Чары пленницы

– Но, Анели, я задолжала ему больше, чем могу заплатить. А раз я не могу заплатить, Коул воспользуется мной, чтобы отомстить Дракону.
– Я уверена, он сказал это не со зла. Коул никогда на такое не пойдет.
– Да нет, я сама согласилась. Сказала, что помогу. Но я не могу. Если я буду ему помогать, его могут убить. Я не могу стать частью такого плана, который приведет к его смерти.
  
– Не расстраивайся, как только у Коула найдется минутка, мы пойдем и поговорим с ним о твоем письме. Если ты действительно желаешь уехать, чтобы быть с Джеймсом, Коул не будет тебя удерживаться знаю.
– Тогда я должна немедленно с ним поговорить.
– Нет! – торопливо ответила Анели.
Она всплеснула руками и загородила Бейли дорогу. Та растерялась.
– Что происходит? Чем скорее я поговорю с Коулом, тем скорее отправлюсь в путь. В чем дело, Анели? – Бейли была озадачена – обычно улыбчивая, сейчас женщина хмурилась.
– Ничего, chica. Коул занят важными делами, он приказал не мешать.
– И как долго?
– Не знаю. Столько, сколько потребуется. А теперь, может, пройдемся в западный сад? Надо бы проверить деревья манго. Пока еще рано, но, может, мы найдем парочку созревших плодов.
Бейли что-то пробурчала себе под нос и зашагала рядом с Анели, которая всю дорогу болтала. Но мысли Бейли были не о манго. Она думала о Коуле. Что за дело держит его взаперти четыре дня кряду? Может, если бы она не накинулась на него в ту ночь в палатке, сейчас она не так бы переживала, ей бы не казалось, что он ее специально избегает. Она винила себя за то, что потеряла самообладание, обрадовавшись, что не будет собственностью пирата. Тогда она поклялась, что никогда больше не даст себе угодить в такую ужасную ситуацию.
А теперь она дала другую клятву. До конца сегодняшнего дня она увидится с Коулом и обсудит с ним свое письмо.
 
