Иоанна Хмелевская (Избранное)

— Да ты и так многое узнал, — похвалил Павлик. — Я и то удивляюсь, как тебе удалось.
Не отрывая глаз от брелочков, Збиня махнул в сторону окна, где, сидя на подоконнике, уже давно беспокойно вертелся его младший брат.
— Поспособствовал, — буркнул старший. — Расстарался, марки будет получать с телевидения, уже договорились таскать эту макулатуру.
На подоконник Стефек пристроился потому, что оттуда открывался самый лучший вид на Яночку. На неё он не смотрел, ясное дело, разве можно смотреть на солнце? Так и ослепнуть недолго. Мальчик смотрел на кресло в дальнем углу комнаты, переводил взгляд на стол с брелочками, потом опускал глаза на пол, разглядывая парке тины с одной стороны стола и с другой, иногда осмеливался поднимать глаза, чтобы уставиться на стену за спиной Яночки и так далее. И все время видел не кресло, не паркет, не стену, а сияющую собственным светом богиню. Стефек вроде бы ничем не занимался, и совершенно непонятно, когда же он успел оборвать почти все листья с огромной китайской розы, стоящей на том же подоконнике.
  
— Оставь в покое розу, — сурово произнесла богиня. — Цветок погибнет.
Слова девочки заставили Збиню оторвать взгляд от восхитительных брелочков, и он накинулся на младшего брата:
— Кретин, что ты сделал с цветком! Достанется тебе от матери!
Слетев с подоконника, Стефек неуклюже принялся собирать с него листья, вполголоса заверяя, что они все равно были засохшие.
— Собери все с подоконника и с пола, может, мать и не заметит, — по дружески посоветовал Павлик и обратился к Збине:
— Так вот, этот Баранский… Зютек не сказал, как он хотя бы выглядит?
— А вы не знаете? — удивился Збиня.
— Не везёт нам, — вздохнул Павлик. Збиня обрадовался. Все, что он сегодня сообщил Яночке и Павлику, было платой за предыдущий брелочек — лошадиную голову, который он получил под честное слово. Что ж, он и weqrmn за него рассчитался. А вот эти, новые, эти потрясающие, что сияли на столе, ещё требовалось заслужить. Он, Збиня, уже успел к ним как-то привыкнуть, и отказаться от них было свыше его сил. Спасибо таинственному негодяю Баранскому, благодаря ему появлялись шансы заполучить сокровища.
Яночка объяснила Збине, что от него требуется на сей раз:
— Нам надо точно знать, у кого находятся марки, которые успел подменить Очкарик. У Баранского или кого другого. Кое-какого успеха мы достигли, потому что отыскали немного марок, которые дедушка разыскивал долгие годы. Так, знаешь, он даже расплакался от счастья и не спал всю ночь. Но это только часть успеха…
— А брелочки? — спросил Збиня, накрыв ладонью сокровища на столе.
— Эти брелочки будут твоими, когда ты все разузнаешь о Баранском и о дальнейших планах Зютека. А пока можешь их забрать условно.
Окрылённый Збиня преисполнился решимости как можно скорее выполнить задание. В случае чего нужные сведения выдерет из Зютека вместе с кишками!
— А твоя задача — по-прежнему присматривать за Зютеком, — обратился Павлик к Стефеку. — Не спускай с него глаз! Нам все может пригодиться. И если у него опять что не получится — очень хорошо. А где он в данный момент?
Вопрос не застал Стефека врасплох. Нет, он не опозорился перед своим кумиром. Затолкав в карман пригоршню листьев — не идти же в самом деле за веником и совком, — он дал исчерпывающий ответ:
— Дома. Сидит и вырезает марки. Я разрешил взять ему домой весь мешок с телевизионными письмами. И сказал — дело срочное, пани редактор ждёт. Ему надо было куда-то идти, он на части разрывался, ногами сучил от нетерпения, но я сказал — срочно! И он остался дома.
— И ты уверен, что он засел за марки?
— Уверен, собственными глазами видел. Приволок мешок в комнату и по всей квартире метался, ножницы искал. А там этих марок прорва! На сегодня Зютек пристроен!
— Очень хорошо, — сдержанно похвалила Яночка, и мальчик расцвёл от счастья. Наверное, он бы ещё долго пребывал в неподвижности, если бы Павлик не дёрнул его за рукав, вставая со стула.
