Чары пленницы

Будь проклята его беспечность! Теперь только вопрос времени, когда она использует против него то, что услышала. Они всегда так делают все.
– Я пришел всего лишь справиться о здоровье капитана, – пошутил Чиско, подходя к Коулу. – Я думал, ты сегодня долго не встанешь. Сеньорита разве не согрела тебя?
Коул скользнул по первому помощнику мрачным взглядом и не подумал отвечать.
  
– Вижу, она не выцарапала тебе глаза, не вонзила нож в спину. Может, она таким способом проявляет дружелюбие? Кто поверит, что женщина, если она жива и дышит, не затрепетала в присутствии Коулби Лейтона? Может, она не находит тебя таким уж guapo? [5] Нет, не может быть. А-а, понял! Возможно, она чувствует себя простушкой рядом с тобой? Женщины не привыкли к таким красавцам, как ты, – сказал Чиско и засмеялся.
– Вот уж на простушку она абсолютно не похожа, – невольно вырвалось у Коула.
– Все-таки что произошло между тобой и твоей воительницей?
Чиско осклабился, но Коул поднял руку, останавливая допрос. Ему не хотелось говорить о том, какое странное впечатление на него производит Бейли. Притяжение нарастает. С ней он теряет свою обычную холодную сдержанность. Но одно он знает точно: в обществе самоуверенного друга нужно придержать глупый язык, иначе этому конца не будет. Нужно сменить тему.
– Я нашел способ, как управлять ею.
– Управлять ею?
Коул щелкнул пальцем по компасу.
– Пустяки, не обращай внимания.
– Ну уж нет, mi.amigo. Ты провел ночь с сеньоритой, а теперь смотришь так хмуро, что испепелишь взглядом самого черта. Раньше тебе не нужно было искать способ управлять женщиной, они были только счастливы оказаться в твоей власти. По-моему, ты теряешь форму.
Коула никогда не волновало, нравится он женщинам или нет – он не уговаривал их составить ему компанию. Так что если он теряет форму – прекрасно, он этим очень доволен.
– Она все еще жаждет сойти на берег в Нью-Провиденсе и заплатить злополучным кольцом за проезд. Я ей сказал, что нельзя обращаться к пиратам, но она грозится это сделать, если я немедленно не повезу ее домой. Она слишком упряма, себе во вред.
– Так в чем же дело? Возьми у нее кольцо в качестве платы и отвези ее назад. Ты получишь ниточку к Дракону, а она не будет сидеть у тебя занозой под кожей.
Коул проигнорировал подначку.
– Это правда, я не хочу выпускать кольцо. Но его недостаточно, нужно что-то еще. И я возьму ее. Надо только придумать, как все лучше устроить.
– Коул, речь идет о жизни девушки.
Коул тряхнул головой и не ответил. Он понимал, что Чиско прав. Еще немного – и он зайдет слишком далеко. Но он уже физически ощущал вкус мести, который сменит многолетнюю горечь. Это так просто! Почему бы, черт возьми, ее не использовать? Она для него никто.
Он продолжал молча спорить с собой, а на «Барракуде» тем временем забурлила жизнь: матросы поднимались на палубу, один из них во все горло запел непристойную песню, его товарищи засмеялись. Глядя на поющего матроса, Коул подумал, что он даже в детстве не чувствовал себя таким беззаботным, когда ловил рыбу или, полуголый, вместе с братом скакал по плодородным полям Роузгейта. Ему пришлось увидеть безобразие мира – людей и любви – до того, как у него сформировалось мнение на этот счет, и теперь уже не вернуть былую невинность. Теперь его может удовлетворить только месть.
– У меня все получится. Я не пущу ее туда, где будет околачиваться этот ублюдок с черным сердцем. Все, что мне надо, – это знать, что она жива и рядом со мной. – Он повернулся к Чиско: – Признайся, неплохой план. Ставлю свой корабль на то, что она выманит его, – сказал он как можно небрежнее.
Чиско, склонив голову набок, задумчиво сощурил глаза.
– Видимо, у него кипит кровь при мысли, что он оставил жертву в живых. Подозреваю, он пойдет на все, чтобы исправить свою оплошность. Его самолюбие, пожалуй, подтолкнет Дракона к тому, что он заглотит наживку. Коул, я знаю, что ты хочешь получить этого человека и что тебе плевать на женщин. Но я также знаю, что ты не пошлешь невинного человека на смерть ради собственной прихоти.
Коул вздохнул:
– Она не ягненок, а язык у нее слишком острый для «невинного человека», но не в этом дело. Ей ничто не угрожает. В сущности, для нее опаснее покинуть мой корабль, и если мне удастся ее в этом убедить, она добровольно начнет помогать нам. Чем скорее Дракон умрет, тем скорее она попадет домой. А я дам душе отца упокоиться с честью.
– Честь! – Чиско шлепнул себя широкой ладонью по лбу. – Много чести в том, что ты делаешь с девушкой? Это на тебя не похоже. Ты никогда не отступал от долга чести, как бы плохи ни были наши дела, но сейчас я тебя не узнаю.
Коул опустил голову.
– Я знаю. Думаешь, я не знаю, что это бесчестно? Но мне плевать, старина. Понятно? Я посвятил жизнь тому, чтобы убить этого ублюдка, за пять лет я перепробовал все честные способы. Сейчас судьба наконец одарила меня преимуществом. И ты думаешь, что я позволю чести стать мне поперек дороги?
Они долго молчали. Наконец Чиско вздохнул и повернулся к Коулу:
– Тогда делай то, что должен. И будь уверен, что я всегда буду рядом, чтобы прикрыть твою спину.
 