Глава 17
Бейли сидела перед туалетным столиком, а молодая горничная заплетала ей косу. Маетта беззлобно сплетничала о немногочисленных обитателях острова. Бейли узнала, что недавно Коул предложил землю любому из своей команды, кто пожелает иметь здесь дом. Некоторые согласились, и девушка особенно радовалась тому, что Даниэль Льюис решил остаться. Она прямо-таки светилась, когда о нем говорила, и когда его имя прозвучало в третий раз, Бейли не удержалась от улыбки.
– Даниэль думает строиться на другой стороне острова. Там есть пещера, откуда мы смотрим на игры дельфинов. Я ему сказала, что это мое самое любимое место.
– Похоже, Льюис думает осесть на земле. Как ты считаешь?
– Мне тоже так кажется, – сказала Маетта, и в карих глазах сверкнули золотистые искры. Она свернула косу Бейли в узел и закрепила на затылке. – Хотя он ничего такого мне не говорил, – вдруг застеснявшись, закончила она.
– Хм… кажется, чутье тебя не обманывает, Маетта. Не удивлюсь, если вскоре он скажет. – Бейли не стала бы подавать девушке напрасную надежду, но Лью рассказывал ей о девушке с золотистыми глазами, которая работает в островном доме Коула. Он говорил, что, когда они в последний раз причаливали к острову, его симпатия к ней возросла и он надеется, что она его не забыла.
Маетта подпрыгнула, засмеялась, потом сосредоточилась и сделала короткий реверанс.
– Извините, мисс Бейли.
– Ну что ты, нет ничего плохого в том, чтобы быть счастливой. – В зеркале она видела ожидание счастья на лице девушки и с грустью вспомнила свои девичьи мечты. Кажется, это было сто лет назад!
– Последняя. Вы готовы, мисс Бейли, – Маетта положила на стол лишнюю шпильку и отошла на шаг полюбоваться своей работой.
– Спасибо, Маетта. Сама бы я так хорошо не сделала.
– Всегда пожалуйста, мисс Бейли. Вы спуститесь на обед?
– Да, я скоро буду, – ответила она, и горничная ушла.
Бейли встала и расправила юбку. Ей было бы неприятно встретиться с Коулом в том черно-красном недоразумении, которое на ней было в Нью-Провиденсе, но благодаря щедрости Анели у нее полный гардероб приличных платьев. Сейчас на ней было белое с нежно-желтыми цветочками и штрихами зелени, оно прекрасно сидело, хотя было ей несколько коротковато. Узкие, до локтя, рукава, скромный вырез, простой покрой, легкая ткань – все помогало чувствовать себя комфортно на тропической жаре.
Бейли глубоко вздохнула и вышла из комнаты, на ходу заправив за ухо прядь волос. Неожиданное волнение она объяснила тем, что ей предстоял разговор с Коулом. Стоило вспомнить о том, что произошло в палатке, и у нее начинало покалывать в тех местах, куда он ее целовал. Ее решимость все слабела, особенно когда она лежала без сна в темноте.
Как он относится к тому, что произошло между ними? Может, поэтому она его с тех пор не видит? Должно быть, он понял, что они зашли слишком далеко. Она виновата не меньше его, ведь она это допустила, нет, приветствовала его домогательства. Собственная реакция так ее напугала, что она поняла яснее, чем прежде: надо убедить его отпустить ее. Входя в столовую, она укрепила свою решимость, настроилась на предстоящую бурю.
Она пришла рано. Стол еще только накрывали – уставляли узорчатым фарфором, чудесным хрусталем, душистыми цветами. Бейли с облегчением отнеслась в тому, что не придется сразу же запихивать пищу в сжавшийся желудок. Она опять вышла и поискала в комнатах первого этажа. Коула нигде не было, слуги отделывались неопределенными ответами или пожимали плечами, словно не понимали английского. Бейли обнаружила комнату, которая, видимо, была кабинетом Коула, но там было темно, ставни закрыты, на столе – ни листка бумаги, ни чернильницы с пером, а новый фитиль в лампе выглядел так, словно его никогда не зажигали. В комнате стоял затхлый запах, как будто ею давно не пользовались. Бейли не могла отделаться от подозрения, что все эти дни он вовсе не работал. Коул даже не заходил в кабинет с тех пор, как приехал на остров.
Так где же он и что делает? И почему никто ей ничего не говорит?
Бейли услышала шаги и низкий женский голос – кто-то спускался по лестнице. Потом она услышала, как Анели повысила голос. Бейли нырнула в гостиную и прижалась к стене, дожидаясь, когда две женщины пройдут мимо. Когда шорох юбок затих и звуки шагов донеслись уже с задней части дома, Бейли выглянула, увидела пустой холл и на цыпочках поднялась на второй этаж, решив положить конец загадкам – где Коул и что все от нее скрывают.
Он должен быть где-то наверху, думала она, осторожно продвигаясь по коридору в противоположном от своей комнаты направлении. Ничего не найдя, она повернулась и пошла обратно, останавливаясь у каждой двери и прислушиваясь. Она двигалась очень медленно, но ничего не слышала, пока не подошла к комнате, дверь которой была рядом с ее, последняя на этаже. До нее донесся мужской голос, потом тяжелые шаги, потом снова голос:
– Нет, Коул! Ты не готов.
Вот оно что! Он здесь. Она собралась с духом, придала взгляду суровость и ворвалась в комнату.
В центре стоял бородатый великан с «Барракуды», Она знала, что это Чиско, обожаемый муж Анели. Его вид по-прежнему пугал Бейли, особенно сейчас, когда он смотрел на нее со смесью удивления и неодобрения.
Неожиданно его лицо как будто сломалось в улыбке. Наверное, он сумасшедший, подумала Бейли. Тут вообще все немного чокнутые.
– Добрый день, – поздоровался великан.
– Чиско, выведи ее, – прорычал Коул из глубокого кресла, стоявшего возле открытой стеклянной двери.
– Может, хоть вы вложите в него немного мозгов, сеньорита?
– Что вы имеете в виду? – спросила Бейли, не сводя глаз с сердитого лица Коула.
  
– Я должен кое за чем проследить, извините, – сказал Чиско и пошел к двери.
– Черт тебя дери! Забери ее с собой! – прорычал Коул.
Не обращая внимания, Чиско кивнул Бейли и ушел, оставив их одних.
Бейли сделала несколько шагов в большую спальню, едва замечая камин резного мрамора и элегантную мебель. Один особый предмет мебели возвышался над остальными, она всеми силами старалась его игнорировать, но глаза сами собой возвращались к огромной кровати с четырьмя столбиками. Постельное белье изысканного рисунка было разбросано так, как будто по этой части комнаты, и только по ней, прошелся ураган. Коул выглядел не многим лучше, решила Бейли, подойдя поближе, но остановившись в нескольких футах от него. Из двери задувал ветерок, колыхал легкие занавески, но лоб Коула покрывала испарина.