Иоанна Хмелевская (Избранное)
В дверях напротив возник человек. Среднего роста, весьма щуплый, с небольшой бородкой и огромной гривой волос. На нем были видавшие виды джинсы, старенькая майка и клеенчатый фартук. Он сделал шаг через порог и замер – посреди его кухни сгрудилось многочисленное общество.
Общество тоже замерло. В глубочайшей тишине начинающие бандиты и их жертва таращились друг на друга. Никто не издал ни звука, чтобы с уст паче чаяния не слетели запретные слова «доброе утро».
Лесь последним втиснулся в кухню. Он трясся как осиновый лист, что пытался скрыть из последних сил. Вечно его выставляют трусом и дураком! Сам же подстрекал к хамскому нападению, теперь расхлебывай. Надо крикнуть что-нибудь бодрящее. Репертуар его как-то странно сузился, на ум шло только «Убить гада!» Была не была, сойдет и «Убить гада!» Мрачное, хриплое, раскатистое «у-у-у-у-у!!!», грохнувшее за спиной компании, произвело чудовищное впечатление. Оно напоминало рев доведенного до отчаяния льва. Встрепенулась жертва, опомнились и агрессоры. Сам себя испугавшись, Лесь замолк на полуслове.
Зато Стефан решительно сделал два шага вперед. В голове у него шумело, в глазах было темно.
– Башка где? – зарычал он. Скорняк остолбенел. Открыл было рот, но молчал как рыба. Стефана охватила ярость.
– Где башка, я спрашиваю?! – завопил он страшным голосом.
Человек в дверях громко застучал зубами.
– Какая… какая… башка?
– Ваша, – вежливо пояснил Каролек и осекся. – То есть нет, наша… То есть нет, лососиная…
– Господи Иисусе Христе, совсем у вас крыша поехала?!… Отдавай морду, остолоп, у меня уже руки чешутся!
– Но, прошу прощения, – забормотала ошарашенная жертва нападения. – Но что это… Я не понимаю… В чем дело?…
На авансцену выступил главный инженер.
– Это нападение, – деловито объяснил он. – Хулиганское, если быть точным. Или вы отдадите башку, или мы вас побьем. И устроим тут погром. Где эта ваша башка?
– Какая башка?!!
– Лососиная… Тьфу, лосиная. Вам сегодня рога принесли.
К неописуемому изумлению агрессоров лицо лохматого человека осветила самая искренняя радость. Он прямо-таки влетел в кухню.
– Этого лося! Ради Бога, пожалуйста, со всем моим удовольствием! Нет, погодите, так ли я понял… Вы на меня нападаете, чтобы отобрать эти рога?
– Ну наконец-то! – рявкнул Стефан. – Дошло до тебя, олух царя небесного! Козе понятно: это хулиганское нападение с целью похитить лосиные рога!
– Никаких препятствий я вам чинить не стану! Вон они, в мастерской валяются. Собирался сегодня их почистить… Заберите, ради всего святого! То есть… что это я? Я сопротивляюсь, сражаюсь как лев! Будьте добры действовать силой, меня надо связать!
– Он что, рехнулся? – недоверчиво спросила Барбара.
Не слушая дальнейшей болтовни скорняка, Стефан рванул в мастерскую, оттуда донесся его голос:
– Идите сюда! Холеры на вас нет! Да помогите же кто-нибудь!
Януш, который таращился на лохматого человека во все глаза, покачал головой, заморгал и бросился вслед за Стефаном. В кухню вплыла огромная лосиная голова, небрежно обернутая в целлофан. Хозяин дома упорно домогался насильственных мер, даже вытащил из ящика в углу какие-то веревки.
– Не обращайте на психа внимания, хватайте башку – и ноги в руки, – вполголоса посоветовал Каролек.
Скорняк расслышал это, вскочил как встрепанный, бросился к двери и закупорил проход, раскинув руки.
