Иоанна Хмелевская (Избранное)

– Только согласятся ли они? – с беспокойством спросил инструктор культуры и просвещения с совещательным голосом, посвященный в тайные намерения председателя.
– У меня уже есть план, – таинственно ответил председатель. – В конце концов это им будет выгодно.
Сердце болезненно сжалось у председателя при мысли о том, что придется временно расстаться с бесценной картой, но мероприятие, о котором было оповещено даже воеводское начальство, стоило далеко идущих жертв.
  
После захода солнца измученный и обескураженный персонал бюро отдыхал после тяжелой работы на нижнем краю своего огорода. Инвентаризация шла полным ходом, дом за домом были обмерены, и все было бы хорошо, если бы не перспектива все сделать заново, а также неуверенность относительно санитарной сети. Рассматривалась возможность беспокойства председателя множество раз с целью несколько раз в день смотреть на карту. Но вот снизу донеслись малопонятные, приглушенные расстоянием и тяжелые крики возвращающегося только теперь Януша.
– Эй, послушайте! – лихорадочно просопел он, падая на пень от дерева. – У нас есть шанс! Я сейчас расскажу вам. Ну и дела, говорю я вам!
– Переведи дух, а то задохнешься, – заботливо посоветовал Лесь.
– Нельзя так мчаться на гору, – заметил критически Каролек. – Это очень мучительно.
– Разумеется, под гору было бы легче, – презрительно отозвался Януш, еще несколько запыхавшийся. – Возможно, что кто-то из вас будет лететь вниз, если что-то кому-то не нравится. Но я все решил за вас.
– Что ты снова скомбинировал? – забеспокоилась Барбара, помня еще о своей прошлой роли соблазнительницы.
– О боже, во что он нас снова втягивает? – отчаянно простонал Каролек.
– Делать он катастрофа? – заинтересовался Бьерн.
– Тихо! – потребовал Януш. – Знаете ли вы, что тут через две недели будут исторические празднества? Знаете?
Четыре пары глаз смотрели на него недоверчиво и с беспокойством, а четыре рта предусмотрительно молчали.
– Ну, так знаете или нет? черт бы вас побрал?! – занервничал Януш.
– Знаем, – осторожно сказал Каролек. – И что?
– А то, что мы примем в этом участие. Председатель на коленях меня упрашивал и руки целовал, чтобы мы играли в представлении. У них нет актеров. Я сначала сказал, что об этом и речи быть не может, слишком много работы, но потом мне ударило в голову, что это неплохая мысль…
– И что?! – простонала Барбара, так как Януш прервал свое речь и триумфально засопел.
– И я от имени всех согласился. Будем звездами!
Ошеломленные принесенной новостью, все словно в рот воды набрали. Януш посмотрел на друзей подозрительно и на всякий случай отодвинулся на другой конец пня. Несколько заинтересованный непонятным разговором Бьерн присматривался ко всем со все возрастающим любопытством.
– И на самом деле он, вероятно, полетит вниз, – сказал Каролек мрачным и безнадежным тоном.
– Допустим, что он рехнулся, – с презрением засвидетельствовала Барбара. – Разве нам здесь делать уже нечего?
– А одного тебя не хватило бы? – ласково спросил Лесь. – Мы все должны?
– Вы – трубы, – нетерпеливо заявил Януш. – Иерихонские. Неужели непонятно, что я согласился не за так?
Наступило некоторое оживление, и появилась надежда.
– Я делал все, что мог, – тянул Януш с удовлетворением. – Мария Каллас меньше бы капризничала! И в конце концов мы сошлись на том, что за участие в представлении он даст карту!
– Ха! – крикнул Каролек возбужденно.
– Ты шутишь! – воскликнула недоверчиво Барбара.
– Боже, чудо! – радостно всхлипнул Лесь.
– Он дать карта? – удивился Бьерн.
– Вы должны целовать мне пятки, – продолжил Януш. – В конце концов это представление – ничего особенного, каждый скажет пару слов и покричит. А за ту карту стоило бы даже выступить в опере!
– Я лично лучше выступил бы в цирке, – убежденно промолвил Каролек. – Пусть будет так, хоть мне это и не по душе. Действительно чудо – половина работы будет сделана. А я уже думал, что нам придется сидеть здесь до поздней осени…
