Иоанна Хмелевская (Избранное)

Яночка с Павликом поняли все, что хотел им сказать незнакомец, словно он говорил на их родном польском, но еще не решили, как вести себя.
А тот продолжал насмешливо и немного высокомерно:
— Твоя искать тут, искать там... Что хотеть увидеть? Что искать? Моя все знать! А твоя никогда ничего не знать!
— Дудки! — вдруг неожиданно ответил ему Павлик, тоже переходя на французский и тоже не очень правильно.Моя тоже все знать!
  
— Как? — удивился человек из Махдии и даже слегка попятился.Как твоя сказал? Яночка дернула брата за рукав.
— Ты что, спятил?
Но того уже было не остановить.
— Расхвастался! «Все знать»! Ничего твоя не знать! Мы больше знаем. Мы знаем, что один из ваших воров крадет только для себя, а потом... как сказать «продает отдельно»? — обратился Павлик за помощью к сестре, которая была сильнее его во французском.
— Separement,подсказала Яночка.
— Вот именно! Сепарман! Тот вор красть для себя и продавать сепарман тоже только для себя. А твоя не знать!
Теперь уже ошарашен был незнакомец из Махдии. Какое-то время он вникал в смысл Павликовых слов, потом попытался что-то для себя уточнить.
— Какой вор? — встревоженно поинтересовался он.
— А тот, с яйцом,ответил Павлик и сразу же поправился: — да нет, я хотел сказать — с глазом!
Вечно путаются у него эти два слова по-французски, очень похоже звучат. И не будучи уверен, что его правильно поняли, мальчик наглядно продемонстрировал, какого вора имеет в виду: втянул щеки, демонстрируя худобу преступника, и пальцем оттянул край нижнего века. Получилось очень похоже. Во всяком случае человек из Махдии сразу понял, о каком воре речь.
— Вай! — грозно воскликнул он.
Павлик смотрел на незнакомца бесстрашно и даже немного вызывающе. Яночка сочла момент подходящим для того, чтобы вмешаться.
— Это правда, месье, — вежливо сказала она на неплохом французском. — Мой брат сказал правду.
Теперь человек из Махдии смотрел на детей без прежней издевки, а как-то задумчиво. Потом неожиданно улыбнулся и почти ласково произнес:
— Мерси, мои дети. Вы и в самом деле знать больше, чем моя. Но для вас лучше сидеть дома. Не ходить далеко, не искать. Массалями! Оревуар! До свидания!
Он повернулся и пошел к своей машине. Брат с сестрой молча смотрели ему вслед. Араб сел в машину и уехал. Только тогда дети ожили.
— Не иначе у нас с тобой крыша поехала! — недовольно сказала Яночка. — Зачем было говорить ему о кривом воре? Его сообщнике?
— А что, надо было сказать, что мы ищем сокровища? — вспыхнул Павлик. — Ведь ясно же — он нас опознал, видел, что мы крутимся по всей округе. Вот я и подумал: надо приплести вора, это отвлечет его внимание, пусть думает, шныряем мы только из-за того, чтобы разыскать награбленное. И видишь, очень хорошо сбили его с толку! Во всяком случае подбросили проблему, теперь ему не до нас.
Девочка открыла было рот, чтобы возразить, но раздумала. Потом все-таки отыскала аргумент.
— Твоя тактика хороша лишь в том случае, если он намекал на сокровища. Если же о сокровищах не имеет понятия, но тесно связан с воровской шайкой...
— Более чем уверен — связан! — перебил ее брат.
— Тогда не стоило информировать его о наших открытиях.
— Не дрейфь! Сейчас он наверняка отчалил к себе в Махдию. Этой же ночью отвалим глыбу у входа в пещеру, хватаем сокровища и сматываемся!
— Спятил? Куда же мы сматываемся? Павлик спохватился.
— Ну, не знаю... Алжир велик. Сестра издевательски заметила:
— Действительно велик. Сматываемся в пустыню, там закапываемся в песок и сидим. Так?
— Не знаю... Нет, конечно, не закапываемся, но и в Польшу уезжать еще рано, и не хотелось бы раньше времени, столько тут еще не видали! Да нет, хватаем сокровища и прячем! А самим прятаться нет смысла, никто же не узнает, что это мы.
— Во всяком случае придется нам с тобой еще раз хорошенько вымыть головы, чтобы следа черной краски не осталось. А эта хна такая едучая! И смотри мне, не проговорись — мы никуда не ходили, ничего не знаем. Если арабы на нас накапают, не признаваться. Мы тут ни при чем, это арабские дети там околачивались, а не мы. Понял?
