Гремучий Коктейль 2 (СИ)

Только вот Курв у нас — тоже парень крепкий. Очень крепкий. А еще возбужденный и слегка неистовствующий от того, что ему обломали уже третью удачную стратегию подряд!
— Держи его!
— Меня бы кто подержал!
— Стой ровно!
— Не могу!
— Нет, Кейн! Не сюда! Не сюдааа! Тут же коври…
Со стороны, наверное, это было похоже на очень короткое, но обжигающе страстное танго или фламенко. Я, удерживая на вытянутой руке бульдога, вращаюсь волчком, часто-часто переступая ногами и панически думая о том, что он сейчас вырвется. Захлебывающаяся криками книга, похожая на брошенную девушку, никак не может понять, что ей делать (выдернуть собаку телекинезом, Фелиция!), пес, перед глазами которого хоровод, а в груди сплошной стресс, с хрипом извивается, дергаясь изо всех немалых собачьих сил…
…и тут коврик. Трижды проклятый коврик-циновка, который я, по своему раздолбайству, просто-напросто забыл запихать под кофейный столик!
Падал на паркет я в полном шоке, выпуская из пальцев намертво (казалось) зажатую в них шкуру гадского барбоса. Что еще хуже — свободной рукой я наотмашь приложил гримуар, унесшийся куда-то с нечленораздельным воплем. А грянувшись на пол и увидев потолок в алмазах, тут же похолодел, услышав тяжелое всхрапывание!
А затем мне вцепились в ногу, рванув ту с такой силой, что я просто проскользил по полу!
Затем еще и еще. Я, в ушах которого до сих пор стоял треск с хрустом разгрызаемой ножки, попросту запаниковал, застыв в ожидании чудовищной боли.
…но она не пришла. Зато пришел ужас, так как самым внезапным образом темная тварь вцепилась в уже другую мою ногу, вновь начав мощно дергать!
Это конец… безногие в этом, далеко не худшем из миров, не выживут. Я не смогу быть ревнителем. Никем не смогу быть… Может, хоть на коляске? Чертов Витиеватый…
— Кейн, вставай, — послышался сварливый голос Фелиции, — Чудовище получило что хотело. И это был не ты.
Что⁈ Я не понял, что мне только что сказали? На каком языке? Что имели в виду?
— Да вставай же! — взвыла книга, — Не слышишь, в дверь звонят! Мне что, самой открыть?
Слишком много слов.
Но встать, хотя бы подняв верхнюю половину туловища с пола, я встал. И глаза даже открыл, несмотря на стоящее перед внутренним взором зрелище измочаленных в кровавую бахрому ступней ног.
Ноги были целыми. Но босыми. Пронзительно босыми.
В пяти шагах от них лежал хренов Курв, зажав между передними лапами огрызок моего ботинка, и любовно облизывал его, отрывая мелкие клочья от мягкой подошвы. Кажется, он был самой довольной собакой во всем земном шаре.
Я молчал и смотрел. Книга ругалась. В дверь звонили.
  
Глава 2
 
У дарёных знаний есть парочка проблем, с которыми надо бороться и, что куда важнее, — победить. Первое: тебе частично навязывается характер того, кому знания принадлежали ранее, не бывает чистых навыков без чужого восприятия. С этим справиться довольно просто, нужно только немного времени и много самоконтроля. А вот второе куда досаднее — мой «донор», одаривший меня этим богатством, сильно отличался по физическим характеристикам от моей скромной персоны.
И вот из-за этого я, вполне достойный и даже элегантный молодой человек, сейчас нещадно ловил по щам. По остальным частям тела тоже.
— Прискорбно!
— Отвратительно!
— Двигаешься как червяк!
— Сонная муха!
— Что у тебя с дистанцией, Дайхард? Ты окосел⁈
Каждая гнусная инсинуация завершается молниеносным тычком длинной затупленной рапиры, таким, который я никак не успеваю парировать. Опаздываю, промахиваюсь, путаюсь в руках и ногах. Наконец, получив укол в плечо, отскакиваю, разрывая дистанцию, а затем бросаю тяжелую неуклюжую палку.
— Хватит!
— Что? — с издевкой спросила стоящая наизготовку Кристина Тернова, — Это всё? Вот это вот — всё?
— Сначала ты стоишь часами у меня под окнами, жутко пялясь на них, подсылаешь кота, а затем внезапно звонишь в дверь, суешь мне эту палку… — я пнул лежащий на полу прут, —…и начинаешь орудовать своим вертелом? В обуви? По моему паркету?
 
