На грани искры (СИ)

В общем, колбаски маменькины были почти так же знамениты, как рыба из Мендалья. Вот и саму рыбу охранники с возницами сожрали в первую очередь на привале. Правда, сиротам тоже выделили долю, кинув в корзину объедки и всё, что не привлекло их внимания. В основном остались пирожки и сало простого соления. Мне ни одного пирожка не удалось урвать — все съели. А потом еще и посмеялись надо мной.
Обиду на сирот я не затаил, лишь вздохнул и молча собрал распотрошенные вещи — коробочки, полотенца и баночку из-под меда. Мед мужчины вылизали подчистую, но на баночку никто не позарился. Я забрал её и положил в мешок с вещами, в котором охранники тоже покопались, но вещей там почти не было. Батюшка решил, что не стоит тащить с собой лишнее барахло. Он написал письмо племяннику дядьки Митро, обещая передать деньги.
— Пусть купит тебе новые вещи, когда из Холмогорья в столицу поедете, — сказал он. — Чтобы ты в школе появился не как сынок купца, а как кто-то чуток повыше рангом, в новом «столичном» наряде. — Одежку пусть справную берет, не жалеет денег. — Диктовал батюшка письмо для Ивина.
Гувернантка мне «поставила руку», и почерк был такой замечательный, что я переписал многие документы батюшки и красиво разложил по папочкам. Письмо же для Ивина запаковал в маленький мешочек и повесил на шею. Это была такая захоронка от чужих взглядов. Кроме того, у меня имелся секретный поясок, который матушка сшила, положив в него немного денег — медяшки и пару монет серебра на всякий случай, если в дороге понадобятся.
Больше никаких ценных вещей с собой не было. Охранник, перетряхивающий мои вещи, небрежно откинул писчие принадлежности, пузырек с чернилами и пенал с перьями, бросив их обратно в мешок. Пара полотенец, мыло и расческа также не привлекли его внимания. Наверное, сироты и хотели бы что-то припрятать, но это было бы откровенным воровством.
Зато по поводу еды никто не стеснялся. Охрана до вечера грызла карамель под завистливыми взглядами пацанов из повозок. Маменька, зная, что мне предстоит долгий путь, дала сладостей с запасом. Надеялась, что хватит на весь путь до столицы. Не хватило…
Не скажу, что это меня сильно расстроило. Куплю себе чего-нибудь сладкого в Холмогорье или в столице до того, как попаду в школу. Западная застава, конечно, не рядом со столицей, но туда мы перейдем через самый настоящий портал! Я когда об этом услышал, чуть не задохнулся от восторга. Потому в поездке я был поглощен мыслями о предстоящем проходе через магический портал. Всё остальное казалось неважным. Что мне тут эта проза жизни с мелкими неприятностями.
До столичного портала, конечно, ехать было и ехать. Пять дней с сиротами до Холмогорья, потом ещё столько же до столицы. Долго, но стоит того. Поэтому батюшка не поехал меня сопровождать. Ему б пришлось оставить лавку на месяц, а это уже было расточительством.
Занятый мыслями о батюшке, учебе и магическом портале, я не заметил, как мы добрались до какого-то поселения, где встали на постой. Хозяин явно не первый год принимал такие обозы.
— Пацанва, углы мне не зассыте, в туалет ходите по назначению. Увижу, кто мочится в другом месте, отведаете плети. Ночевать будете на сеновале, ясно? Кто лестницу вниз сбросит — тому тоже не поздоровится, — сказал хозяин, строго оглядывая нас.
Зря он про лестницу сказал. До того момента мальчишкам такая идея и в голову не приходила. Но как только он произнёс эти слова, пацаны начали толкать друг друга локтями, переглядываться, а некоторые ещё и на меня поглядывали. Ну точно, затеяли какую-то проказу. Хм… У меня же два старших брата, я хорошо знаю такие взгляды и сразу начинаю думать, как избежать подставы.
Сообразив, что лучше совсем избежать ночёвки на сеновале, я заявил старшему охраннику, что буду спать в повозке. Как ни крути, а меня не как сироту к ним прикрепили. Батюшка ведь не зря всю поездку оплатил.
— Ну, если так, — пожал плечами мужчина, — тогда иди в повозку.
