Иоанна Хмелевская (Избранное)

* * *
Беспокойство директора бюро усиливалось с минуты на минуту. О сне он даже и не мечтал. Не находя себе места, он ходил по пансионату и старался унять страшное давление в горле. Тяжесть ответственности за жизнь подчиненных ему работников сгибала его, словно груда мельничных жерновов, а угрожающую атмосферу сгущал тот факт, что он не мог зажечь погашенный Бьерном свет. Единственным светлым пятном была электрическая машинка на кухне, которая работала по неизвестным причинам.
  
Небо окутывали тучи, и вокруг пансионата царила абсолютная темнота.
Наступила полночь. Главный инженер ушел спать, и директор бюро ощутил себя ужасно одиноким. Он посидел минуту в одной из комнат, с горечью подумал, что если что-нибудь произойдет, то, независимо от причин несчастья, все падет на его голову, сорвался снова и снова забегал по дому. Он выглянул через одно окно, потом через другое, увидел глубокую ночь, вышел на маленький балкончик над невидимым огородом и, всматриваясь в темноту, в отчаянии думал о возможности спасения персонала.
Он стоял, надолго задумавшись. Замерз, потому что в него проникла ночная влага, намеревался уже войти назад, когда услышал какие-то звуки. Звуки показались ему человеческими голосами. С бьющимся сердцем он наклонился, напряженно вслушиваясь, но голоса не приближались. Они слабо доносились с небольшого расстояния. За кустами временами что-то блестело.
Директор бюро сбежал с балкончика и ворвался в комнату главного инженера. Главный инженер лежал в кровати одетым, и в темноте светился огонек его сигареты.
– Збышек, там что-то слышно! – закричал в волнении директор бюро. – Может, это они вернулись?
Главный инженер сорвался в мгновение ока. Они оба, спотыкаясь в темноте, выбежали на балкончик. Наклонившись вперед, они старались что-нибудь услышать и увидеть.
Голоса шелестели неясно за густыми кустами, и свет блестел то сильнее, то слабее. Никто не продирался сквозь заросли и не ходил к пансионату.
– Это не они, – мрачно сказал главный инженер. – Если бы это были они, то вернулись бы в дом. Кто-то там просто крутится в лесу.
– В это время? И в такую темную ночь? Кто же это может быть?
– Вероятно, хиппи. В Польше их немного, и вроде они любят такие странные условия существования.
Со стороны голосов подул ветер и принес с собой какой-то неприятный, трудный для определения запах. Главный инженер принюхался.
– Слышите? – спросил он с легким разочарованием.
– Да, вероятно, это все же хиппи, – ответил директор бюро с сожалением. – Курят наркотики. Что за ужасная вонь! Как они могут это выдержать?
– Как будто сероводород… И какая-то гниль. Они должны быть ужасно грязными…
– Боже, что им пришло в голову исследовать пещеры! – простонал директор бюро. – Там же может что-нибудь обвалиться! Может их засыпать!
– Я изучил документацию, – сообщил главный инженер. – Пещеры обследованы при проведении установки. Вплоть до потока… знаете, спускается вниз… вплоть до потока все должно быть в полном порядке. В прошлом году здесь работала группа гидравликов, под землей устроили себе базу, сидели по восемь часов, питались… Даже сделали какие-то знаки на стенах… Несколько выше есть небольшой колодец. Может, они выйдут через этот колодец?…
– Может быть, и выйдут…
– Идите спать, нет смысла так нервничать. Мы ничем не поможем этим выглядыванием, а завтра мы должны быть в форме.
Директор бюро теоретически признал правоту главного инженера, но не в состоянии был лечь в постель. Он немного дремал в одежде, пробуждаясь каждую минуту и наконец в пятом часу утра, почувствовал, что дольше не может выдержать этого бездействия.
За окном вставал пасмурный день. Директор бюро вышел из пансионата, посмотрел вдоль шоссе, перешел на другую сторону, к огороду, и задержался на лестнице, безнадежно оглядываясь вокруг. Его шаги разбудили главного инженера, который также спал в одежде, беспокоимый ужасными видениями. Он сошел вниз и остановился за спиной директора бюро.
– Не вернулись, – глухо сообщил директор бюро.
– Пять минут шестого, – сказал главный инженер. – В семь мы должны быть внизу, в милиции.
