Иоанна Хмелевская (Избранное)

— Дай мне какую-нибудь большую сумку или мешок, — прервал ее сетования муж. — Павлик написал, что бумага не перевязана, надо куда-то сложить.
А Павлик не терял времени даром и торговался с владельцем макулатуры. Мало того, что договорились вот об этой, на тележке. Выяснилось, что мужчина профессионально занимается сбором макулатуры, и Павлику удалось уговорить его и впредь собранную им старую бумагу привозить не сюда, на Ружаную, а прямо к ним домой. Мужчине было все равно, и даже предпочтительнее доставлять свой товар частному покупателю, где не угрожала опасность ни неприема товара, ни обеденный перерыв, ни просто записка в дверях: «Ушел, скоро вернусь» (а известно, что это «скоро» может и до вечера продлиться) или и вовсе «Переучет».
  
Гору бумаги, привезенную паном Романом, свалили в прихожей под лестницей, преградив тем самым доступ к проходу в подвальное помещение. Правда, полученная паном Хабровичем в наследство вилла была большая и вместительная, но и эти сто килограммов макулатуры требовали немало места и, загромождая прихожую, отравляли жизнь. Павлик уверял, что это только до конца месяца, что первого ноября от горы не останется и следа, но мама все равно решительно потребовала от детей сложить свое имущество как-то компактнее, чтобы можно было свободно проникать в дом. И продолжала ворчать, никак не желая принимать во внимание объяснений Павлика о том, что ни у кого другого из их класса нет такой жилплощади, нет отдельного дома. Что было чистой правдой.
Через три дня дети уже обладали желаемым количеством макулатуры в триста килограммов и даже немного больше, и теперь все свои силы направляли на то, чтобы упорядочить эту гору. Мир перестал существовать для Яночки и Павлика. Сразу после возвращения из школы и до позднего вечера оба они торчали под лестницей, сортируя, складывая и связывая в пачки эту бумагу.
— С письмами осторожнее, — сказал Павлик сестре. — Проверяй, нет ли на конвертах марок, иначе дедуля нас проклянет!
— Есть марки, вот, гляди! Кто-то выбросил письма в конвертах. Письма порвал, а марки, представляешь, целенькие! И он их выбросил! Принеси ножницы.
— Э, да это самые простые, обычные марки, массовка, — пренебрежительно заметил Павлик, возвращаясь с ножницами.
Сестра возразила:
— Ну и что с того, что массовка? И среди обычных марок могут оказаться интересные, например с опечатками.
И Яночка, и Павлик в марках разбирались неплохо благодаря дедушке, известному в Польше эксперту-филателисту, и сами тоже начали коллекционировать марки.
В макулатуре письма встречались чрезвычайно редко, а тут вдруг попалась целая кипа разорванных вместе с конвертами писем. Вырезая ножничками марки с обрывков конвертов, дети, привыкшие к бережному обращению с марками, придерживали пальцами марку и с изнанки, поневоле иногда заглядывая внутрь конверта. Глаз выхватывал отдельные слова из писем, которые тут же забывались. Чужие письма не интересовали ни сестру, ни брата. И вдруг, уже отбросив половину конверта, с которой срезал марку, Павлик воскликнул:
— Ой! Сокровища.
И нагнулся, разыскивая только что выброшенный конверт.
— Какие еще сокровища? — не поняла Яночка.
— Кто-то в письме написал о сокровищах, честное благородное слово! Да где же это письмо? А вот оно. Слушай!
— Слушаю! Читай же! — нетерпеливо подгоняла Яночка, потому что брат молчал, разглядывая клочок письма.
— И в самом деле сокровища, — как-то неуверенно сказал мальчик. — Только вот не очень понятно. Тут всего лишь обрывок письма. Да ты сама посмотри.
Заинтригованная Яночка отобрала у брата клочок письма и стала читать.
— И в самом деле, пишет о каких-то сокровищах. Что бы это значило?
— Понятия не имею. Давай подумаем.
Позабыв о макулатуре, оба склонились над смятым обрывком письма. Вот что им удалось разобрать:
«...о самом главном сообщу.
...настоящих сокровищ, только надо знать, где их найти.
...на суку в Махдии, потом отправляйся в Су...
...потрясающее, ничего подобного...
...через Обезьянье ущелье... другой возможности у тебя не....