— Да понял, понял! В конце концов, откуда им знать, кто забрал сокровища?
— А ты что, можешь взорвать глыбу шепотом?
— Как ты сказала? — не понял брат. Сестра пояснила:
— Сможешь произвести взрыв таким образом, что никто не услышит? Насколько мне известно, взрывы всегда жутко громкие, значит, сбежится весь город. И даже дурак поймет, что-то там было...
— Но никто не узнает, что, потому как мы успеем унести сокровища.
— А если не успеем?
Павлик задумчиво крутил в руках мяч.
— Да ладно тебе, — наконец сказал он, — мы рискуем, понятное дело, но всего не предусмотришь. Даже если там какие-то сокровища и останутся, пускай забирают, я не жадный. Главное, чтобы никаких следов не оставить, тогда на нас ни в жизнь не выйдут. А потом будем вести себя осмотрительно, вот до нас никто и не доберется.
У Яночки не было такой уверенности, но не отказываться же от поисков сокровищ, из-за чего они, собственно, и приехали в Алжир! Павлик прав в одном: надо как можно скорее провернуть всю операцию и потом затаиться.
— Хорошо! — сказала она наконец.За дело! Немедленно принимайся за изготовление запального шнура, ему еще высохнуть надо. Провернем операцию сегодня же ночью.
Сквозь ночную дымку просвечивала половина луны и довольно сносно освещала землю. Было уже поздно, около трех ночи. Яночка с Павликом притаились у подножья горы и выслали на разведку Хабра. На операцию двинулись с большим опозданием, но не по своей вине. В этот вечер к Хабровичам пришли гости и просидели до полуночи. После их ухода мама наводила порядок в гостиной и мыла посуду. Потом пришлось подождать, пока отец с матерью не заснули, и только тогда выйти из дому. Дом и калитку дети заперли, ключ забрали с собой. Правда Яночка сомневалась, стоит ли так поступать, но брат был настроен решительно.
— Не хватало еще, чтобы обокрали дом, когда мы отправимся за сокровищами! А обокрадут, как пить дать, если не запрем.
Хабр вернулся и сообщил, что вокруг все спокойно, ни одной живой души поблизости. Яночка с Павликом смело направились к пещере.
На всякий случай волшебную лампу захватили с собой, но в пещере Павлик пользовался только электрическим фонариком. Его, как и лампу, несла Яночка. Мальчик тащил в одной руке большую пластиковую сумку, набитую взрывчаткой, в другой — запальный шнур. И то, и другое удалось доставить на место благополучно.
Оставив Хабра сторожить снаружи, Яночка с Павликом пролезли в пещеру. Яночка светила фонариком, Павлик принялся за подготовку взрыва. Воткнув конец запального шнура в сумку со взрывчатой смесью, Павлик крепко-накрепко обвязал веревкой пластик вокруг шнура, затем вырыл яму под круглой каменной глыбой и заложил в нее сумку со взрывчаткой, стараясь, чтобы она оказалась как раз под буквой «5». Метр бикфордова шнура аккуратно разложил на полу пещеры и еще раз внимательно осмотрел дело рук своих.
— Ну, вроде порядок! — удовлетворенно заявил он.Когда рванет, глыба обязательно отвалится, никуда ей не деться. Выйди и стой у входа, а когда я подожгу шнур, сразу беги в укрытие. Чтобы я не наскочил на тебя, когда сам выскочу.
Прижимая к груди торбу с драгоценной лампой, Яночка задом выбралась из пещеры и замерла у входа, светя фонариком внутрь. Она видела, как Павлик зажег спичку и поднес ее к концу шнура. Шнур загорелся сразу, огонек весело побежал по скрученным нитям, пропитанным зажигательной смесью. Яночка побежала тоже.
  
Павлик не медля выскочил из пещеры. Яночка бежала к выходу из каменоломни, шепотом призывая к себе Хабра. Оглянувшись и убедившись, что запальный шнур продолжает гореть, Павлик со всех ног бросился за ними.
Укрытие находилось в тридцати метрах от пещеры, за выступом высокой скалы. Добежав туда одновременно с Яночкой, Павлик выхватил у сестры фонарик и посветил себе на часы. Дети укрылись за скалой, прижались к земле и в напряжении стали ждать.