Радостный, я побежал к своему месту ночёвки. На восьмерых пацанов места не так много, а для одного — просто императорское ложе. И сено точно такое же, как и в том месте, куда мальчишек спать определили.
  
Единственное, что я забыл на радостях, так это про ужин. Поездка оказалась настолько утомительной, что я уснул моментально и проснулся только перед рассветом, ощущая утреннюю прохладу и голод. Желудок, который получил сытный завтрак сутки назад, напомнил о себе, ведь пищи он с тех пор не видел. Вернее, я видел, как она исчезла в животах охранников, а мне осталась лишь пустая корзина, пропахшая ароматом копченостей.
Понятно, что на завтрак я бежал чуть ли не первым, быстро выяснив у одного из соседей по повозке, куда нужно идти за едой.
— Этого не кормим, он не из сирот, — преградил мне путь к навесу, где стояли стол и лавки, старший охранник.
— Как это? — не понял я.
— «Доставить отрока Эрика Кирака в Холмогоры. Оплата десять серебряных монет выдана Устием Кирка», — потряс мужчина перед моим лицом документом и зачитал его. — Про кормёжку тут ничего не написано.
— Так вы же моё всё и съели… — промямлил я.
— Ты сам решил угостить, кто ж тебе виноват? Все это видели и подтвердят, — усмехнулся охранник и направился к столу, где дородная тетка начала выставлять миски с кашей.
Невольно я повторил жест батюшки, почесывая затылок. И как мне теперь быть?
О том, что еду можно было купить, я подумал уже в повозке. Деньги имеются, а миска каши больше медяка не стоит. Но не постигнет ли деньги участь колбасок и пирожков? Пока никто не знает о секретном поясе, который я под бельем ношу, но если увидят, то ощупают все и заберут. Глядя на хитрые морды моих соседей по повозке, я не сомневался, что так и будет. Если не они, то охранники точно обыщут, а потом снова скажут, что я сам отдал.
Мрачный и голодный, я ехал до обеда. В середине дня мы встали на отдых. Лошадей распрягли и повели поить. Охранники быстро соорудили костер. Оказалось, у них имеется человек, который занимается приготовлением еды в походе, да и припасы есть свои. Всё, что они не съели накануне, использовали сейчас.
Мне досталась лишь кружка горячей воды. Кружка была моя, воду в ручье набрал. Там же парочку травок сорвал и заварил в виде напитка. Голод немного приглушило, но не сильно.
С надеждой я ожидал вечерней стоянки. Не могут же меня совсем голодом заморить? Не верилось мне, что такое возможно.
Увы, и вечером кормить меня никто не стал.
 Глава 2 
На третий день пути я питался, считай, одними травами и корешками, собранными в лесу, мимо которого мы проезжали, чем вызывал смех у всех пацанов без исключения.
— Как оно тебе, купчик, без мамки и папки? Поймешь сам теперь нашу долю сиротскую, — больше всех донимал меня щербатый пацан.
Судя по обилию шрамов и желтеющему фингалу под глазом, мальчишка любил устраивать потасовки. Он и со мной пытался затеять драку, но тут уже охрана бдила. Мы лишь успели схватиться за одежку друг друга, как нас разняли и щербатого пересадили во вторую повозку.
За травами и корешками я ходил во время остановок для туалетных дел. Весной, правда, в лесу не особо много найдешь. Но на пригорке, на солнышке, можно щавеля нарвать. А у ручьев корешки мира выкопать. Сытости мало, но мне и это подспорье. Тратить медь на еду я по-прежнему опасался. Потерплю ещё немного. Вдруг случится оказия, прикуплю хлеба на постоялом дворе. Здесь главное момент подгадать, когда все соберутся ехать и на меня не будут смотреть, занимаясь лошадьми.
Утром четвертого дня я был уже таким злым и голодным, что еле сдерживал себя. К тому же меня немного качало и кружилась голова. Раздобыть еды на постоялом дворе не удалось, зато получил тумаков от его хозяина, ещё и прислуга, заметив меня возле кухни, приняла за одного из сирот и не просто выгнала, но и ведро помоев вслед выплеснула. Спина и штаны сзади оказались мокрыми. И всю дорогу до дневного привала в мой адрес слышались скабрезные шуточки от охраны, возниц и пацанов.