Иоанна Хмелевская (Избранное)
— Мы лампу проветривали, она воняла,объяснила Яночка. — И вовсе не нараспашку, немного только приоткрыли. А лампу надо было проветрить, вон в столовой она стояла всю ночь, чувствуете, до сих пор воняет.
— Интересно, с чего это лампа вдруг начала вонять? — расспрашивала мама. — Когда мы ее покупали, она не воняла.
— Мы ее зажигали, наверное, в ней было прогорклое масло, вот и развонялась, — устало пояснила Яночка. — Да какое это теперь имеет значение? Ведь лампы больше нет!
— Слава Богу, значит, всего-навсего украли одну лампу? — обрадовался пан Роман. — А я-то было испугался...
— «Всего-навсего!» — возмущенно передразнила отца девочка. — И я этого так не оставлю! Мы сделаем все, чтобы заполучить ее обратно!
— Ты шутишь, дочь моя, — произнес уже совсем успокоенный пан Роман, поняв, что их имущество цело и невредимо. — Да здесь еще никому не удалось получить обратно своих вещей, а уж сколько всего украли! Тут действует шайка воров, а может, и две. Нам повезло, воры ничего не успели украсть, мы подъехали и спугнули их.
Дети недовольно смотрели на отца. У них было свое мнение насчет планов грабителей: им плевать на радиоприемник и какие-то глупые дурацкие дрели! Они явились только за лампой!
— Головой ручаюсь, они специально за ней охотились, — поделился Павлик своими соображениями с сестрой. — Видели, как мы купили лампу, следили за нами, воспользовались тем, что на весь день мы уехали из дому.
— Мы должны выкрасть ее у них! — твердо сказала Яночка. — Хабр!
Хабр уже сидел рядом, хвостом заметая пол. Оторванный лоскут он положил к ногам хозяйки. Яночка с братом одновременно наклонились над ним.
— Похоже, Хабр выдрал клочок одежды у вора, — предположил Павлик, ногой расправляя отодранный лоскут. — Вроде карман.
— Точно, карман! Хабр отодрал ему карман!
— Дети, только руками не трогайте, — предостерегла мама, издали наблюдая всю сцену. — Лучше всего это сразу выкинуть из дома.
— Но ведь это же часть одежды вора! — возразил Павлик. — По этому карману Хабр найдет и опознает вора.
— А вот это выкиньте из головы. — решительно потребовал отец. — Никакого выслеживания, никакой войны с ворами.
— Почему? Они же украли нашу лампу!
— Для борьбы с ворами существует полиция, не ваше это дело. Учтите, никому еще из потерпевших не удалось вернуть свою собственность, и вам не по силам. Да и опасное это дело.
— Что ж, в таком случае надо здесь прибраться, — заявила Яночка, сходила за щеткой и вымела воровской карман за порог. Там она спрятала его под ступеньками крыльца и шепотом похвалила Хабра, прижав к груди его умную, красивую голову. Хабр понял, что хозяйка им очень довольна.
За ужином пан Роман прибегнул прямо-таки к иезуитскому маневру, неожиданно заявив детям:
— Обращаю ваше внимание на тот факт, что выслеживание вора наибольшую опасность представляет для Хабра. Если преступники поймут, что собака взяла их след — без колебаний убьют ее!
— Ни один вор ни в жизнь нашей собаки не заметит! — буркнул Павлик. Яночка возразила отцу:
— А мне показалось, арабы собак боятся.
— Их дети боятся, — пояснила пани Кристина. — А собака может и в самом деле погибнуть. Отец еще раз сурово обратился к детям:
— Я требую самым решительным образом, чтобы вы перестали и думать о том, как разыскать воров! Это не шуточки. Вы в чужой стране, незнакомы со здешними нравами, здешними порядками, не знаете языка и обычаев. Дело опасное. Обещайте мне, что не станете искать воров. Вон Кавалькевича обобрали до нитки и то он не собирается проводить никакого расследования на свой страх и риск. И вы не смейте!
Жена заинтересовалась ограблением их соседа пана Кавалькевича. Выяснилось, что в отсутствие хозяина в его домик забрались воры, выломав оконную раму, и украли радиоприемник и кучу запчастей к его «фиату».
— А запчасти им зачем? — удивилась пани Кристина.
— Есть в Алжире такой механик, специализируется по «фиатам». Не исключено, что Кавалькевич у него купит свои же запчасти, заплатив втридорога.
