Иоанна Хмелевская (Избранное)

— Уверена — тогда Лысый шел на встречу именно с ним! — крикнула Яночка брату. — И если бы не эта зануда Мизя...
— Точно! — подхватил Павлик. — К нему торопился, известить... И если бы нам еще фотоаппарат...
— Ну чего вы расстраиваетесь? — не понимал поручик. — Ведь мы же всех переловили на кладбище, так что дело сделано. Преступники захвачены на месте преступления. Одним махом мы накрыли, можно сказать, международную банду. И опять возникла мама.
  
— Но зачем же они, Боже милостивый, могилы разрывали? — воскликнула она.
— Какие-то сокровища ищут, — ответил поручик. — Путаются в показаниях, пока темнят, ну да мы добьемся своего. Зато налицо факт другого преступления — осквернения могил, в кодексе такое преступление классифицируется как «профанация захоронений». Возможно, и в самом деле искали драгоценности на покойниках, такие преступления во всем мире караются очень сурово.
— А как получилось, что вы со своим фотоаппаратом подоспели в нужный момент? Если то, о чем вы нам тут рассказали — правда, у вас не было полных данных...
— Ну, знаете ли... И без данных можно кое-что сопоставить. А мы в милиции тоже иногда думаем...
— И что? — недоверчиво переспросил Павлик. — Вы думали, думали и додумались, что именно этой ночью...
— Потому что вы вовсе не из Крыницы примчались, — подхватила Яночка. — Вы уже в лесу засели и выжидали, хотя еще ничего толком не знали?
— Согласись, не напрасно же засел, правда? Ну да ладно, уж признаюсь. Тогда, в порту, я многое от вас узнал, так что прояснились непонятные до сих пор некоторые аспекты расследования. А главное — вы без конца повторяли, что мне придется по вашему зову добраться за двадцать четыре минуты... Подключил к делу пока одних только пограничников, не стал поднимать шум в комендатуре милиции, пришлось бы приводить какие-то доводы, а я ими пока не располагал. А пограничники — парни знакомые, все равно в наряде, ну они по-дружески и помогли. Правда, из Крыницы я все-таки захватил фотографа. Как видите, ему работы хватило. Впрочем, для нас всех эта ночка выдалась неспокойной, зато и результаты впечатляют. Стоило потрудиться!
Павлика явно не устраивало такое краткое, а главное, сухое описание блестящей операции.
— Значит, пограничники подкрались и окружили кладбище, так ведь? — весь дрожа от волнения допытывался мальчик, дополняя скупое изложение поручика, и наверняка воочию видел все происшедшее этой ночью. — И фотограф подкрался и щелк! И еще раз! И еще! Наверняка со вспышкой? А те прибалдели в могилах! На фото видно! А потом драпать кинулись кто куда! А их и перехватили! Эх, подумать только, нас там не было!
— Я так считаю, — твердо заявил пан Роман, — главной медали достоин тот пограничник, который приволок чурбан к окну котельной!
— Да что там медали! — горячо поддержала мужа пани Кристина. — Повышения в должности достоин!
Пан Хабрович попросил разъяснений по еще одному пункту.
— Вот вы сказали, — обратился он к поручику, — что наши дети подслушивали переговоры этих... этих злоумышленников, в том числе и того, из ФРГ. Так по какому же они... эээ... переговаривались?
— По-польски! — рассмеялся поручик. — Самое смешное — именно попольски! Все они прекрасно владеют польским. Американец не знает немецкого, а немец — английского, вернее, английский немного знал, но не мог понять его американского диалекта. И в результате всем им легче всего было общаться между собой по-польски. К тому же, дополнительный камуфляж на случай, если бы кто ненароком их разговор подслушал. Не догадался бы, что это иностранцы.
— А вот наш Хабр сразу догадался! — с гордостью сообщила Яночка.
— Ага, вот еще о чем я хотел спросить, — подхватил ее отец. — Потому что этого тоже никак не могу понять. Я знаю, разумеется, что наш Хабр потрясающе умен, но все-таки сомневаюсь в том, что он знаком с Уголовным кодексом. Вот и ломаю голову, с чего это он заинтересовался кладбищем. Ведь если бы не он...