– Только через мой труп! – орал он. – Берите на здоровье башку, но имейте сострадание! Свяжите меня, люди добрые, не оставляйте так! Умоляю, не будьте свиньями!…
Душераздирающее воззвание нашло отклик в сердцах. Коллектив поколебался и пошел навстречу. Януш и Стефан отказались от намерения проложить себе дорогу лосиной башкой. Жертва вела себя более чем странно, и главный инженер сурово распорядился объяснить эти капризы. Жертва отклеилась от двери и заметалась по кухне, раскрывая свои тайны и пылко оправдываясь:
– Проше панов, я человек средней порядочности. Шкуры выделываю по закону, а если когда подвернется левый заработок, так ведь от этого дырка в небе не сделается! Чучело сделать тоже сумею, но это хобби, так сказать… Но вот так, раз за разом… Они мне на голову садятся! Браконьеры – это невинные дети в сравнении с таким… Не стану выражаться при даме каким. Просто бич Божий… Ладно уж козлик, серна, олень в конце концов, но лось – это ни в какие ворота! Все имеет свои границы! У меня от сердца отлегло, что вы это забираете. Рога эти проклятущие на вывоз предназначались, на доллары польстился вампир ненасытный! А из меня он кого делает? Сообщника! Преступника! Ведь меня уже сажать можно: знал, кто лося укокошил, и не донес! А тут вы на меня напали – дай вам Бог здоровья! Ну-ка, давайте по маленькой!…
Изумление было столь велико, что никто не отказался от выпивки. Главный инженер, сбитый с панталыку, машинально взял в руки стопку.
– Хотите сказать, что вы вовсе не хотели чистить эти рога?…
– Ну конечно же, нет! Мне силой навязали!
– Зачем же вы пошли на поводу? Не могли отказаться?
Лохматый человечек поднял свою стопку и с жалостью посмотрел на главного инженера:
– Вы вчера родились, что ли? У меня жена и дети, а вокруг – посмотрите-ка в окошко… Сколько еще жить в этой халупе? Я дом строю, кирпич вот получил льготный… Отказал бы я субчику, и всему хана. Честно говорю: из-за этого лося у меня чуть инфаркт не случился… Нет-нет, прошу вас, не отказывайтесь, чем хата богата, тем и рада… Наливочка собственного производства. А, чтоб он сдох, гнида такая…
– И частенько он такие вещи привозит?
– Непрестанно! Лося впервые, но оленьи рога – постоянно! И какие! Сердце кровью обливается!
– Сам так охотится?
– Как же, охотничек!… У него сговор с браконьерами. Одна шайка, и управы на них нет. Уже и сам не знаю, где эта банда кончается… Имейте в виду – я ничего такого не говорил, у меня жена, дети… И не забудьте меня как следует связать, ибо жду подлеца после полудня…
Четверть часа спустя неизвестные виновники хулиганского нападения уехали с легким хаосом в голове, прихватив доставшиеся без боя трофеи. Жертву оставили связанной полотенцами и прикрученной к клубному креслу бельевой веревкой. Супругу жертвы самым обыкновенным образом заперли на ключ в другой части дома.
На ступеньках клиники племянник замдиректора уже все продумал. Он точно знал, во сколько позвонит в редакцию газеты и кому сообщит сенсационные новости. Сообразил, в каком охотничьем кружке найдет лучшего таксидермиста. Прикинул, каким образом подключит к делу Лигу Охраны Природы. Племянник с нетерпением ждал той минуты, когда можно начинать звонить, не поднимая никого с постели. С еще большим нетерпением он высматривал возвращение хулиганов с вещественным доказательством. Не поддавалась решению только одна проблема: как он объяснит наличие лосиной головы, не навлекая на себя обвинения в браконьерстве? При этом нельзя выдавать ни малейших подробностей аферы.
Тот же самый вопрос терзал участкового. Он к тому же терпел невыносимые мучения от какого-то «лосося», упорно слетающего с его уст вместо «лося». Доктор Романовский старался успокоить стража порядка.
– Это все эмоции, пан поручик, – объяснял он снисходительно. – Лось – это слишком короткое слово, чтобы излить из души все накипевшие эмоции. Здоровый рефлекс заставляет вас изливать больше, как-то продлить это слово, обогатить…
Сидящий около Януша Влодек не обращал на них внимания, занятый новым огорчением. Давно наступило утро. Самая пора собираться в обратную дорогу, если они хотели успеть на работу. Появление в институте в более или менее обычное время принципиально для их алиби. Планировали в шесть выехать из Люблина, около восьми добраться до Варшавы и сразу ехать прямо в институт. Сейчас уже десять минут шестого, а коллег все еще нет. Где они? Что с ними?…
Преступная группа в этот момент остановилась на шоссе за городом. Столпились вокруг автомобиля Януша, где на заднем сиденье покоилась величественная рогатая башка, кое-как обмотанная целлофаном. Казалось, она занимает весь салон. Рассуждения, как избавиться от трофея, довели компанию чуть не до сумасшествия. Единодушно соглашались с одним, а именно: водрузить трофей надо на видном месте, предъявить его обществу, но подстраховавшись от кражи или порчи. Причем сделать это нужно немедленно. Януш и едущий с ним главный инженер не желали далее терпеть соседство с лосем.