Иоанна Хмелевская (Избранное)
— И к тому же на него можно натравить одну мою знакомую овчарку, — небрежно добавил Стефек.
Павлик больше не выдержал.
— Слушай, может, ты поймёшь, что этот придурок мне тут несёт? Кара, Каролина, Лина…
— Ты чего стал заикаться? — удивилась Яночка.
— Да это не я, а он!
— И вовсе я не заикаюсь! — возмутился Стефек. — И ничего не несу. Их специально так и назвали. Ну вот как Хабра вы назвали по своей фамилии — вы Хабровичи, он Хабр, то почему им не назвать свою собаку по Каролине? Вот и назвали девчонку по имени овчарки.., то есть.., назвали овчарку по hlemh девчарки.., то есть я хотел сказать…
— Видишь? — только и сказал Павлик. — Опять начинает! И так весь вечер!
Яночку очень заинтересовало сообщение Стефека. Девочка без труда утихомирила Павлика и предоставила слово Стефеку. Результаты не заставили себя долго ждать. Уже через десять минут ситуация прояснилась и очень понравилась Яночке.
— Ну что ж здесь сложного? — обратилась Яночка к брату. — У девочки по имени Каролина есть злая овчарка по кличке Кара, живут они на одной лестничной площадке с пани, которая работает на телевидении, и берутся помочь нам в борьбе с Зютеком. Прекрасно! Как её фамилия? Кракувна? И в самом деле вместе с отцом в Алжире работал поляк по фамилии Крак. И мы его видели. Очень милый…
— Да нет же! — опять разволновался Стефек. — В Алжире не тот Крак. Я хотел сказать — он не её отец. Её отец рычал на меня страшным голосом, значит, он не в Алжире, так ведь? был-то он был, но уже его нет, то есть я хотел сказать…
— А что я тебе говорил! — обратился Павлик к сестре. — Гляди, снова заикается…
— Ничего я не заикаюсь, только говорю, что раз он тут, не может быть там, разве не так?
— А по-человечески ты не можешь сказать?
— А ну замолчите оба! — прикрикнула на мальчишек Яночка. — Все ясно, я вспомнила, тот алжирский Крак говорил — у него в Варшаве брат. Значит, алжирский Крак дядя Каролинки. Выходит, мы даже в какой-то степени знакомы. Значит, так, — обратилась Яночка к Стефеку, — можешь использовать их обеих, по-умному, а мы с ними познакомимся, когда подвернётся случай. А сейчас немедленно берись за Зютека. Тоже хорошенько подумай, чтобы вышло подипломатичнее… Для затравки упомяни о марках, но ничего определённого пока не обещай. Ну, что же ты стоишь? Не теряй времени!
Стефеку не надо было повторять дважды, он тут же кинулся исполнять приказание.
Теперь можно и обменяться впечатлениями с братом. Яночка сняла с поста Хабра и притащила тяжёлую пластиковую сумку.
— С чего начнём? — спросила она брата. — Сначала ты расскажешь или я? У тебя что-то срочное?
— Довольно срочное, — ответил брат, — но сегодня все равно уже ничего не сделаешь. А у тебя?
— A y меня кляссеры! Пани Пекарская стащила из этой спорной квартиры свои марки. Вот они, в этом свёртке!
— Врёшь! Хочешь сказать, что это…
— ..марки пана Спайера, которые тот купил у Боровинского…
— ..дядюшки пани Амелии?
— Вот именно! И ещё неизвестно, что тут. А я жутко боюсь…
Ошеломлённый Павлик переводил взгляд с сестры на свёрток и обратно.
— Чего ты боишься? Слушай, никак в себя не приду. Расскажи толком!
— Сейчас расскажу все толком, только сначала пойдём к дедушке. Я жутко боюсь, что Очкарик, который хотел эти марки незаметно подменить дешёвками, уже кое-что успел провернуть. Поэтому и тороплюсь узнать у дедушки, как обстоит дело. Успел или не успел?
— Бежим! А ты по дороге рассказывай, а то лопну от любопытства!
Бежать до дедушки недалеко, всего-навсего подняться на второй этаж их же дома. И не было здесь длинных-предлинных лестниц и извилистых запутанных коридоров. Но если не нестись галопом и время от времени останавливаться на ступеньках, многое можно успеть рассказать. Поэтому, открывая дверь в дедушкин кабинет, Павлик уже в общих чертах знал историю похищения пани Пекарской её собственных драгоценных кляссеров.