— Пошли, проводишь нас. Заодно поговорим, дело есть.
И гости ушли, оставив Збиню наслаждаться новыми экспонатами коллекции.
Дело, с которым Павлик по дороге ознакомил друга, привело Стефека в полный восторг. Ещё бы, ему предложили принять участие во взломе каких-то помещений, он не совсем понял каких, зато очень хорошо понял, что вместе с ними будет во взломе участвовать и обожаемое существо. О большем счастье вряд ли можно мечтать!
— Кончай трепаться, — сурово, по-деловому, перебил он друга. — Принято и подписано. Когда и где?
— Вот именно — где? — раздражённо ответил Павлик. — В том-то и дело, что мы не знаем, где находится этот проклятый участок. Будем искать. И ты попробуй разузнать, поспрашивай.
— Лады, у моей тётки есть участок, с неё начну.
Яночка с Павликом даже приостановились, услышав это.
— В таком случае отправляйся к тёте ещё сегодня же, — сказала Яночка. — раз Зютек пристроен. Нет, никаких телефонов, пусть она тебе все как следует объяснит и на бумажке нарисует. И про правления се расспроси. Насчёт правлений можешь нам позвонить вечером…
Девочка ещё не успела договорить, как Стефека и след простыл. Со всех ног он кинулся выполнять новое задание.
А вечером сразу из двух источников поступили неутешительные сведения. Пан Левандовский получил их от какого-то дачевладельца на Жолибоже, Стефек от тёти, которая обрадовалась племяннику и угостила сто вкусным ужином. Оба информировали, что правления и в самом деле существуют, но они обычно собираются раз в не делю, по воскресеньям, и заседают где-то с двенадцати до двух. Как правило. Это единственные официальные органы, располагающие информацией о членах дачных кооперативов. И ни у одного из них нет официального телефона.
Яночка очень расстроилась.
— Два часа заседают, и в разных концах Варшавы! И ждать до воскресенья! Придётся само;; отправляться на участки и там расспрашивать. Завтра же и отправлюсь. А ты по крайней мере проверни дело с подвалом, а то дырки меня малость беспокоят. И вообще, надо подумать…
— Одной работой меньше! — радостно известил Павлик на следующий день. — Дырки не нужны, открыли и без них. И побывали в чулане.
— Серьёзно? — тоже обрадовалась Я ночка. — Рассказывай же.
— Отмычки — золото, отперли и внутренний замок, и амбарный. Пан Доминик только рот раскрыл. Хабр сторожил, лишь один раз прибежал и сказал, что кто-то идёт. Пришлось войти в чулан пана Левандовского и делать вид, что там мастерим что-то. И напрасно, тот человек в другую сторону свернул. А потом уже все прошло спокойно. Свет внутри яркий, говорю тебе — устроили они малину первый сорт! Чего там только нет! Покрышки, насосы, рефлекторы, тормозные колодки… Если бы такое в наших магазинах увидеть! В «фиат» поместится, я ещё раз убедился. Если, конечно, и багажник забить. На всякий случай мы там ничего не трогали, чтобы воры не догадались, если случайно туда заглянут.
— А заперли аккуратно?
— А ты как думаешь! Мои отмычки в обе стороны действуют. Правильно ты не хотела, чтобы я сразу сверлил дырки. А что на участках?
— А вот там безнадёга. Я поехала на Одыньца, знаешь, где там участки? И как раз застала там кое-кого. Все правильно.
— Что правильно?
— Правильно нам сказали Стефек и пан Левандовский о правлениях. Действительно собираются только по воскресеньям и прочее. И если так искать, нам не меньше десяти лет потребуется.
— Так что же делать? — огорчился Павлик. Его удивляло, что сестра как-то не очень расстроена. Оказывается, у Яночки уже созрел план. Усевшись по-турецки на своей тахте, девочка стала его излагать:
  
— Я думала, думала, понимала, что так долго ждать мы не можем, и ничего придумать не могла. И поняла — придётся прямо спросить у пани Наховской.
— Ты что? Мы же решили — отпадает!
— Никаких «отпадает»! И не только узнать про участок, но и вообще обо всем ей рассказать.
— Ты что?! — опять пришёл в ужас Павлик. — И о кражах со взломом? Крыша поехала?