Иоанна Хмелевская (Избранное)
— И вовсе мы не притворяемся малолетними недоумками! А что касается пана Джонатана, так он был вынужден отпираться, потому как и его жена, и пан Любанский слушали. И даже если бы вы его на месте убили, он все равно бы отпирался. Ни в жизнь не признался!
Милиционер оторопел от такого натиска.
— С чего ты взяла?
— Так ведь я видела их лица, а вы нет! Может, с глазу на глаз он бы вам и признался, а так — ни за что! Хоть тресни! А врать он не хотел, пан Джонатан — человек порядочный.
— Да ты откуда знаешь? — чуть ли не простонал милиционер.
— Хабр сказал! — убежденно заявила Яночка и в ответ на недоверчивый взгляд милиционера добавила: — Сто раз проверено: раз Хабру человек нравится, значит, он порядочный. Нашему псу только хорошие люди нравятся.
— Боже, смилуйся надо мной! — только и проговорил поручик.
Вопреки иррациональности услышанного, в голову забралась мысль: воспользуйся он помощью этих необыкновенных детей и их мудрой собаки — и в два счета распутает сложное дело, которым занимается уже столько времени. Пришлось призвать на помощь рассудок, прогнать иррациональные ощущения и строго напомнить себе — не имеет он права привлекать посторонних, а тем более детей, к расследованию преступления. Не имеет op«b»! В крайнем случае можно лишь задавать вопросы и питать надежду на то, что они соизволят ответить.
Разделавшись с подсознанием, поручик вернулся на грешную землю и сказал по возможности официальным тоном:
— Я ведь понимаю — вы что-то от меня скрываете. Не имею права заставить вас дать показания, но хоть скажите, почему скрываете? Вам ктото угрожает? Или это чревато для вас еще какой-то опасностью или чем-то в этом роде?
И на Павлика, и на Яночку речь поручика произвела впечатление. Отреагировали они по-разному.
— Пусть бы только осмелился угрожать! — вырвалось у Павлика.
— Нет, — ответила Яночка. — Никто нам пока не угрожает. Но...
Она не докончила фразы. Что-то уж больно пристально смотрел поручик вслед удаляющемуся Попрыгуну.
— Что «но»? — подхватил поручик, переведя взгляд на девочку.
— Но очень может быть, у нас появятся сведения, которые... которые вам понравятся, пан поручик. И мы вам обо всем расскажем, когда... когда...
— ...когда у нас будут доказательства! — опять не выдержал Павлик. — Ведь мы понимаем, не думайте, мы понимаем, для милиции всегда доказательства нужны, а не просто болтовня. И когда у нас будут доказательства, мы вам первому все расскажем, обещаем!
Поручик задумчиво глядел на брата и сестру, и его охватывало все большее беспокойство за этих поразительно шустрых и энергичных детей. Надо бы предостеречь их от... От чего? Строго-настрого запретить им лезть в. опасное дело, держаться подальше от подозрительных элементов. Но как сделать это, не выдавая служебной тайны? И в то же время в голову поручика одна за другой стали приходить интересные мысли и предположения. И он ограничился тем, что очень строго, хотя и немного рассеянно официально предупредил своих молодых друзей:
— Смотрите же, если с вами что случится — будете со мной иметь дело! Уж я тогда вам не спущу! Запомните это хорошенько!
Пнул стартер мотоцикла, сел и уехал.
— Ну вот, пожалуйста, — недовольно бормотал Павлик, углубляясь в лес. — Будь у нас фотоаппарат — было бы и доказательство, а так...
— А так придется поверить нам на слово, — закончила поспешавшая за ним сестра. — И не только на слово. Я записала в тетрадь каждый час, каждую минуту. Теперь буду записывать все-все, пусть потом проверят и убедятся. В конце концов, должна же милиция тоже работать! Слушай, куда ты лезешь? Ведь мы же на пляж собирались.
— А зачем? Распрыскиватель с маслом у меня в кармане.
— Тогда почему же ты его до сих пор не подбросил?
— Потому что нам надо еще немного нафукать на что-нибудь, чтобы давать Хабру понюхать. На что? Носовой платок?
— Нет, на что-нибудь маленькое. Что бы такое придумать? Ага, вот на этот огрызок карандаша, которым я записывала данные.