— Ну так как? — вернулся к больной теме отец и опять сурово взглянул на детей. — Обещаете?
Сын и дочь молчали. Прежде чем обещать, следовало хорошенько подумать, чтобы по-умному сформулировать свое обещание. Надо же оставить лазейку себе, ведь дети всегда твердо выполняли то, что обещали. Значит, обещать надо с умом.
— Ну хорошо, — сказала наконец Яночка. — Если я тебя правильно поняла, ты требуешь от нас, чтобы мы не подвергали свою жизнь опасности. Это мы тебе можем обещать железно.
— Точно, можем! — подтвердил Павлик в ответ на выжидающий взгляд отца, потому что тот твердо знал: пообещать должны оба. — И могу пообещать, что мы не станем ловить воров голыми руками.
При последних словах сына отец насторожился, а Яночка незаметно толкнула брата в бок. Надо же, испортил хорошо продуманное обещание! Но тут в разговор вмешалась мама:
— А я хочу потребовать от вас другого обещания. Никогда, ни при каких обстоятельствах не оставайтесь без Хабра. Он всегда и везде должен быть с вами. Иначе я ни на шаг не отпущу вас от себя! Итак, выбирайте — собака или я!
Пан Роман с восхищением глядел на жену, Яночка и Павлик глядели на мать с подозрением.
— Собака, — дипломатично ответила Яночка. — У нее чутье лучше.
— Собака! — брякнул простодушный Павлик. — Куда тебе до нее!
Сообразив, что сказал нечто обидное для матери, поправился:
— Ну ладно, обещаем. Ни шагу без Хабра!
— Ну вот, я хорошенько все обдумала, — вполголоса сказала Яночка брату, выходя из ванной.Нет, не ходи в ванную, тебе нет смысла мыться, все равно сразу перепачкаешься. До завтра мы не можем ждать.
— И я так думаю, — решил Павлик. — Родители сейчас отправляются смотреть рамадан ночью, уже последние денечки, а ключ от двери у нас есть.
— К сожалению, нет второго ключа от калитки в загородке, придется через нее перелезать.
— Напрасно отец обносил сеткой оставшиеся две стороны нашего участка, — скривился Павлик. — У всех остальных дома так и остались наполовину огороженные, а ему, видите ли, обязательно захотелось огородить весь наш двор. Вот теперь придется лезть через загородку. И зачем ему это понадобилось?
— Чтобы коровы не заходили, они его достали. Каждое утро приходят и чешутся об угол дома, как раз где его спальня. Да что ты переживаешь? Смог перелезть грабитель, сможем и мы. А искать его надо немедленно, пока Хабр по свежему следу найдет без проблем, потом песику труднее будет работать. Смотри, какая чудесная ночь! Луна светит, нежарко. Может, удастся что-нибудь разведать. И не исключено, преступники именно уже сегодня что-то предпримут.
— Что они могут предпринять?
— А я откуда знаю? Зачем-то же они лампу выкрали. На ней что-то написано, а они наверняка умеют читать по-арабски.
Вскоре супруги Хабровичи, наскоро поев, сели в машину, заперев дом и калитку. Включая зажигание, пан Роман с беспокойством проговорил:
— Уверен, только мы уедем — черти их куда-то потащат. И как ты можешь так легкомысленно мириться со всеми их выходками?
— Потому что я целиком полагаюсь на Хабра, — твердо ответила жена. — Он не позволит им делать глупости, а его они слушаются гораздо больше, чем нас с тобой. И за него боятся, поэтому на риск не пойдут. А если к тому же им удастся разузнать, кто такие эти воры...
— Вот этого я как раз больше всего боюсь!
— А я нет. Ничего плохого арабы детям не сделают. А вот вы все покорно миритесь с кражами и ничего не предпринимаете. Меня прямо всю трясет от возмущения! Неужели и в самом деле неизвестно, кто же здесь занимается кражами?
— Откуда нам знать? Может, полиция и догадывается о чем-то, да нам пока не сообщает... А за детей я очень боюсь.
— Не тревожься, они у нас неглупые, а рисковать не будут, ведь обещали. Мы же потом как-нибудь ненавязчиво выпытаем у них, что удалось узнать, и постараемся уберечь их от опасности, если решим, что она им угрожает. Ведь все равно их не остановишь, не запрешь в доме. Вспомни наш чердак в Варшаве. И на Хабра я целиком полагаюсь.