На грани искры (СИ)

— Ты, главное, случайно, если вдруг встретишь мою бабушку, не проговорись, — попросил Санни. — Ведуньям же нельзя прикасаться к ядовитым растениям. Узнает, что я близко подходил — заругает.
— Не скажу, я не враг себе, — пообещал я.
Больше времени на чтение книжек у нас не осталось, потому что началась практика. Сначала мы посадили то, что выдали на складе, на своем огороде. Потом нас отвезли во временный лагерь возле леса. Полмесяца мы жили в холодных палатках, лазили по весеннему лесу, собирали то, что показывали ассистенты преподавателя из числа учеников третьего года обучения. Узнавать свойства собранного будем позже, когда всё это довезём до школы, высушим и подготовим для правильной обработки.
Половина пацанов во время этой практики простыла. Лечили их тем, что находили в лесу. Хорошо, что отвары варил сам преподаватель.
В глазах многих учеников читалось, как они разочарованы поступлением в такое специфичное учебное заведение. Невольно мне вспомнились купленные Ивином бархатные сюртуки. И куда мне их здесь носить? Тут бы лишняя пара сапог да полотняные портянки не помешали. От последних, кстати, в палатке стоял такой непередаваемый аромат, что пробудившиеся первые весенние комары дохли на подлёте.
Мы-то уже принюхались, но возница, везший нас обратно в школу, половину лица косынкой замотал, уверяя, что воняет от нашей группы неимоверно.
Не думаю, что дядька сильно преувеличил. Не только немытые тела, но и собранные нами «дары леса» источали непередаваемый по своей насыщенности запах. Незнающий человек вполне мог решить, что мы нечто дохлое везём. На самом деле, это пахли травы, пролежавшие всю зиму и весну в небольшом озерце. Их для нас заложили и придавили брёвнами те ученики, кто в этом году заканчивал школу.
Растение называлось «Трава сплетниц». Ее и в сыром виде можно пожевать, и тогда удивительным образом в течение нескольких минут человек начинает слышать разговоры и любой другой звук, находящийся на расстоянии, недоступном для обычного слуха.
Мы же из выдержанного в воде растения получим экстракт. Зельевары приготовят капли с очень концентрированной основой. Капли (не более пяти за раз) позволяют слышать далёкие звуки в течение часа. У охотников это зелье пользуется большой популярностью. Продают его по специальному разрешению. Простым людям его не выдают — и правильно, а то начали бы все сплетни слушать.
Обязательно для маменьки сделаю, если найду рецепт, как правильно эту траву сварить. Ей такие капли не помешают, чтобы знать, кто и что про неё говорит и за что осуждает. У нас на юге такое уникальное растение не растёт.
Из полезного, на мой взгляд, везли ещё много листьев «Ленивца». Молодые, только распустившиеся листочки мы обрывали с деревьев. Прожилки мне в особом зрении виделись золотистыми. Собирали листья в перчатках и маске, и всё равно ночью спали как убитые. Это одно из свойств «Ленивца» — его дают людям, страдающим бессонницей.
Всё остальное интересное скоро вырастет на огороде. Пока у нашего с Санни дома выпустил новые плети «Шепчущий плющ». Шептать он начинает, когда кто-то к нему подходит. Санни уверял, что его родня использует плющ для предсказаний. Якобы можно задать вопрос, и плющ ответит. Сам Санни в это не особо верил.
— У нас всё поместье плющом увито. Лучше любого сигнального амулета помогает. Сразу выдаёт, когда кто-то подходит. Ещё и направление указывает, где появился незнакомец. Свои-то всегда по дороге ходят. Только идиоты в гостях у ведуний рискнут с неё сойти. Бабушка может просто так закружить и запутать человека, чтобы в следующий раз больше уважения проявлял, — рассказывал приятель.
По словам Санни, ещё у них «Корень-путанник» растёт, «Мякотница пузырчатая» и много чего необычного. «Мякотницу пузырчатую» он обещал в школу принести — вдруг понадобится кому-то месть устроить? Не всё же мне стулья за ножки дёргать, можно и более изящно местьпровернуть. Достаточно кинуть кому-то под ноги небольшой плод мякотницы и человек будет весь день смеяться.