Януш снова пересел на пне ближе к товарищам.
– Завтра начинаем пробы, а он утром дает нам карту. Бобек поедет во Вроцлав и закажет отпечатки и транспаранты. Ему нужно будет написать на бумаге, а там, в светокопировальне, прочитают, чтобы не было недоразумений. Надо будет сделать две копии: одну для нас, а вторую – для того Гарпагона, иначе он нам отравит жизнь…
Придя в себя от первого шока, весь персонал бюро оценил размеры полученного успеха. Обладание желанным документом стоило всяческих жертв. Простыми словами они уведомили Бьерна о предстоящем задании и приступили к обсуждению подробностей драмы.
– Ты должна играть несимпатичную аристократку, – проинформировал Януш Барбару. – Как мне удалось установить, так как я видел только кусочки текста, добродетель проникла к тебе в голову, и ты волочишься за неким пролетарием и то и дело делаешь замешательство вокруг. Лесь будет играть графа и должен любить тебя без взаимности…
– Как это?! – вырвалось у Леся с горечью. – Опять?!
– Один из нас – ты или я, еще неизвестно, должен играть того пролетария, – продолжая Януш. – А второй будет свояком или чем-то вроде, который в конце концов бьет того графа по морде.
– Я хочу бить того графа по морде, а не хочу, чтобы она бегала за мной, – прервал Каролек с неожиданной энергией.
– Идиот, – сказала Барбара с обидой и недовольством. – Боже мой, что это за произведение искусства? Кто его написал, откуда они его взяли? В жизни ничего подобного не слышала!
– Никто не слышал, – согласился Януш с подозрительной торопливостью. – Это местный продукт, написал его инспектор культуры – тот, который где-то там пощипывал, а председатель и секретарь партийной организации произвели поправки. Пролетарий тоже обольщает для себя невесту-пролетарку, а в качестве этой невесты должна быть одна девушка из местного обувного магазина.
– Тогда я тем более должен бить графа, – решительно осведомил всех Каролек. – Я могу начать даже немедленно…
– Я очень тебя прошу, – согласился Януш с подозрительной торопливостью. – В таком случае я буду играть роль пролетария.
– И это за тобой я должна бегать? – заинтересовалась Барбара. – Тогда разреши узнать, почему ты меня не хочешь?
– Пахнешь гнилью. Являешься дочкой не просто помещика, но и капиталиста. В конце концов в результате такой распущенности кончаешь жизнь самоубийством, прыгая с башни.
– А что граф? – поинтересовался Лесь.
– Напрасно погибнет. Получит по морде, потеряет равновесие и влетит в шахту, которая залита водой. И вообще все гибнут, остаются лишь я да девушка из обувного. Я только не очень понимаю, как вода могла попасть в шахту, которая находится здесь, над нами…
– Вход находится над нами, – опроверг Каролек. – Дно, вероятно, было ниже…
– Здесь вообще несколько входов!
– Подождите, а почему она не хочет графа? – прервал Лесь с явственным выражением претензии.
– Я же уже говорил, что ее обуяло распутство, а граф имеет слабое здоровье…
– Я раздеваться не буду! – внезапно прервала Барбара. – И выбейте это у себя из головы. И так та уборщица каждый раз плюется при моем виде!
– Может, это просто какой-то нервный тик?… – буркнул Каролек.
– Что это тебе пришло в голову? – одновременно сказал Януш с горечью. – Это совершенно нравоучительная пьеса для молодежи. Классовая борьба или что-то вроде.
– Ну хорошо, но почему того графа так лупят по морде? – упирался Лесь с горечью. – Мало, что без взаимности, мало, что слабого здоровья, так еще по рылу получает…
– А он в свободное время пристает к той девушке из обувного. Свояк пролетария, то есть Каролек, является братом девушки, поэтому, сам понимаешь…
  
– Как это? – забеспокоился Каролек. – Ты раньше об этом не говорил!
– Разве? Вероятно, выпустил из виду. Но все равно, решайся. Подкатываться к той девушке или заботиться о ее чести?
– Ладно, лучше заботиться о ее чести. Я согласен. Итак, в принципе мы все обговорили, можем играть сразу, без проб. И вопрос, а где они репетируют? Нигде ничего не видно. Тайно, что ли?