Иоанна Хмелевская (Избранное)

Все ещё непослушными губами хозяйка спросила:
— А зачем.., зачем вам все это?
— Мы помогаем дедушке. И мы тоже хотели бы их отыскать.
— Нет! — шёпотом крикнула пани Наховская, но такие боль и горечь слышались в нем, что казалось, она закричала на всю квартиру. — Нет! Я не хочу! Хватит одного горя! Не вмешивайтесь в это дело!
— Почему? — с вызовом спросил мальчик.
— Потому что это опасно! Дети, умоляю вас, поверьте — эти мерзавцы на все способны! И ничего вы от меня не узнаете, не хочу ещё и вас погубить. Держитесь от этого подальше!
  
— Не будем мы держаться подальше! — решительно и непреклонно заявила Яночка. — Мы уже очень многое раскрыли и хотим знать все! Сами понимаете, проше пани, в такой ситуации для нас же безопаснее знать как можно больше. Нам обязательно надо знать: марки пана Боровинского — это те самые или нет? И пан Баранский с улицы Бонифация, сто тридцать, тот самый двоюродный внук пани Баранской, на которую вышел наш дедушка? Думаю, так оно и есть, а марки, похоже, сначала были у Пшеворского, кем бы он ни был, и этот Пшеворский имел дело с паном Баранским. Мы обо всем догадываемся, а вы знаете наверняка и могли бы нам помочь.
Хозяйка по-прежнему была очень бледна. Казалось, вот-вот потеряет сознание или разразится плачем.
— Держитесь как можно дальше от этого Баранского, — тихо попросила она. — Это не человек, а скопище мерзости. И я не могу вам помочь.
— Почему? — обиженно спросил Павлик. — Ведь сестра же объяснила — для нашей безопасности нам надо знать!
— Это опасно для меня! — почти крикнула женщина. — Ну неужели вы не понимаете, что это смертельно опасно? В какое положение вы меня ставите! Тут одно из двух — или вам погибнуть, или мне!
— Почему? — в один голос спросили брат с сестрой.
— Хорошо, — сдалась хозяйка, — придётся сказать вам правду. — Они и в самом деле решили добыть эти марки. Любой ценой! И они заставили меня… Заставили меня пойти на подлость, заставили помочь им… И теперь я их боюсь! Если от вас они каким-то образом узнают, что вам известны их махинации, сразу заподозрят меня, значит, я их выдала! Понятно?
— Не очень, — откровенно призналась Яночка. — Как они могли заставить пойти вас на подлость? Ведь дедушка много раз нам повторял, что вы очень, очень порядочный человек? Разве можно придраться к порядочному человеку? За что они могут к вам прицепиться?
Пани Наховская ответила не сразу. — Не ко мне, — тихо произнесла она. — У меня есть сын. Мальчик совершил глупость, и они.., они могут искалечить ему жизнь! Вы не представляете, какие это подонки! Подлые, хладнокровные шантажисты!
Сбитые с толку Яночка и Павлик не знали, что и сказать. Им ещё не приходилось сталкиваться с шантажом сыновей порядочных женщин, и они растерянно молчали. И молча смотрели на такую несчастную, такую удручённую мать. Язык не поворачивался больше приставать к ней со своими глупыми проблемами. Надо и совесть иметь.
А несчастная мать, уставившись невидящим взором куда-то в угол ванной, грустно произнесла:
— И вас раздавить им ничего не стоит. Вот когда они добьются своего, тогда, может, я от них освобожусь…
Эти негодяи добьются своего! Яночка с Павликом вздрогнули и переглянулись.
— Понимаю, — сказала Яночка, — вам приходится делать вид, что вы на их стороне…
— Мне приходится быть на их стороне, а не только делать вид, — с невыносимой печалью ответила пани Наховская.
Опять замолчали. Брат с сестрой поняли, что надо оставить в покое несчастную женщину. Тем более что и так многое от неё узнали. Самое время sirh…
А хозяйка продолжала:
— Не приходите сюда больше. Извините, что я это говорю, но так будет лучше для всех нас. Вчера они вас не заметили, я прикрывала вас створкой двери, а им потом объяснила, что филателистический магазин прислал ко мне клиентов. Идите отсюда скорее, идите же… Если ещё и за вас стану переживать, совсем не выдержу!
