Здравствуй, незнакомец (ЛП)

– Фелбригг собирается встретиться со специальным уполномоченным и министром внутренних дел, чтобы обсудить с ними этот вопрос.
– Идиот. Думает, что будет какая-то польза, если он станет ныть, как школьник?
– Он собирается не только ныть, – ответил Итан. – Фелбригг говорит, что обладает разведданными, которые доказывают, что вы подвергаете опасности британских граждан, скрывая крайне важную информацию.
Дженкин посмотрел на него взглядом, который смог бы содрать кожуру с репы.
– Что за данные?
– Доклад о том, что из Гавра в Лондон два дня назад отплыла шхуна, гружёная восемью тоннами динамита и двадцатью коробками с детонаторами. Фелбригг собирается сообщить специальному уполномоченному и министру внутренних дел, что вы знали об этом, но держали при себе. – Итан замолчал, слегка затянувшись, он выдохнул струю дыма, а затем продолжил бесцветным тоном: – Лондонскую портовую полицию даже не предупредили. И теперь груз таинственным образом исчез.
– Этим занимаются мои люди. Портовой полиции знать об этом не нужно, они только испортят всё то, чему был дан ход. – После короткой паузы он добавил: – Кто отправил информацию Фелбриггу?
– Портовый служащий в Гавре.
– Я хочу знать его имя.
– Да, сэр.
В последовавшей тишине Итан порадовался сигаре, благодаря которой у него нашлось занятие, ему было куда смотреть и чем занять руки. Дженкин всегда умел так безошибочно читать своего ученика, что от него почти невозможно было скрыть какую-либо информацию. Итан изо всех сил пытался не высказаться по поводу пропавшего динамита. Его тошнило и одолевала ярость от одной мысли, в каких злодейских целях этот ублюдок планировал использовать взрывчатку.
Но, с другой стороны, Итан испытывал неподдельное горе. За последние шесть лет они с Дженкином привязались друг к другу. Юноша, нуждающийся в наставнике, и пожилой человек, который хотел, чтобы кто-то олицетворял его представления о репутации джентльмена.
Он намеренно сосредоточился на ранних годах их знакомства, когда боготворил Дженкина, и ему казалось, что шеф тайной разведки являлся источником бесконечных знаний и мудрости. В то время Итан прошёл нескончаемое множество тренингов у различных преподавателей, получив навыки в областях: сбора секретных данных, рукопашного боя и применения огнестрельного оружия, разбоя, диверсии, выживания, радиотелеграфии, использования кодов и шифров. Но бывали дни, когда Дженкин лично консультировал его в таких вещах, как: дегустация вин, этикет, карточные игры, как вращаться в кругах высшего общества. Тогда он вёл себя... по-отечески.
Итан вспомнил тот день, когда Дженкин отвёл его к портному на Сэвил-роу, где, прежде чем стать клиентом, нужно было заручиться рекомендациями постоянного посетителя.
– Всегда носи жилеты с четырьмя карманами, – сказал ему наставник, казалось, его позабавили удивление и волнение Итана, впервые надевшего одежду, пошитую на заказ. – Этот верхний боковой карман для железнодорожных билетов и ключей. С другой стороны, для соверенов. Нижние карманы предназначены для часов, носового платка и банкнот. Помни, джентльмен никогда не держит бумажные деньги в одном кармане с монетами.
Это воспоминание и бесчисленное множество других подогрели чувство благодарности, которое даже восемь тонн пропавшего динамита не смогли полностью уничтожить. Итан намеренно держался за него, позволяя ему смягчить его поведение.
– Ты не собираешься спросить, что я сделал со взрывчаткой? – услышал он сухой голос Дженкина.
Итан поднял голову и пристально посмотрел на него, слегка улыбнувшись.
– Нет, сэр.
Вроде успокоившись, Дженкин поудобнее устроился в кресле.
– Хороший мальчик, – пробормотал он. Итан возненавидел, то как на мгновение он оживился от этой похвалы. – Мы с тобой смотрим на мир одинаково, – продолжил пожилой мужчина. – Большинство людей не могут заставить себя посмотреть в лицо уродливой реальности, что некоторые жизни должны быть принесены в жертву ради общего блага.