Издавая восторженные возгласы типа «Ай да ( молодец старушка!», «Вот отколола номер!», мальчик с торжеством шмякнул на стол перед дедушкой тяжёлый свёрток.
— Дедуля, вот наконец что-то стоящее! — крикнул внук.
— Дедуля, вот марки пани Пекарской, — сказала внучка.
Дедушка вытащил из целлофанового пакета свёрток, обёрнутый в толстую бумагу, и развернул его. Внутри оказались кляссеры с марками.
Поскольку внуки уже рассказывали дедушке о коллекции пани Пекарской и возможности приобрести или обменять её марки, дедушка с большим интересом отнёсся к доставленным кляссерам. Особых раритетов он не ожидал, но всегда ведь надеешься найти что-нибудь интересное. Он не торопясь разложил кляссеры на столе.
Было их четыре штуки. Все старые, довольно потрёпанные, причём три одинаковых, а четвёртый особенный. У него страницы были не чёрные, а белые, и марки помещались не в специальных прозрачных карманчиках, не за прозрачными перегородками, а прикреплялись к страницам альбома с помощью специальных наклеек, называемых фальцами или шарнирами, когда кусочек прозрачной клейкой бумаги одним концом приклеивался к марке, а вторым — к листу альбома. Именно этим кляссером дедушка занялся в первую очередь. На вид он был самым старым, да и способ крепления марок свидетельствовал об этом.
Дедушка не торопясь раскрыл кляссер, взглянул на его первую страницу — и замер. Долго сидел в оцепенении, а внуки тоже стояли у него за спиной не дыша. Не отрывая взгляда от марок, дедушка нащупал на столе свою лупу и включил особую лампу сбоку от стола. Внуки с изумлением увидели, как у него дрожат руки.
Долго и молча разглядывал дедушка марки. Молчание было таким долгим, что Павлик не выдержал.
— Ну?!
Дедушка только и произнёс:
— Дети! Боже праведный!..
— Дедуля, скажи толком! — потребовала Яночка. — Есть здесь то, что ты так долго искал?
— Дети, глазам своим не верю… Пока не знаю, что там дальше, но здесь, на первой странице, марки пана Франтишека!
Яночка вовремя помешала брату издать могучий рык, заткнув ему рот.
— Ты что! Прибежит бабуля и загонит дедушку спать! Дедуля, ты рад?
— Милые мои! Да я так счастлив… У дедушки и в самом деле слезы текли по щекам, счастливые слезы. Внучка разрешила:
— Можешь немного поплакать, только тихо. А ты сегодня будешь все это просматривать?
Дрожащими руками дедушка сунул в рот шариковую ручку и сделал попытку разжечь её, как свою неразлучную любимую трубку. Поняв — что-то не то, швырнул ручку в мусорную корзину и потянулся за трубкой, по дороге сбросив со стола коробку с табаком. Павлик нырнул под стол и принялся собирать табак, Яночка выудила из мусорной корзинки совсем новую шариковую ручку.
— Тогда я тебе, пожалуй, все сразу скажу, — решилась девочка. — Есть у меня такое страшное предположение… Только сначала скажи точно, когда станешь изучать марки?
Дедушке очень помогли привычные процедуры с трубкой. Набивая её табаком и раскуривая, он уже был в состоянии дать членораздельный ответ:
— Изучать примусь немедленно, и никакая бабушка не в силах загнать меня в постель! Я не верю собственным глазам, не понимаю, как могло свершиться чудо, и не успокоюсь до тех пор, пока всеми доступными мне средствами не проверю марки, чтобы убедиться — те это марки или нет. Чтобы исключить ошибку.
— До утра с этим управишься?
— Надеюсь управиться.
— Прекрасно! — обрадовалась Яночка. — В таком случае скажу. Слушай, не исключено, что часть этих марок успели подменить. То есть марки из коллекции пана Франтишека заменили другими.
— Что ты имеешь в виду? — вскинулся дедушка и прижал к груди драгоценный кляссер, словно желая защитить его от опасности. — Какие заменили?
— Не эти, как раз другие, какие — точно не знаю. Эти, наверное, не заменили, ведь они на наклейках, а в остальных кляссерах марки нормально разложены по карманчикам. И разложены как-то так.., неаккуратно и aeqonpdnwmn. Но это мне кажется. Вот и есть основания подозревать, что один.., нехороший человек повытаскивал из коллекции марки и заменил их чем попало. Обрати внимание, ладно?