  
Обязательно запасусь такими плодами. Это же почти безобидно! Будет какой-то дурачок все уроки хихикать — так это не моя проблема.
Санни после возвращения из леса в школе задерживаться не стал, а собрав грязные вещи в мешок, уехал домой. Это он правильно поступил. Школьные прачки сразу стали такими загруженными, что я предпочёл один комплект вещей сам постирать. Пусть пятна не вывел, но хотя бы не воняет и для работы в сушильном сарае сгодится.
Преподаватель подробно рассказал, как всё добытое в лесу нужно сушить, и предупредил, что проверять не будет. Точнее проверку устроит, когда придёт время сдавать заготовленное зельеварам. Что они возьмут, то и было высушено без ошибок. Испорченные же материалы превратятся в штраф для нерадивых учеников. И отрабатывать его придётся на общественном поле, пропалывая всё лето то, что там выращивают для Правителя и его зельеваров.
Санни сполна использовал все два дня выходных, выданных нам после лесной практики. А вернулся он озабоченным.
— Эрик! Представляешь, советник Правителя умер! — прямо с порога, кинув на пол вещи, сообщил Санни.
— Он ваш родственник? — деликатно уточнил я.
Ну а вдруг советник каким-то образом с ведуньями связан? Нужно же соответствующее выражение лица изобразить. Мы с гувернанткой такие «лица» перед зеркалом на все случаи жизни репетировали. Ещё бы вспомнить, какие там мышцы напрячь, а какие расслабить…
— Э… — Санни запнулся и задумался. — Не… он же из рода Лирван. Точно к нашим отношения не имеет. Ты не подумай, я всех значимых изучал, всё пытался угадать, кто мог бы быть моим отцом, — увёл разговор куда-то в сторону Санни.
— И какое тебе дело до советника Правителя? — напомнил я.
— А! — Санни снова засверкал глазами. — Там та-а-акой скандал! Я с комиссией, направленной в школу, чуть-чуть разминулся. Они через главный вход пошли, а я со стороны привратницкой… — Снова ни слова ясности в беседе.
— И-и-и?.. — поторопил я его.
Не нравятся мне такие слова, как «комиссия». Батюшка велел всегда от разных проверяльщиков держаться подальше.
— Его отравили! — наконец завершил фразу Санни и так многозначительно на меня посмотрел.
— Да ты шутишь… — охнул я, начав кое о чём догадываться. — Только не говори, что его ядом «Пасти тьмы» отравили.
— Ею! Говорят, сегодня с утра портал только в одну сторону работает. Из столицы уйма государственных служащих прибыло!
Задвинув ногой собственные вещички в угол комнаты, Санни расположился на диване.
— Эрик, давай думать, что будем говорить?
— То же, что сказали Рию, — моментально ответил я.
— Но мы же видели!
— Ничего не видели и не знаем.
— Но это же преступление! — не желал соглашаться Санни.
Моя рука невольно потянулась почесать то место, что частенько испытывало на себе воспитание от батюшки. Оно, конечно, интересно — того рыжего поймать и самим этакими героями выступить. Однако не стоит забывать, что мы туда без спросу полезли. И после промолчали.
Вот свою житейскую мудрость, выпестованную ремнём и розгами, я Санни и поведал.
Убедил не сразу. На самом деле ничего сказать про того неизвестного мужчину мы не могли. Не уверен, что я его узнаю по лицу. Мне запомнились лишь кудрявые рыжие волосы. Даже Санни усомнился, что опознает, и задал мне вопрос:
— А не могла ли это быть женщина?
— Э… — я серьёзно задумался.
Женщина в штанах? Да и рост высокий, как у мужчины. Однако если это маг, то они на моду не ориентируются. Одеваются, как уверяла маменька, «по велению души» и подсказкам стихии.
— Во-о-от! — поднял я указательный палец. — Вот почему мы ничего никому не скажем.
— А Рий и Мерк? — напомнил Санни.
— Уверен, что они промолчат. Или вообще не поймут, что это за комиссия и в связи с чем.
— Мы можем сами найти этого преступника! — азартно предложил приятель.
С этим у меня возражений не возникло. Ещё бы найти того рыжего. Не сидит же он здесь, на Западной заставе? Умотал в столицу поди, как только раздобыл яд. И где его искать?