...по левую руку от шоссе, когда едешь к плоти —
...таких чудес. Обязательно побывай в специальном районе...
...у каменоломни... открытый карьер для добычи щебня...
...ты без всякого труда... равишься... одной левой...
...а в четверг обязательно постарайся быть в Мах дни, там и...
... все эти чудесные, волшебные...
...настоящее, сказочное сокровище! Слышишь?
Долго, очень долго вглядывались брат и сестра в непонятные, завораживающие строки, потом молча уставились друг на друга, потом опять склонились над письмом. Наконец Павлик пришел к какому-то решению.
— Фи, — пренебрежительно произнес он, махнув рукой. — Если выбросили письмо, значит, те самые сокровища давно отыскали.
— Это клочок письма, а где конверт, в котором оно было? — спросила сестра. — Или хотя бы марка, которую ты с него срезал?
— Думаешь, дата сохранилась? — заспешил брат, копаясь в отложенных марках. — А, вот она!
Штемпель на марке отпечатался неотчетливо, но все-таки можно было разобрать какие-то цифры и буквы.
— Принеси лупу! — попросила Яночка.
Павлик послушно помчался за лупой. Хотя сестра была на целый год моложе брата, так уж получилось, что благодаря своему неизменному хладнокровию и умению логически мыслить девочка в ответственные моменты их жизни всегда принимала командование на себя. Горячий, порывистый и излишне суетливый брат охотно ей подчинялся, по опыту зная, что так будет лучше для них двоих.
Через лупу они разобрали на штемпеле название МАХДИА. Часть штемпеля с датой на марке не отпечаталась, стоял только год — 1984.
— Смотри-ка, в этом году выслано! — удивился Павлик.
— И из той же самой Махдии, о которой говорится в письме, — сказала наблюдательная Яночка. Павлик попытался рассуждать логично.
— Что же получается? Один человек находился там, где имелись сокровища, в той самой Махдии. Или том самом? И послал письмо другому человеку. В письме описал, как найти сокровища. Вот интересно, почему этот первый человек сам не взял сокровища, если знал, где их найти? А во-вторых, почему второй человек выбросил письмо с такими важными сведениями?
— Давай-ка поищи сначала конверт, — предложила Яночка. — Или хотя бы кусок конверта, если он был разорван.
Конверт удалось отыскать без особого труда, ведь Павлик его только что бросил в кучу обработанной макулатуры и он лежал на самом верху. Обстоятельная Яночка сначала приложила марку к оставшейся на конверте дырке, чтоб убедиться — это тот самый, потом повернула конверт обратной стороной. И с большим удовлетворением обнаружила то, о чем смутно догадывалась.
— Так я и думала! — радостно выкрикнула девочка. — Гляди!
И она сунула конверт брату под нос.
Брат внимательно оглядел со всех сторон сохранившуюся четвертушку конверта и удивленно присвистнул.
— Надо же! Письмо оставалось в заклеенном конверте! Его не вскрывали!
— Вот именно! — подтвердила сестра. — И выходит, второй человек его не прочел!
— Получается, что не прочел! Тогда я и вовсе ничего не понимаю. Кто рвет непрочитанные письма?
Яночка вдруг почувствовала, как горячая волна залила все ее существо, как бывало всегда при встрече с чудесным, таинственным. Кто знает, не стоят ли они с братом на пороге какой-то прекрасной и неведомой тайны? Адресат не прочел письма, не знает, что оно шло к нему, а отправитель не знает о том, что адресат его письма не получил. И сокровища, которые один человек поручал другому разыскать и достать, могут спокойно до сих пор пребывать на месте, дожидаясь своего часа. К тому же и место какое-то необыкновенное...
  
Девочка постаралась взять себя в руки. Сейчас, как никогда, ей потребуются хладнокровие и рассудительность.
— Во-первых, — сказала она, — давай попытаемся отыскать другие части этого письма. Не исключено, что получатель все-таки вскрыл письмо. Не стал раскрывать заклеенный конверт, а элементарно разрезал ножницами бок. Вспомни, дедушка всегда так делает, отрезает ножничками бок с той стороны, где нет марки. А во-вторых... Нет, давай сначала выясним, что с этим «во-первых».