Заявление прозвучало так, будто взрывчатку собирались использовать ещё в одном террористическом заговоре, наподобие того, который был запланирован в Гилдхолле.
 
– Что если среди жертв окажутся англичане? – спросил Итан.
– Не глупи, мой мальчик. Наш собственный народ и должен стать мишенью, чем масштабнее акция, тем лучше. Если бы мероприятие в Гилдхолле удалось, оно бы шокировало и разозлило всю нацию. Общественное мнение обратилось бы против ирландских радикалов, осмелившихся напасть на невинных британских граждан, и это бы положило конец любым обсуждениям вопроса о независимости Ирландии.
– Но ирландские радикалы были бы не причём, – медленно произнёс Итан. – Только мы.
– Я бы назвал это совместным проектом. – Дженкин стряхнул пепел с сигары в хрустальную пепельницу. – Уверяю тебя, в ирландских политических мятежниках, которые более чем готовы прибегнуть к насилию, недостатка нет. И если мы перестанем содействовать их усилиям, этот невменяемый законопроект о самоуправлении может в конечном итоге стать законом. – Когда он сделал ещё одну затяжку, кончик его сигары засветился, словно злобный красный глаз. – Любой, кто думает, что ирландцы способны править самостоятельно - полоумный клоп. Это жестокая раса, которая не уважает закон.
– Они бы уважали закон больше, если бы он не бил по ним так сильно, – не удержался от комментария Итан. – Налоги у них выше, чем у англичан, а взамен к ним применяются полумеры. Обязательства тяжелы в том случае, когда не подкреплены объективными факторами.
Дженкин выпустил струю дыма.
– Ты, конечно, прав, – сказал он через мгновение. – Даже самые ярые противники самоуправления не могут утверждать, что Ирландией правят справедливо. Однако признание независимости - не выход. Ущерб, который нанесёт империи этот закон - непредсказуем. Нас волнует только то, что пойдёт на благо Англии.
– Вы же знаете, что я живу ради королевы и страны, – легкомысленно отозвался Итан.
Дженкина не провели его слова, внимательно изучив Итана, он спросил:
– И твою совесть не тяготит, что в результате наших усилий погибнут невинные люди?
Итан бросил на него язвительный взгляд.
– Толку от совести не больше, чем от галстука. Может быть мне и приходится носить его на людях, но за закрытыми дверями я не утруждаю себя его надевать.
Дженкин усмехнулся.
– На этой неделе я хочу, чтобы ты помог Гэмблу с обеспечением мер безопасности на благотворительном приёме в частной резиденции министра внутренних дел. Там будут присутствовать члены парламента и кабинета министров. При всех недавних политических волнениях нельзя пренебрегать осторожностью.
Пульс Итана участился. Больше всего на свете он хотел получить доступ в лондонский дом лорда Тэтхема, министра внутренних дел. Но при упоминании имени Уильяма Гэмбла, сослуживца, агента секретной службы, который с готовностью пристрелил бы его по команде, Итан нахмурился. Дженкин часто любил сталкивать их лбами, как пару бойцовых бультерьеров.
– Обеспечение безопасности, не самая сильная сторона Гэмбла, – сказал Итан. – Я бы предпочёл всё сделать сам.
– Я уже назначил его ответственным. Следуй его инструкциям слово в слово. Я хочу, чтобы ты сосредоточил внимание на прилегающих к дому территориях и предоставил Гэмблу анализ всех особенностей ландшафта или строений, которые могут представлять риск.
Итан бросил на него мятежный взгляд, но спорить не стал.
– Вы оба будете присутствовать на приёме, – продолжил Дженкин, – и, естественно, держать ухо востро. Гэмбл выступит в роли младшего дворецкого.
– А я? – с опаской спросил Итан.
– Ты предстанешь в образе владельца строительной компании в Дареме.
Это слегка успокоило Итана. Он мог бы получить небольшое удовольствие, главенствуя над Гэмблом на приёме. Однако следующие замечание Дженкина погасило вспышку удовлетворения.
– Как предприимчивого молодого городского человека, тебя, скорее всего, должна сопровождать подходящая леди. Она придаст твоему облику правдоподобности. Возможно, мы должны подыскать тебе спутницу. Привлекательную и образованную женщину, но не слишком знатную, чтобы она не оказалась за пределами досягаемости.