Пухлые облачка на небе окрасились в яркие цвета, затихала перекличка птиц. Бейли вздохнула и ткнулась носом ему в плечо, он погладил ее по головке.
– Вот бы остаться здесь навсегда, – прошептала она скорее себе, чем Коулу, но почувствовала, что он напрягся. Она посмотрела на него и увидела отстраненный взгляд серых глаз. Она отодвинулась и села. – Что-то не так?
Коул покачал головой.
– Уже поздно, надо возвращаться домой. До отплытия у меня есть еще несколько дел. – Он поцеловал ее, встал и подал руку.
– Мы отплываем? Когда?
– Завтра.
– Завтра!
– Да, завтра, – сказал он, натягивая бриджи. – У нас много дел, предлагаю тебе собрать вещи, если, конечно, не хочешь плыть в таком виде, что меня вполне бы устроило.
Он пошел за Максом, она собрала стаканы и еду и с молчаливым удовлетворением сложила их в корзинку. Кажется, он, наконец, повезет ее в Бофорт. Она давно этого хотела. Только сейчас… Как он может ее оставить после всего, что у них было? Он собирается от нее избавиться? Он ничего к ней испытывает?
В это Бейли не верила. Невозможно быть таким неясным и страстным и не чувствовать того же, что она.
Бейли, наконец, призналась себе, как много он для нее значит. Временами он был невозможным, возмутительным, но под всеми изъянами она видела доброго и великодушного человека. И с тех пор как она ему отдалась, она больше не могла отрицать, что он пленил ее сердце.
Это было несколько недель назад! Неужели? А казалось, она знает его вечно. Но она не решалась поделиться с ним своим открытием. В душе оставалась неуверенность, как будто из-за малейшей трещинки их благословенный мир невозвратно разобьется на тысячу осколков.
И вот он готов отвезти ее домой, а она не хочет с ним расставаться. Но его не в чем винить, с самого начала только это она и просила у него. Просила? Нет, требовала.
«Ну почему? – с грустью думала она. – Почему именно сейчас?»
Вернулся Коул, он вел Максимилиана, трепал его по морде, что-то тихо приговаривал. Бейли следила, как он закрепил на спине лошади одеяло и корзинку, потом подобрал с травы рубашку. Коул выпрямился и вопросительно посмотрел на нее, приподняв одну бровь. Глаза сверкали, как начищенное серебро, она знала: это признак того, что он счастлив. Счастлив избавиться от нее? Необходимо было узнать.
– Куда мы поедем? – спросила она как можно будничнее. И со страхом ждала ответа.
Он продернул рубашку в петлю на седле и так же обыденно ответил:
– В Виргинию, в Роузгейт.
– В Роузгейт? На твою плантацию?
– Да. – Коул подошел и взял ее за руки. – Я знаю, это не то, к чему ты стремишься, но я надеялся, что тебе захочется поехать со мной. Плантация…
– О, Коул! Конечно, я охотно с тобой поеду! Я в восторге, что увижу места, где ты вырос. И твой брат. Ведь я познакомлюсь с Гриффином? Как ты думаешь, я ему понравлюсь? О, но мне нечего надеть! Когда твой брат увидит меня в том гадком красном платье, он подумает, что ты приволок в дом шлюху.
Коул засмеялся и поцеловал ей ладошки, одну за другой.
– Да, ты познакомишься с Гриффином, и ты ему понравишься, даже если будешь одета в мешок из-под сахара. Но мне кажется, Анели будет счастлива отдать тебе платья, которые ты здесь носила. В ее лице ты получила верного друга, и я чувствую, она не обрадуется твоему отъезду. Ну, давай я посажу тебя на Макса.
Они двинулись в путь, Бейли откинулась назад и наслаждалась сладко пахнущим воздухом и ощущением крепкой груди у себя за спиной. Она трепетала от восторга. Коул берет ее домой, а это значит, что он перестал гоняться за отмщением. Недели счастья на острове показали ему, что он теряет – радость и покой. Она мысленно поклялась, что доставит ему столько радости, что он не захочет оглядываться на свое печальное прошлое.
– Сколько плыть до Роузгейта?
Бейли едва сдерживала возбуждение. «Барракуда» вышла из укромной бухты и осторожно двигалась по мелководью в открытый океан. Прощание с Анели было трудным, обе плакали, обнимались и обещали друг дружке скоро свидеться. Бейли радовалась за Анели: Чиско оставался на острове, он собирался построить для них собственный дом рядом с домом Коула.
– Неделю до Полосы приливов, потом несколько часов вниз по реке до Харрисон-Лэндинга. Роузгейт стоит на реке, сразу за Беркли, так что по земле ехать не придется – дороги в Виргинии не лучше, чем в Северной Каролине, хотя в это время года не такие грязные.
– Я бы пешком пошла в Роузгейт, если бы не было другого способа туда попасть, но, признаюсь, в восторге, что этого не понадобится. – Она хихикнула.
– А я боялся, что ты будешь возражать. Очень приятно, что ты стала мне доверять. – Коул взял ее руку, перевернул и поцеловал в ладонь.
  
– Я тебе доверяю.
– Отлично. И запомни, что, если я говорю что-то делать, это без вопросов надо делать. Но ты не бойся, я все сделаю для того, чтобы не подпустить Дракона слишком близко к тебе.
– Я и не боюсь. С чего бы? Дракон не знает, где я, не знает даже о том, что я жива, и мы едем в Роузгейт, а там я буду в полной безопасности. Со временем мы забудем и его, и то зло, которое он нам обоим причинил.