Молча дети поднялись и вышли из ванной. В этот момент в прихожей Хабр вскочил на ноги. Шерсть на загривке поднялась дыбом. Оглянувшись на детей, собака негромко угрожающе прорычала и опять припала носом к щели.
— Кто-то идёт к вам, — прошептала Яночка хозяйке.
— Езус-Мария! — воскликнула та. Павлик схватил сестру за руку.
— Быстро, обратно в ванную! Хабр, сюда! А вы, проще пани, пожалуйста, проведите гостя в комнату, а дверь только захлопните. Не запирайте на ключ, не набрасывайте цепочку, а то потом брякать будет.
Когда хозяйка проводила гостя по коридору в комнату, Павлик в щель рассмотрел его. Знакомая личность!
И потом, когда, на цыпочках пробежав по коридору, они бесшумно открыли и закрыли за собой входную дверь, Павлик сообщил сестре:
— Лягуш! Опять пришёл. Хабр его знает?
— Нет. Надо обязательно его с ним познакомить. Хабрик, сюда!
И Хабру доходчиво объяснили: то, что только что вошло в эту дверь, называется Лягуш и его надо хорошенько запомнить. Лягуш!
— А теперь пошли к пану Доминику, — торопил Павлик. — Уже десять минут шестого.
Подниматься надо было всего на один этаж, но шли брат с сестрой долго, чуть ли не на каждой ступеньке останавливаясь и обсуждая беседу с пани Наховской. Больше всего эмоций вызывал её сын.
— Интересно, что этот кретин выкинул? — говорил Павлик.
— Ты о ком?
— Да о её сыночке. Нашёл время, когда выкидывать!
— Да кто тебе сказал, что он выкинул именно сейчас? Может, уже давно, а сейчас эти подонки и ухватились…
На площадке между этажами Павлик опять остановился.
— Эх, не сообразили сказать ей, что идём к пану Левандовскому. Ведь может пригодиться.
— Теперь уже поздно об этом жалеть.
Пан Доминик выпроводил в кино все семейство, чтобы никто не мешал его общению с новыми знакомыми. Павлик с Яночкой одобрили такой шаг и первым делом познакомили учёного со своей собакой. Хабру достаточно было один раз потянуть носом, чтобы выработать мнение о новом знакомом. Он помахал хвостом и сел у ног пана Доминика, весь сияя.
Брат с сестрой обменялись мнениями.
Павлик:
— Просто на редкость порядочный человек! Яночка:
— Даже удивительно!
Пан Доминик просиял ещё сильнее Хабра.
— Поразительно умная собака! — воскликнул он с восторгом, преисполненный благодарности к благородному животному. — Чем вас угостить? Я купил пирожные и маринованные шампиньоны, не знаю, что вы любите.
— Все любим! — вырвалось у Павлика, но он сразу же спохватился и благовоспитанно докончил:
— Если не возражаете, подайте и то, и то.
Угощение, представленное такими вкусными, хоть и несколько контрастными блюдами, явная радость хозяина встрече с детьми и благодушное настроение Хабра сразу придали визиту непринуждённый характер. Очень приятно иметь дело с человеком, о котором известно, что он честный и порядочный, что ему можно все откровенно рассказать. Редкий случай, когда человек не утратил с возрастом присущую детям непосредственность и искренность, не поглупел, как остальные взрослые, не стал занудой. Очень, очень редкий случай. Выходит, Павлику и Яночке здорово повезло, раз судьба послала им встречу с таким человеком.
Уминая попеременно маринованные грибочки и сладкое пирожное, дети во всех подробностях ознакомили нового знакомого со своими проблемами, особое внимание уделив последнему свиданию с его соседкой по дому.
— Мне кажется, пани Наховская нам рассказала все, хотя и не хотела, — рассуждала Яночка. — Ведь если бы в нехорошей истории, куда её втянули эти шантажисты, не были замешаны дедушкины марки — то есть марки, которые разыскивает дедушка, — она бы обрадовалась и сразу нам сказала — ваших марок на горизонте не видно! И все! И можете быть спокойны! А она, наоборот, совсем расстроилась. Видели бы вы её! Значит, эти марки там маячат, как пить дать!
  
— И Баранский там по уши увяз, — добавил Павлик. — И Пшеворский.
— Не забывайте, она ещё вчера была встревожена вашим появлением, — напомнил пан Доминик. — Вчера, когда вы ей ещё ничего не сказали. И всетаки уже вчера боялась за вас. А вы не боитесь?