Глава 12
Бейли нервно прикусила губу, поморщилась и осторожно прикоснулась к заживающему порезу на шее. Она хотела бы оставаться внизу, подальше от Коула, но в каюте было жарко, как в духовке. И вынести это было сложнее, чем унижение, наполнявшее ее с тех пор, как Коул сбежал от нее после поцелуя.
Почему он выглядел таким злым? Он ее поцеловал! Уж если кому и злиться, то ей. То, что она не злилась, было загадкой, и Бейли не стремилась ее разгадать.
Она поднялась на последнюю ступеньку и, затаив дыхание, вышла из тенистого коридора на яркое солнце. Легкий ветерок обласкал щеки, подхватил волосы, выбившиеся из свободно заплетенной косы, перехваченной кожаным ремешком. Она огляделась, стараясь не показывать так уж явно, что ищет Коула. Он стоял под главной мачтой, навинчивая тяжелый талреп [6] фока. [7] Она узнала Карла, матроса с камбуза, и понаблюдала, как он, раскачиваясь, стоит на деревянной перекладине и поправляет грот. [8]
Коул, стоявший под ним, отошел и прокричал какой-то приказ ему и нескольким по пояс голым матросам, работавшим рядом. Коул тоже пренебрег рубашкой, однако он совсем не походил на жилистых молодых мужчин вокруг него. Он был на голову выше их и имел поистине грозный вид. Его грудь и плечи блестели от пота, прямые темные волосы прилипли к плечам. Бейли вышла на корму, там, к счастью, никого не было, села на большой ящик и глубоко вдохнула соленый воздух, отведя глаза от объекта своего замешательства.
Далеко впереди она увидела темную полоску земли.
Нью-Провиденс, с благоговейным трепетом подумала она.
Пиратский остров. Все захлестнул страх перед подстерегавшими ее опасностями. Возможно, решение уйти было поспешным. Возможно, лучше остаться на «Барракуде». Но тогда ей придется взглянуть в лицо Коулу, а на это не хватало мужества.
Этим утром он вышел из каюты так, словно ему не терпелось избавиться от нее. Господи, она вела себя непростительно! Приглашение разделить с ней койку было серьезной ошибкой. Тогда она себя убеждала, что шторм – веское основание, что она всего лишь заботится о капитане. Но утром! Она поняла его намерение и ничего не сделала, чтобы его остановить, наоборот, ответила на поцелуй с такой страстью, которой в себе не подозревала.
  
Джеймс однажды ее поцеловал – в его прикосновении абсолютно не чувствовалось желания. Она тогда только удивилась. Поцелуй был беглый, торопливый, от него не зазвенело тело, как с Коулом, и, уж конечно, ей не захотелось поцеловать Джеймса в ответ.