— Думаю, я догадался! — радостно вскричал поручик, опередив детей, которые хотели непременно что-то объяснить про их Хабра. — Я тоже над этим думал, и вот что мне кажется. Видите ли, я люблю собак и много имел с ними дела. Ваш пес обладает фантастическим чутьем, чрезвычайно тонким, необычным даже для охотничьей собаки. И очень привязан к своим хозяевам. Любит их, живет с ними под одной крышей и научился чувствовать их настроение, эмоции — в общем, состояние чувств. А тот американский поляк... ну тот, которого ваши дети окрестили рыжим Попрыгуном, обладает одной очень характерной и неприятной особенностью. Он жутко потеет. Потеет от всего на свете: от жары, от эмоций, от малейшего усилия. От страха и от радости. Буквально обливается потом от любой малости. Я его, конечно, не нюхал, но уверен — каждой собаке он бросается в глаза. То есть я хотел сказать — в нос. Вот и считаю, могло случиться так: он пошел с кемпинга на кладбище а ваш Хабр, когда его отпустили погулять по приезде сюда, инстинктивно двинулся по его следам. А они привели его на кладбище. И с этого все началось.
— А на кладбище встретился с Лысым, — добавила Яночка. — Помнишь, он тогда еще хотел сразу же отправиться по следу Лысого, но у нас времени не было?
Павлик, разумеется, помнил. А пан Роман не понял, почему Хабру и второй выслеженный им человек показался достойным внимания.
— А потому что ваш гениальный Хабр безошибочно почувствовал, учуял... как бы это попонятнее выразиться? Каким-то особым чувством ощутил скопление, нагромождение в одном месте напряженных человеческих эмоций. Думаю, псу было не важно, что это происходило на кладбище, оно как раз для него не играло роли. Главное, в этом месте он почуял скопление больших человеческих страстей. Вот как я это понимаю. Хотя не до конца. Почувствовать-то он почувствовал, но вот мне не приходилось слышать о том, чтобы собака по собственному почину помчалась к хозяевам извещать их об этих эмоциях.
— Вот это как раз для меня понятно, — произнес довольный пан Хабрович. — Видите ли, мои дети выдрессировали Хабра — если в данном случае вообще позволительно применить это слово — именно в таком направлении. Я уже обратил внимание на тот факт, что пес по собственному почину, как вы выразились, информирует нас обо всем, что, по его представлениям, не укладывается в норму. И знаете, они так хорошо понимают друг друга — я имею в виду дочку, сына и 
собаку, что словно относятся к одному и тому же виду... млекопитающих.
Собирая макулатуру, брат с сестрой находят обрывки письма, в котором содержатся сведения о неких сокровищах, спрятанных где - то в горах далекой африканской страны... Внимание читателей любого возраста привлекут не только головокружительные приключения дружной троицы - Яночки, Павлика и их гениального пса Харба. Как всегда, подкупает сама проза Иоанны Хмелевской, только ей присущий юмор языка и ситуаций, социальная и психологическая мотивировка событий, живые полнокровные образы.
  
Иоанна Хмелевская
 
Сокровища
 
- Совсем рехнулся, — заявила Яночка брату после долгого молчания. — Как тебе вообще пришло в голову биться об заклад на такое? 
Павлик только что вернулся из школы и поделился с сестрой своими горестями: сегодня он проиграл пари. Поспорил со всем классом и проиграл! И вот теперь мальчик без аппетита съел остывший обед и, тяжело вздыхая, без всякого удовольствия, вылизывал вазочку из-под киселя. В кухне брат с сестрой были одни, и Яночка без обиняков могла высказать Павлику все, что она о нем думает. Тот попытался оправдаться:
  
— Так ведь я был уверен, что он нормально выедет! У него еще оставалось минимум по полметра с каждой стороны. Ну, может, немного меньше, но все равно, свободно мог подать назад, потом чуточку вперед, помаленьку и выехал бы. За милую душу!