Ранний ветерок снова принес особенную невыносимую вонь. Директор бюро невольно повел ноздрями.
– С утра уже курят наркотики, – сказал он с нескрываемым презрением. – Это нужно запретить. Они отравляют воздух.
– Может быть, они до того грязны, – заметил главный инженер, желая хоть на миг отвлечь внимание директора от гнетущего состояния. – Пойдемте посмотрим. Если они желают курить это дикое свинство, то пусть идут куда-нибудь в другое место.
Они вошли в мокрую траву и с определенным усилием, несколько окольной дорогой продрались сквозь заросли. Они вернулись на место, где ночью доносились голоса и блестел свет, раздвинули густые кусты и замерли в абсолютной неподвижности.
Под привлекательным кустом дикой смородины спали сном праведников ужасно грязные, ободранные, вонючие Барбара, Каролек, Лесь и Януш, сладко и трогательно притулившись друг к другу. У их ног лежала кучка пепла погасшего костра.
После неслыханно длинной паузы главному инженеру и директору бюро удалось овладеть собой. Но они все еще не были уверены, что взяло над ними верх: безграничное утешение или вселенское удивление.
– Боже мой, почему они не вернулись в дом?! – закричал главный инженер, внезапно продираясь сквозь кусты. – Они что, скрывались от нас?!
Директор бюро набросился на найденных сотрудников, как волчица на своих детенышей. Заключить их в объятия помешала ему кошмарная вонь. Угрызения совести перемешались в его словах с криками счастья. Вырванные внезапно из сна исследователи пещер недоуменно глядели на ошалевшего от счастья начальника, не понимая вообще, где находятся и что делается…
* * *
– Кто бы мог подумать, что мы находимся возле самого дома, – недовольно сказал Януш, когда все, умытые и переодетые, уселись за вполне заслуженный завтрак. – Мы думали, что это какое-то неизвестное место, и у нас уже не было сил бродить в потемках.
– Почему, черт побери, не зажгли свет? – гневно вопрошала Барбара. – Тогда все было бы видно!…
– Мы надеялись, что глаз привыкнет и удастся увидеть что-нибудь снаружи, – признался озабоченно директор бюро. – И кроме того, я пробовал, но ни один выключатель не действовал…
Ясный день вернул всем способность думать. Они признались начальникам о причинах проводившихся обследований. Директор бюро заразился благородным энтузиазмом подчиненных и дал согласие на включение в проект подземных галерей, одновременно думая над тем, как получить разрешение на это от вышестоящих организаций. Бьерн четырежды услышал пояснения о происшедшем, требуя его от каждого из участников отдельно. Главный инженер погрузился в размышления о химическом составе столь вонючей субстанции…
В обратный путь в Варшаву двинулись все, причем Барбара, Каролек, Лесь и Бьерн были впихнуты в машину директора бюро, а главный инженер вместе с Янушем использовали мотороллер Влодека.
– Вы должны ехать с ними, пан Збышек, – сказал шепотом директор. – Ни за какие сокровища мира я не оставлю никого из них без присмотра.
* * *
Бульдозеры и экскаваторы уже начали свою работу на приятных склонах к вящему счастью председателя Совета, когда директор получил толстый конверт из-за границы. Пребывающий на лоне Отчизны Бьерн сообщал о достигнутых успехах.
  
– Я ничего не могу понять, – сказал директор главному инженеру, читая в третий раз письмо, написанное наполовину по-польски и наполовину по-английски. – Что он имеет в виду? Пишет, что он делает все, чтобы загладить свою ужасную вину… О какой вине идет речь? Что вынудил бюро совершить преступление… Какое преступление, Господи? Он обеспечил нам рекламу по всей Скандинавии, и все туристские агентства уже включили Польшу в свои каталоги… Уже целые толпы туристов прутся к нам, и меня уже спрашивали, знаю ли я что-нибудь об этом, потому что все туристы хотят посетить именно наши объекты. Но ведь этих объектов еще не существует! Замок на разные торжества… Какие-то дни рождения, свадьбы… на пять лет вперед! Туристов направляют, конечно же, на другие объекты, но для нас это несомненный успех, так как уже сейчас видно уже увеличивающийся доход и вообще реклама – это бесценная вещь, только что это на него нашло? Откуда он это взял?