Не откладывая дела в долгий ящик, остановились, основательно смазали маслом для загорания огрызок карандаша и не торопясь продолжили путь.
Торопиться было некуда. За день удалось так много сделать, что теперь спокойно можно ожидать вечера.
А началось все с самого утра. Словно по заказу, ранним утром мимо их дома проехал темно-синий «фиат» Ушастого, то бишь художника, он же крысиная морда. Хабровичи в полном составе как раз вышли на крыльцо, чтобы отправиться на пляж, а тут и появилась машина. Не очень быстро проехала по дороге в сторону базы отдыха, к кемпингу.
Придя на пляж и подождав, пока мама как следует намажется обретенным миндальным маслом для загара, незаметно похитили его и отправились в лес. Там бросились бежать напрямки, надеясь обнаружить нужную машину.
Обнаружили без особого труда. Темно-синий «фиат» стоял за кемпингом, там, где кончалась дорога. Хозяин оставил его предусмотрительно в тени дерева. Рядом рос большой развесистый куст qhpemh. И ни одной живой души поблизости. Ни хозяина машины, ни кого другого из отдыхающих. Наверняка прекрасный солнечный день выманил всех на пляж.
Напрыскать миндальным маслом на все четыре колеса было делом одной минуты. А после этого без промедления отправились по следам Ушастого. След его Хабр взял с легкостью, и вел этот след в направлении пляжа.
По дороге им встретился Попрыгун, уже возвращающийся с пляжа. Хабровичей он не заметил, их вовремя предупредил Хабр, успели спрятаться. Хабр посоветовал не вылезать из убежища, и правильно: вскоре вслед за первым подозреваемым последовал второй, тот самый, кого выслеживали дети — Ушастый. Тоже возвращался с пляжа. Пришлось развернуться и последовать за злоумышленниками в противоположную сторону. И увидели, как Попрыгун вошел к себе в домик. Подождали немного и убедились — встреча состоялась. Ушастый, погуляв немного по опушке леса и внимательно осмотрев окрестности, через несколько минут явился в гости к Попрыгуну.
Три охотника порадовались — вот она, встреча состоялась! И сразу же переключились на новую проблему. Желательно знать, о чем на исторической встрече станут говорить злоумышленники. А тут, как назло, дотоле пустынная база отдыха вдруг оживилась. Сначала появилась продавщица в небольшом киоске недалеко от домика Попрыгуна. Стоял этот киоск вечно запертым, а тут ей, видите ли, захотелось поработать! И покупателей нет, все на пляже, так нет же, зашла в киоск, подняла окошечко и уселась на своем рабочем месте. Ну, это препятствие еще не очень страшное, окошко Попрыгуньего домика выходило на противоположную сторону, а подслушивать Павлик собрался, ясное дело, под окошком. Хуже второе препятствие в лице супругов с маленьким ребенком. Те, похоже, собрались уезжать, с вещами и ребенком подошли к своей машине и принялись в ней устраиваться. Машина их стояла прямо напротив нужного окна. Пришлось пережидать, пока не уедут. Наконец можно действовать. Брат и сестра действовали согласованно: один подслушивал под окошком, другой стоял на стреме, потом сменялись. Попрыгун задвинул шторы в окне, мерзавец! Правда, оставалась небольшая щель, сквозь которую можно было разглядеть кусок стола и руки. Короткие, толстые, как сосиски, пальцы Рыжего и худые, нервные Крысиной морды. Сосиски выкладывали на стол пачки денежных купюр, худые жадно их хватали. Окно тоже негодяй закрыл, слов нельзя было разобрать, хотя голоса и слышались. Разговаривали, вот только неизвестно о чем.
Всегда бывший начеку Хабр предостерегающе тявкнул, и все трое опрометью бросились к лесу, где и притаились за кустами. Оттуда они видели, как сначала из дверей высунулась Крысиная морда, огляделась, потом злоумышленник выскользнул из домика и быстрым энергичным шагом направился по дороге к поселку, оставив свою машину на произвол судьбы.
Через какое-то время из домика вышел хозяин. Спокойно, не оглядываясь по сторонам и не торопясь, запер домик и через лес направился к морю. Все было ясно. Встреча состоялась, злоумышленники свои дела провернули.