— Думаешь, враг бы стал ждать, пока ты приготовишься? — бледная черноволосая девушка еле заметно улыбнулась.
— Была бы ты моим врагом, — тут же едко ответил я, — то просто бы кинул в тебя вот этим смятым ковриком, а затем, взяв со стола пистолет, застрелил бы. Или, боярыня Тернова, вы изволите сказать, что сможете отбить этот коврик без чернокниги, которая лежит на этом же столе?
— Не сможет. Ты её с ног собьешь, — уверенно произнесла… произнес упомянутый чернокниг, действительно там и лежащий.
— Станис! — тут же вспыхнула злостью Кристина, действительно бывшая слишком… хрупкой для своих восемнадцати лет. Девушка напоминала ну очень изящную статуэтку с еле заметными усердному глазу выпуклостями.
— Итак, — прервал я их, — Если мы проигнорируем эту слабо замаскированную попытку моего избиения, то чем обязан счастью видеть вас троих у себя в гостях? После целого месяца, в течение которого боярыня изволила преследовать меня, сверля взглядом? На расстоянии? Возможно, лелея зловещие замыслы? Или же они как раз в этом и заключались? Побить меня палкой?
Оба гримуара расхохотались на два голоса, а носительница самых длинных и толстых кос страны аж побледнела от злости. Хотя, казалось бы, куда сильнее?
— Я что, угадал? — недоуменно усугубил я ситуацию, от чего разумные книги буквально взвыли, а из коридора в комнату заглянул с удивленной мордой Курв.
— Не поняла, — тут же переключила на него внимание Кристина, — Корвин? Что ты тут делаешь…?
— Живет, — грустно сказал я, — и жрёт мою обувь.
— Что⁈
— И зовут его теперь Курв.
Подошедший к бульдогу кот Мишлен боднул собаку головой, а затем, задрав хвост, ринулся спасаться. Кажется, его захотели лизнуть.
Обстановка оказалась слегка разряжена, что пришлось дополнительно стимулировать чаем и сладостями, к которым Тернова снизошла с видом принцессы крови.
Признаться, меня её поведение беспокоило. Ну не, зловещее преследование от девушки? Фигня полная. А вот от представителя небольшого рода, известного на всю Русь за эксцентризм, злопамятность и чёрное чувство юмора? Еще как. Конечно, я в свое время слегка огорчил эту хрупкую девушку тем, что убежал из-под её опеки, но…
— Из-под опеки⁈ — змеей прошипела моя собеседница, — Ты знаешь, что подставил под удар⁈ Под риск?!! Ты, несчастный проходимец⁈
— Прекрасно знаю, — невозмутимо парировал я, разглядывая тот металлический штырь, который мне сунули перед тем, как начали злобно тыкать тренировочной рапирой, — У меня с его благородием, господином Витиеватым, была заключена простая сделка — вы меня охраняете, а я выполняю ваши указания в рамках ловли этих ваших акаи-бата. Только вот о баронессе фон Аркендорф речи не шло, а я связываю с этой девушкой очень большие планы… в отличие от руководства академии, которое решило, что её разумный гримуар куда интереснее без владелицы.
— И что? — дернула глазом Кристина, — Мне понять и простить эти жалкие оправдания?
— Я пою тебя чаем и угощаю едой несмотря на то, что ты в меня дважды стреляла и пыталась проклясть, — привел я неопровержимый аргумент, — Думаешь мне, иностранцу, есть какое-то дело до того, из каких побуждений ты это делала?
— Мерзавец, — окрестили меня.
— В чем-то справедливо, да, — кивнул я, протягивая Мишлену кусочек печенья. Кот, дёрнул лапой, чтобы его забрать, но тут же отпрыгнул, горбя спину и строя бешеные глаза. Тернова же изволила неизысканно подавиться чаем и пучить на меня гневные очи, давясь от кашля. Я не стал мешать девушке, принявшись разглядывать выданную мне ранее… палку.
Проблема-проблема. Вот я умею фехтовать простым длинным мечом. Но умею как двухметровый худой верзила, чрезвычайно сильный и выносливый, с длинными руками и ногами, с тренированными запястьями. Однако я — не он. Кроме того, фехтование, которому обучался Эмберхарт, вообще не предназначено для дуэлей с носителями рапиры. Его навыки являются методом быстрого и эффективного убийства на близком расстоянии. Резать, рубить, полосовать, протыкать. Один удар — один труп.